Вадим Нагаев - Какова цель эволюции стр 10.

Таков заключительный итог вышеупомянутой публикации, из которой взяты последние строки.

Но почему же до сих пор не проделана работа по выявлению природы нравственности, ее сокровенной сущности, выявив которую человечество уже не заблудится и никогда не соскользнет в гнилое болото утопии?

Почему до сих пор остается неясной катастрофическая динамика взлета и падения главного антиэнтропийного фактора в обществе, ставшем жертвой многострадального эксперимента?

Здесь возникает еще один вопрос: а является ли вообще нравственность объектом, обладающим структурой и присущими этой структуре более простыми элементами? И если такая структура у нее имеется, то не сможем ли мы, препарируя ее слой за слоем, добраться до этой самой сокровенной сущности?

Однажды великий Сократ, беседуя со своими учениками, разделил доску на две части: добро – зло. Ученики единодушно отнесли к добру храбрость, благородство, честность, а к злу обман, трусость, предательство и т. д.

Тогда Сократ поставил вопрос: "Если в трудный момент боевых действий, чтобы подбодрить солдат, полководец скажет: потерпите, воины, соберите силы и держитесь, к нам идет подкрепление – хотя никакой помощи он не ждал, то такой обман – добро или зло?"

Ученики заявили в один голос, что это добро.

Выходит, обман может быть и добром, и злом – заключил Сократ.

На этом наглядном примере древнегреческий философ указал на очень важное обстоятельство – основные категории нравственности оказываются в сложном взаимоотношении друг с другом. То, что сегодня было добром, завтра превращается в зло.

Такое же превращение происходит, если добро взять абстрактно, вне отношения к своей противоположности.

Но, даже находясь в прямом антагонизме друг к другу, эти категории способны к взаимопревращению при изменении жизненных обстоятельств.

В своем примере Сократ угодил именно в эту сокровенную сущность. Нравственность не есть набор правил поведения, образующих ее структуру.

Это очень специфический механизм, управляющий взаимоотношениями между людьми, механизм, работающий только в движении, в конкретных поступках.

Она не отделима ни от сознания человека, ни от той социальной среды, в которой он находится, и, подобно гипотетическому теплороду, вездесуща и неуловима.

Для того чтобы не потерять логические ориентиры и не заблудиться в предмете, который И. Кант сравнил со звездной бездной, вернемся к тем конкретным задачам, которые нравственность должна решать на социальном уровне движения материи.

Еще раз начнем с того, что нормы морали и нравственности являются неотъемлемыми потребностями любого государства, в том числе и тоталитарного.

Но с другой стороны, эти нормы находятся в противоречии с личными интересами каждого отдельно взятого человека. В самом деле, любой поступок, любое действие, совершаемое в соответствии с нормами морали и нравственности, требуют от человека определенных жертв. Человек должен жертвовать своими интересами ради интересов окружающих его людей. Именно такое поведение каждого члена общества есть условие существования и развития последнего.

Итак, нравственность – это в первую очередь общественная потребность, поэтому любое человеческое общество, чтобы не развалиться, а нормально функционировать, должно иметь надежный механизм, обеспечивающий регулирование взаимоотношений между людьми.

Но вся сложность в том, что такой механизм не может быть механизмом давления и принуждения. Не может потому, что нравственными действиями человека являются лишь те, которые выражают его волю и желания, а не те, которые являются реакцией на внешнее принуждение или стремлением самоутвердиться, используя нравственность лишь как благообразную форму поведения.

Таким образом, одна из важнейших задач любого общества – сделать нормы морали и нравственности внутренней потребностью каждого его члена. И если оно не способно эту задачу решить, если моральные и нравственные ценности в нем преданы забвению, а главным мотивом в действиях и поведении его членов становится лишь удовлетворение личных потребностей, такое общество, на каком бы уровне экономического развития оно ни находилось, обречено на постепенную деградацию.

Каков же алгоритм решения столь важной задачи: как нравственные ценности, будучи общественными потребностями, способны переходить во внутренние потребности человека?

Такой переход является поэтапным. Еще в детском возрасте происходит знакомство с нравственными ценностями через категории добра и зла. На этом этапе представления о нравственных нормах и принципах имеют преимущественно эмоциональную, несознательную природу, они больше чувствуются, чем осознаются. Главный стимул в исполнении нравственных норм здесь – принуждение и убеждение.

