Раздался сигнал клаксона. Деваки вздрогнула. Ойкнув, она отбежала в сторону, на тротуар. Водитель "джипа" одарил ее ослепительной улыбкой и помахал рукой. Она улыбнулась ему в ответ. Деваки подняла свою штангу и узелок, намереваясь продолжить свой путь, как вдруг увидела на дороге большой кожаный бумажник, туго набитый ассигнациями. Она подошла поближе и подняла его.
Она хотела крикнуть:
- Остановитесь, вы уронили кошелек!
Но было уже поздно, "пострадавшая" машина с Анандом за рулем уехала неизвестно куда.
"Как его разыскать, чтобы вернуть бумажник?" - думала она, подходя к своему дому.
Деваки вошла в комнату отца, справилась о его здоровье и достала из узелка три плода манго и таблетки.
- Спасибо, дочка! Ты что-то рано сегодня!
- Да, папа, сегодняшний день принес мне удачу, я заработала тридцать пять рупий.
- Ах, какая ты у меня молодец. Оставь часть себе, а остальные отдай матери. Все не отдавай. Тебе ведь тоже нужны деньги.
- Хорошо, папа! Я еще заработаю! Я везучая!
Напевая, она выпорхнула из комнаты отца. Оказавшись в своей маленькой комнатке, она присела к небольшому туалетному столику и стала приводить себя в порядок. Ее лицо, шея и руки были покрыты ровным, золотистым загаром, но под одеждой кожа сохраняла свою природную белизну. Она, как и многие дочери Раджпутаны, была светлокожей.
Деваки нарядилась в новую широкую, с многочисленными складками юбку - канджли и короткий жилет - чоли. На плечи накинула большой ярко-желтый шарф - орхни, обулась в сандалии - чапли и вышла из дома. По пути в полицию она решила разузнать у музыкантов или у торговцев номер автомобиля, в котором она дважды разбила лобовое стекло. Она помнила несколько цифр, но и только. Сейчас она также вспомнила, что кто-то из ее "коллег" записал или запомнил номер машины, когда все это произошло на площади.
Узнав номер автомобиля от одного из торговцев, Деваки направилась в полицейский участок. Там она подошла к столу, за которым сидел высокий сержант в яркой форменной фуражке, с черными и густыми, как щетка, усами. Она положила перед ним записку с номером автомобиля и робко попросила дать ей адрес владельца.
- Зачем вам адрес? - спросил, как отрезал, блюститель порядка.
- Я… я, вернее, он забыл у меня вещи, и я хочу вернуть их ему, - запинаясь, ответила Она.
- А кем вы доводитесь владельцу? - грубо спросил сержант, окинув девушку бесцеремонным взглядом.
- Я его двоюродная племянница! - неудачно солгала она.
- Племянница?! И не знаете, где живет ваш дядя? - с иронией спросил инспектор.
- Я не могу найти его дом. Помню, что в центре, вернее, на западном побережье, но где именно… запамятовала! - уже смелее сочиняла она.
- Хорошо! Посидите здесь. Минут через пять вам скажут адрес, но вы обязаны зарегистрироваться у нас в книге! - С этими словами он вытащил из обшарпанного стола большую тетрадь и приготовился записывать:
- Ваше имя и адрес, пожалуйста, госпожа.
Деваки назвала свое имя и адрес.
Минут через десять ей вручили маленькую картонную карточку, на которой было отпечатано имя владельца автомобиля и его домашний адрес. Она прочитала имя хозяина голубого "премьера". Его звали Ананд. Сердце девушки застучало сильнее. Она приложила руку к груди и поспешно отняла - сердце глухо ударяло в ребра, - поспешив удалиться из полицейского участка. Быстрой походкой, лавируя в толпе прохожих, Деваки дошла до автобусной остановки и уехала домой.
На другой день Деваки проснулась очень рано, с первым лучом солнца. Но вставать с постели ей не хотелось. Она повернулась на левый бок, лицом к стене, собираясь понежиться еще минут пять. Она решила, что на работу сегодня не пойдет, а разыщет Ананда, чтобы вручить ему пропажу. Бумажник она положила под свою подушку, никому в доме не сказав о своей находке.
Вдруг дверь приоткрылась, и в комнату заглянула мачеха, проверяя, не встала ли Деваки. Неожиданно ее внимание привлек большой туго набитый кожаный бумажник, видневшийся из-под подушки падчерицы, поскольку Деваки, склонив голову к стене, придавила подушку таким образом, что тот угол подушки, под которым она хранила свою находку, приподнялся. Мачеха с вожделением и алчностью с минуту наслаждалась увиденным. Затем изящной походкой слона она подошла к кровати и выхватила кошелек. Круто повернувшись, она направилась к выходу, унося добычу.
Деваки, почувствовав неладное, быстро вскочила с постели и сунула руку под подушку: бумажника на месте не оказалось.
- Мама! Стойте! Верните кошелек! - повелительно произнесла она.
Мачеха дернула плечами и остановилась, удивленная такой дерзостью.
- Боже мой! - простонала она. - Глазам не верю! Полно денег!
Она уже прикинула, куда их "пристроить".
- Ты молодец! - похвалила она Деваки.
