Всего за 59 руб. Купить полную версию
(с) предумышленное создание для какой-либо группы таких жизненных условий, которые рассчитаны на полное или частичное физическое уничтожение ее;
(d) меры, рассчитанные на предотвращение деторождения в среде такой группы;
(e) насильственная передача детей из одной человеческой группы в другую.
Статья III: Наказуемы следующие деяния:
(а) геноцид;
(b) заговор с целью совершения геноцида;
(с) прямое и публичное подстрекательство к совершению геноцида;
(d) покушение на совершение геноцида;
(е) соучастие в геноциде.
Статья IV: Лица, совершающие геноцид или какие-либо другие из перечисленных в статье III деяний, подлежат наказанию, независимо от того, являются ли они ответственными по конституции правителями, должностными или частными лицами.
Статья V: Для введения в силу положений настоящей Конвенции договаривающиеся стороны обязуются провести необходимое законодательство, каждая в соответствии со своей конституционной процедурой, и, в частности, предусмотреть эффективные меры наказания лиц, виновных в совершении геноцида или других упомянутых в статье III преступлений.
Статья VI: Лица, обвиняемые в совершении геноцида или других перечисленных в статье III деяний, должны быть судимы компетентным судом того государства, на территории которого было совершено это деяние, или таким международным уголовным судом, который может иметь юрисдикцию в отношении сторон настоящей Конвенции, признавших юрисдикцию такого суда.
Ратификация Конвенции о геноциде главами пяти государств. Лемкин стоит справа. В центре, во втором ряду Генеральный секретарь ООН Ли
Все делегаты ООН помнили, что "совершенно неофициальное лицо" Рафаэль Лемкин был инициатором и неуемным двигателем этой конвенции. Куба вручила ему в 1950 году высшую награду страны – крест Карлоса Мануэль де Сеспедеса; конгресс американских евреев присудил ему в 1951 году премию Стефана Вайза; ФРГ наградила его в 1955 году орденом "За высокие заслуги"; коллеги-юристы в 1950, 1951, 1952, 1955 годах выдвигали его кандидатуру на Нобелевскую премию мира. Меньше всех радовался победе сам Лемкин. Он был в отчаянии от того, что американский Сенат отказывался ратифицировать Конвенцию, хорошо понимая, что без участия США она останется безжизненной. И оказался прав: США ратифицировали Конвенцию в 1988 году, и только в 1990-е годы она стала применяться на практике: суд над устроителями геноцида хорватов и мусульман в Югославии и тутси в Руанде.
Лемкин считал своим поражением и то, что в Конвенции не упоминался "культурный геноцид". Он считал, что во многих случаях "культурный геноцид" предшествует варварскому истреблению этнических, национальных или религиозных групп, и продолжал говорить о нем в курсе лекций, который он читал в Йельском университете (1948–1951) и в университете Ратгерса (1955–1956). "Культурный геноцид" должен был получить многоаспектное освещение в книге "История геноцида", над которой он начал работать в 1950-е годы. Сохранились его наброски о планомерном культурном геноциде "пограничных народов" СССР в предвоенные и военные годы: корейцев, финнов, прибалтов, немцев, западных украинцев, поляков, потом кавказских народностей (чеченцев, ингушей, карачаевцев, балкарцев, ногайцев, турок-месхетинцев), а также калмыков, крымских татар и понтийских греков. В 1958 году Рафаэль Лемкин заключил договор с издательством и начал писать "Автобиографию". Воспоминания его увлекали, заряжали новой энергией, работа шла быстро…и оборвалась мгновенно – он скончался от разрыва сердца 28 августа 1959 года. Хоронила его еврейская община Нью-Йорка: у Лемкина никогда не было своей семьи. На его надгробной плите выбиты слова:
"Д-р Рафаэль Лемкин (1900–1959), отец Конвенции о предупреждении преступления геноцида".
Опубликовано: "Заметки по еврейской истории" (сетевой журнал), № 11(114), июль 2009.
"Протоколы сионских мудрецов" в Америке. Бурлила мутная река
"Протоколы сионских мудрецов" являются неотъемлемой частью многотомного корпуса литературы (чаще всего анонимной), разрабатывающей миф о конспиративном заговоре некоего тайного союза, угрожающего благополучию правящего большинства. Литература такого рода была известна уже средневековому Западу и Востоку, но новые времена добавляли все новые вариации на тему тайной угрозы – религиозной, государственной, "общественной", "политической" и т. п. Так, в век европейского Просвещения возник миф о "русской угрозе" и получило хождение – прежде всего во Франции – подложное "Завещание Петра Великого". К этому же времени относится очередная реинкарнация мифа о "еврейской угрозе" (уже не религиозной, как в Средневековье, а экономической и/или политической), а вместе с этим появление многих текстов, моделирующих коллективную фантазию о еврейских кознях. "Протоколы сионских мудрецов" (далее ПСМ) являются одним из самых поздних текстов серии.
Анонимные авторы этого труда без зазрения совести (и ссылок) заимствовали у своих предшественников, писавших как о "еврейской угрозе", так и об угрозе других "тайных организаций". Плагиаторы не превзошли своих учителей ни слогом, ни фантазией, но в духе времени гипертрофировали "еврейскую угрозу" в одной стране во "всемирный еврейский заговор". Текст ПСМ составлен в форме конспектных (протокольных) записей двадцати с лишним собраний некоей тайной организации (масонской, еврейской, сионистской, "жидомасонской", большевистской, в зависимости от издателя), которая планирует любыми средствами подрывать устои общества, чтобы подчинить его своему господству. ПСМ, по всей вероятности, изготовлены царской охранкой в Париже в 1897–1899 гг. С 1903 до 1917 года они выходили в России семь раз в разных редакциях, но широкой поддержки в российском обществе не нашли.
По словам одного из самых обстоятельных исследователей ПСМ В. Л. Бурцева, к "верующим в ПСМ" относились те, кто их сфабриковал – русские антисемиты и агенты департамента полиции (хотя многие высокие чины считали их подложными), – и те, кто укрывал подлог, и те, кто распространял его для борьбы с евреями и революционерами. Русское общество, правительство и церковные круги к "сионским протоколам" относились как к явному подлогу: в либеральных русских изданиях о них можно было встретить только иронические и брезгливые отзывы, как о ничтожном пасквиле. "Можно с уверенностью сказать, что…к "Протоколам" с доверием относились только в специальных сферах, особенно придворных, где обычным явлением были религиозные кликушества, или темные фанатики, или авантюристы, кто подлаживался к антисемитам, находившимся у власти".
Не случись в России в 1917 году бескровного февральского, а за ним кровавого октябрьского переворота, ПСМ, скорее всего, остались бы эксклюзивным достоянием отечественной истории. Но, остановив их дальнейшее переиздание и распространение в красной России, большевистская революция отправила ПСМ на "белые" окраины страны и в эмиграцию. В Добровольческой армии – в Украине, Крыму, Сибири и Дальнем Востоке, – неоднократно издавая и переиздавая ПСМ, их по большому счету использовали для борьбы с жидами-большевиками, а походя для подстрекательства к грабежам и погромам местного еврейского населения. Начиная с 1918 года правые элементы белой эмиграции передавали экземпляры ПСМ и их рукописные переводы разведывательным управлениям и правительственным кругам принявших их стран и распространяли машинописные переводы ПСМ на Парижской мирной конференции в 1919 году, в надежде повлиять на решения Версальского мирного договора. Но только в 1920–1930 гг. ПСМ привлекли к себе общественный интерес в Европе и Америке.