"В который раз их сегодня пересчитывают!" - с горечью в сердце подумала Деваки.
- Двадцать пять рупий! Нечего сказать! Много! - с иронией заметила хозяйка дома и, покосившись на тумбочку, бросила с завистью и упреком:
- Своему отцу она лекарств накупит, фруктов! На, угощайся, мой дорогой папочка!.. А мне?..
Она, округлив и без того круглые, как блюдца, глаза, придвинулась к Деваки и, размахивая руками, продолжала свою никчемную тираду:
- А мне что? Что придется? Выкручивайся, мол, как хочешь? Ходи на рынок, готовь, убирай в комнате! Все я, везде я?! Нет покоя ни днем, ни ночью. А тут суют какие-то двадцать пять рупий!..
Красное и без того, хитрое и недоброжелательное лицо мачехи от злости покраснело еще сильнее.
"Нет преграды, равной преграде невежества", - подумала Деваки.
- Хватит сидеть! - рявкнула мачеха на падчерицу. - Я за тебя пол мыть не буду, не думай, я лучше твоего отца наведу порядок в доме!
- Мама! Не волнуйтесь! Вам вредно волноваться. Я вымою пол, - с достоинством и спокойно ответила Деваки.
- Давай, давай! - повелительно и самодовольно повторила мачеха и добавила вслед уходящей падчерице:
- И постирай все белье!
Она стремительно подошла к тумбочке, схватила яблоко и стала с жадностью есть его.
По бледности лица старика и выступившим на нем красным пятнам, частому миганию век было видно, что он страшно переживает несправедливость, ханжество и алчность своей супруги. Но что делать? Он прикован к постели. Избавить его от этого кошмара может только смерть.
"Не радует луна мучимого холодом, не радует солнце мучимого зноем, не радует жену муж, иссушенный старостью или болезнью".
- Это не жизнь, а каторга! - ворчала супруга, пережевывая яблоко и брызгая соком во все стороны. - Сколько работы! С ума сойти! - заключила она голосом Мегеры.
Слова жены язвили и без того больное сердце старика. Она не могла простить ему болезнь, словно это была его прихоть. Упрекала его за дочь, которую он любит. Животная ревность мучила ее. Причиной всех своих трудностей она считала своего мужа - больного и ненужного теперь ей человека.
"Нет в ней главного: сострадания и понимания… А где нет понимания и справедливости, там нет и счастья!"- с горечью подумал супруг и попытался приподняться. Но, едва оторвав голову от подушки, потерял сознание.
На следующий день утром, как обычно, Ананд и Раджа трудились в офисе. Они отвечали на непрерывные звонки. Давали сводки.
- Наконец-то шерсть отправлена. Она в Момбасе, в порту, - сказал Ананд, - иначе бы дядя, не моргнув глазом, снял с меня шкуру, как с антилопы.
- Ананд, - расслабившись, обратился к нему Раджа, - что это? - Он вынул из кармана светлого пиджака серебряный браслет и, лукаво улыбаясь, представил его пред ясные очи своего друга.
Ананд рассеянно посмотрел на браслет. Встал из-за стола и сел на диван.
- Это не что иное, как любовная улика, мой дорогой дружище. Я отогнал в мастерскую твою машину и вдруг вижу, что рядом с сиденьем, в уголке, лежит эта прелестная вещица, кем-то потерянная! - Раджа сделал акцент на слове "кем-то". - Ты меня знаешь, я соображаю мгновенно!
- Нет, нет, Раджа, ты ошибаешься! - озабоченно возразил Ананд.
Но было видно, что думает он о другом. Эта фотография и намерение дядюшки женить его, как говорится, "с места в карьер", не давали ему покоя. Случайная встреча с девушкой, которая невзначай повредила лобовое стекло его машины, подсказала ему, что выбрать себе в жены девушку он должен сам. Чувства, заросшие сорняком будней, забытые в каждодневной суете, дали о себе знать благодаря именно этой встрече. И если день назад он еще колебался, разумеется, из боязни перед дядей, то сейчас он искал предлог, как "обойти" дядю на этом крутом повороте его судьбы, его жизни. И он решил посоветоваться с Раджем, который продолжал начатую тему:
- Мы же с тобой друзья с детства. Вместе пошли в школу, потом вместе учились в колледже. Я знаю тебя не хуже, чем самого себя, понятно?
- Да, я тебе доверяю полностью! - машинально ответил ему Ананд и поднялся с дивана.
С минуту походив по кабинету, застланному толстым зеленым ковром, он внимательно посмотрел на Раджу и неуверенно произнес:
- Мне нужен твой совет.
- Нет ничего легче, чем давать советы. Валяй!
- Я показывал тебе фотографию?
- Да.
- Взгляни еще раз.
- Что смотреть, Ананд! Слава Богу, она ведь не масайка с бритой головой и в юбке из шкуры столь любимой тобой антилопы.
- Опять ты за свое! Твоя болтливость когда-нибудь сведет меня с ума!
- Ну, ладно, ладно. Уж и пошутить нельзя! Сухарь ты, Ананд. Хотя нет! Этот браслет проливает свет на таинственные резервы чувств, которыми ты обладаешь! - снова не удержался Раджа.
Он взял фотографию, протянутую ему другом, и вновь посмотрел на нее.