- А они не мои! Их нужно вернуть! - сухо и четко ответила та. - Просто один господин случайно обронил свой кошелек, а я подобрала! Это было на улице! - искренне и чистосердечно призналась она мачехе. - Я найду этого господина и верну ему бумажник с деньгами. Я должна это сделать!
- Ишь, богачка нашлась! Подумайте только! Она вернет деньги?! - с сарказмом и издевкой проговорила мачеха. - Забудь о них! И нечего хныкать!
- Отдайте кошелек! Умоляю вас! - со слезами просила ее Деваки.
- Дурочка, пойми, эти деньги сами пришли в наш дом! - пыталась вразумить падчерицу мачеха.
- Отдайте! - вдруг резко сказала Деваки и бросилась к толстухе, схватив ее за жирную руку, которой та сжимала бумажник.
После короткой борьбы, в которой Деваки применила всю свою ловкость, ей все-таки удалось вырвать кошелек, после чего она стремглав выбежала из комнаты.
- Ах! - воскликнула мачеха и в бешенстве закричала:
- Ты такая же глупая, как твой отец! Остановись! Вернись!
Но Деваки и след простыл.
- Ну, подлая тварь, ладно! Я тебе покажу, когда вернешься домой. Только вернись! Пожалеешь, что родилась на свет! - металась мачеха, как раненая львица.
А Деваки, спрятавшись в зарослях кустарника в саду, ждала, когда мачеха уйдет на рынок. Тогда она сможет прилично одеться и привести себя в порядок.
Ждать долго ей не пришлось. Минут через сорок мачеха в широкой пестрой юбке и белой блузке, с корзиной на изогнутой жирной руке шумно вышла из дома и, хлопнув дверью, отправилась на рынок.
Покинув свое убежище, Деваки вернулась в комнату. Она облачилась в сари из тонкого ситца, подкрасила тику и сделала все, что нужно для того, чтобы выглядеть скромно и вместе с тем строго и красиво. Положив заветный кошелек в небольшую сумочку, она легко выпорхнула из дома.
Из аэропорта Джавар направился в гостиницу и снял номер на сутки.
"Сегодня выходной, и Ананд с женой наверняка дома", - думал он.
Ему хотелось "накрыть" племянника внезапно. Что-то здесь было не так! Не верилось, чтобы Ананд без его разрешения женился. Хотя он понимал, что в современной жизни всякое бывает, и племяннику, видимо, было неудобно ему сообщать, чтобы не расстраивать "старика".
Он вышел из парикмахерской аккуратно подстриженным, с расчесанной и надушенной бородкой, в голубом костюме и рубашке цвета свежевыпавшего гималайского снега. В руках он держал короткий стек. Он свободно шагал по улицам, наслаждаясь Бомбеем - городом его юности, его студенческой жизни.
За десять лет, которые он прожил в Кении, Бомбей расстроился, и в основном вверх. Он подошел и полюбовался памятником, где на мраморном пьедестале красовался на бронзовом коне легендарный Шиваджи, всю жизнь возглавлявший борьбу маратхов против мусульманских завоевателей.
"Кстати, Шиваджи родился недалеко отсюда, в городе Пуна", - вспомнил Джавар лекции по истории Индии.
Он посмотрел на высокое здание, где на двадцать четвертом этаже находилась контора Ананда. Вдалеке, на фоне лазурного неба, упрямо и прочно стоял Форт, видны "Ворота Индии". На противоположном здании висел огромный плакат с крупно написанным и перечеркнутым словом "Бомбей", рядом с которым красовалось другое: "Мумбай". Идея переименовать мегаполис давно будоражила умы жителей города и, как всякая идея, вызывала ожесточенные споры. С одной стороны - логично: в независимой Индии вернуть городу его настоящее имя, переиначенное англичанами. С другой… Можно ли отождествлять с ним названную по имени маратхской богини Мумба-Деви деревеньку "Мумбай", захваченную в XVI веке португальцами?
"Да… - подумал Джавахарлал, - если бы имя оставалось постоянно таким, каким оно было, то и город был бы Другим, да и мы тоже…"
Он подозвал такси и велел водителю, молодому красивому сикху, ехать на западное побережье, в свой старый дом, к племяннику.
Дом Ананда… В прохладном холле, развалясь в кресле, сидит Раджа, его друг, и разговаривает по телефону.
- Его нет! Звоните позднее! Ничего не знаю, пока! - отрывисто сообщил он кому-то в трубку.
Джавар отворил калитку рядом с широкими воротами и вошел во двор. Справа, в гараже, дверь которого была распахнута, он увидел светло-голубой "премьер".
"Значит, Ананд дома", - подумал Джавар.
У входа его встретил старый слуга в белом ширвани и дхоти. Увидев прежнего хозяина, слуга Раму лишился дара речи. Сложив ладони у подбородка, он подбежал к Джавахарлалу и совершил глубокий пронам - низкий поклон, выражающий почтение, и прикоснулся правой рукой к блестящей кожаной туфле хозяина.
- Бог вам навстречу, господин Джавахарлал! Вот неожиданность-то какая! То-то рад будет Ананд! Он вас уже заждался. По нескольку раз на дню спрашивает, звонили ли вы! - и у слуги увлажнились глаза.