Однако роль нравственности в детском возрасте этим не исчерпывается, она связана еще и с "очеловечиванием" психики ребенка.

Бессознательные стремления у детей могут иметь настолько огромную мотивирующую силу, что, вступая в противоречие с сознательными, приводят к острым внутренним конфликтам, способным сломать формирующуюся человеческую личность.

Появление нравственных чувств и убеждений избавляет ребенка от порой невидимых для взрослых, постоянных внутренних потрясений, возникающих у него при освоении человеческих форм поведения.

Эти чувства и убеждения – главный итог первого этапа в освоении нравственности.

На следующем этапе по мере взросления начинается рациональное осмысливание тех или иных нравственных принципов поведения. С помощью взрослых и воспитателей постигается содержание нравственных норм. Здесь уже моральные и нравственные ценности закрепляются в сознании на более высоком уровне. На этом уровне возникает противоречие между осознанием необходимости следовать принципам морали и нравственности и тем самым жертвовать собственными интересами и склонностью не приносить этих жертв. Именно здесь, при правильном воспитании, формируется способность к самопожертвованию.

Но это лишь небольшая и не главная часть процесса нравственного становления личности.

Самое главное происходит на следующем этапе, когда усвоение моральных и нравственных норм происходит в ходе активного переживания, осознания их сущности и содержания на личном опыте. Происходит как бы возвращение к первому этапу, когда нравственные нормы больше чувствуются, чем осознаются, но возврат этот происходит уже на другом, качественно новом уровне. На этом этапе формируются особые нравственные чувства, обуславливающие способность к сопереживанию, способность ставить себя на место других.

Возникновение этих чувств – главный итог процесса усвоения нравственных ценностей, потому что только после этого они становятся органической составляющей сознания человека.

Итак, переход норм морали и нравственности во внутренние потребности человека – очень специфический процесс, он отличается от обычного усвоения знаний. Нравственностью невозможно овладеть с помощью только познания, процесс ее усвоения невозможен без участия чувственно-эмоциональной сферы.

Эта сфера нашего сознания включается на каждом этапе нравственного воспитания. На самом первом она помогает сформировать простейшие нравственные чувства и убеждения. На следующем этапе именно чувственно-эмоциональная сфера формирует мотивацию к осознанному самопожертвованию. И, наконец, на третьем, самом главном этапе окончательное закрепление нравственных ценностей в сознании человека происходит благодаря возникновению чувства сострадания к ближнему.

Значит, главная основа общественной жизни опирается на обе стороны нашего сознания, как на логическую, так и на ту, где связь между порывами души, направлениями ее движения порой бывает столь же неопределенной, как и ассоциации в картинах сюрреалистов.

Так или иначе, здесь встает очередной закономерный вопрос: пройдя все три этапа нравственного становления, получим ли мы раз и навсегда полноценную личность, которая уже никогда не сломается ни в каких социальных переплетах?

Другими словами, является ли описанный выше алгоритм чем-то вроде законченного технологического процесса?

Если проанализировать те отношения, в которые человек в процессе жизни вступает с другими людьми или группами людей, то окажется, что все они пронизаны нравственными отношениями, которые, в свою очередь, пронизывают даже отношения человека и природы.

Поэтому индивидуальная нравственность из регулятора поведения превращается в своеобразный способ мировосприятия, причем мировосприятия на уровне как логическом, так и чувственно-эмоциональном.

Она становится как бы инструментом анализа каждой конкретной жизненной ситуации, и окружающая действительность неминуемо этот инструмент корректирует.

Следствием этой корректировки является разрушение тех догм, в которые человек постоянно пытается запихнуть неуправляемый жизненный процесс, и когда это происходит, жизнь в очередной раз становится непонятной и непредсказуемой.

"Если душа освобождается от страха, тогда уходят физические боли" – так известный российский народный целитель Михаил Лежепеков определил одно из главных своих руководств в излечивании многих заболеваний.

Что это за страх? Страх физической смерти – страх перед неудовлетворением своих физических потребностей. Это страх, в основе которого лежит инстинкт самосохранения.

Страх этот многолик, исподволь он пронзает сознание человека, определяя его поступки, толкая на ложь и преступления.

Он разрушает все лучшее, что есть в человеке. "Если нет духовного роста душе в физическом теле, то она пугается, а испуганная душа обязательно приводит к болезням тела. Поэтому, если человек болен, знайте, он пребывает в страхе" – таков диагноз известного целителя.