- Боже! Ананд! Прелестная пташка! Браслет ее?
- Да отвяжись ты со своим браслетом! Речь идет о моей судьбе. Жизнь моя, можно сказать, решается, а ты…
Друзья уселись на диван.
- Она в Найроби. Дядя выбрал ее мне в жены. Я ведь тебе уже говорил.
- А!.. Так это та фотография! - воскликнул Раджа. - А я-то думал, что это обладательница потерянного браслета!
Ананд терял терпение. Он взглянул угрожающе на друга и, отвернувшись от него, уставился на озеро Дал, изображенное на фотообоях. Спустя минуту он успокоился и продолжил тему:
- Представляешь, он уже и к свадьбе готовится!
- Вот это ход! Поздравляю!
- Но с чем? Мне это не по душе! Повторяю: я первый раз вижу ее - и сразу свадьба! - Ананд заметался по кабинету, как лев в клетке. - Разве так делают?! - искренне возмущался он и, словно разговаривая сам с собой, анализировал обстоятельства, которые незаметно загнали его в тупик:
- Верно! Дяде я обязан многим: он меня вырастил, обеспечил мне карьеру, заботился обо мне… Но тут он неправ! - твердо заявил Ананд и посмотрел на Раджу так, словно впервые увидел его. - Представь себе на минуту: тебя неизвестно на ком женят, а потом ты будешь мучиться всю жизнь. Разве так можно?!
Раджа сочувственно посмотрел на друга, и ему стало искренне жаль его. Он тоже встал и прошелся.
- Да, я с тобой полностью согласен… Но положись на мою дружбу. Я знаю, что надо сказать дяде! Позвоню ему и все объясню! - твердо заявил он, решительно направляясь к телефону цвета слоновой кости, стоявшему на невысокой тумбе красного сандала.
- Постой! - всполошился Ананд. - Что ты хочешь делать? Безумец!
- Звонить! - спокойно ответил друг и сослуживец.
- С ума сошел!
- А что? - в недоумении спросил тот.
- Ты не знаешь нрава моего дяди! Да он тебя, как муху, раздавит! - сообщил Ананд, и ему на мгновение показалось, что дверь вот-вот откроется и войдет дядя Джавахарлал собственной персоной.
- Зачем же меня давить? - не унимался Раджа.
- Снесет голову! - тоном, не допускающим возражений, известил друга Ананд.
- Уж так и снесет?! Он в самом деле такой? - Раджа наконец-то внял убеждениям Ананда.
- Да! - отрезал племянник грозного дяди из Найроби.
- Ну, я что-нибудь да придумаю! У твоего друга не мозг, а компьютер! Все проблемы решу. Вот увидишь! - уверенно заявил Раджа и глаза его блеснули.
Ананд посмотрел на него с надеждой. Резкие звонки телефона разорвали тишину, на минуту воцарившуюся в кабинете. Друзья вздрогнули от неожиданности, как ужаленные.
- Междугородная! - со страхом произнес. Ананд, оттягивая узел галстука. - Одну минуту, - кивнул он Раджу, подошел к телефону и нерешительно снял трубку, которая показалась ему налитой свинцом.
- Здравствуй, Ананд! - ясно услышал он в трубке до боли родной и знакомый голос дяди.
Ананд, как простреленный в грудь, опустился в кресло, издавая междометия типа женского "Ах!", и положил трубку на стол.
- Что случилось?! - вскочил с дивана встревоженно Раджа.
- Это звонит дядя! - в панике сообщил ему Ананд, и в его глазах отразились фотообои с прямыми стволами деодаров.
- Дядя? - переспросил его друг.
- Я лучше пойду! - сказал Ананд, медленно поднимаясь с кресла и намереваясь уйти.
Раджа легко, как котенка, взял трубку и веселым голосом произнес традиционное французское "Алло!".
Немного придя в себя, Ананд сообразил, что в разговоре с дядей Раджа, как пить дать, наломает дров. Он стремительно бросился к телефону и вырвал трубку из его рук.
- Алло? Дядя? Мы как раз о вас говорили, - медленно начал Ананд, - будете, значит жить сто лет! - сказал он банальность, так как на что-то оригинальное его сейчас не хватило.
Если пересечь Аравийское море и часть Индийского океана, причалить в Момбасе, затем вечером сесть в поезд, то к утру вы будете в Найроби. На окраине этого прекрасного города, столицы Кении, в кирпичном особняке после удачной охоты отдохнувший и веселый Джавар, терзаемый врачом - крупным черным малым с мясистыми, как у бегемота, ноздрями, разговаривал с Бомбеем. Доктор долго и нудно прослушивал сердце своего постоянного пациента со старанием истинного Эскулапа, верного клятве Гиппократа. Он сопел от напряжения, слушая большое сердце предпринимателя из Страны чудес, а Джавар сжимал в руке трубку телефона, словно противотанковую гранату, сидя на диване между ним и Мумбой.
Наконец-то он явственно расслышал голос племянника, прилетевший с противоположного берега моря, и ответил:
- Сто лет или больше того, еще посмотрим, дорогой Ананд! А вот до твоей свадьбы я уже дожил! - радостно закончил он.
Ананда словно накрыло волной, набежавшей от берегов экзотического Африканского материка.