Эти пряности с секретом!
Я смешала грусть и нежность,
Растворила лунным светом.
Пряности мои купите!
Лишних денег не копите.
Грусть пройдет, пройдут напасти,
Будет в доме вашем счастье!
Между двумя высокими башнями из стекла и бетона в туманной дымке синело Аравийское море. Три арековые пальмы, стройные и высокие, создавали своеобразный урбанистический пейзаж тропиков.
На двадцать третьем этаже одной из этих башен располагался офис управления "Текстильэкспорт". Кондиционер слегка журчал, как горный ручей. Сквозь жалюзи мягко процеживались солнечные лучи.
Ананд, в светлом серо-голубом костюме, с шелковым пестрым галстуком, сидел за столом, углубившись в бумаги.
Рядом, спиной к нему, за большим длинным столом, на котором стоял компьютер, трудился его генеральный директор и друг Раджа. Раджа нервно снял с себя пиджак и бросил его в кресло.
Стены кабинета были оклеены фотообоями, на которых были изображены Гималаи, деодаровые, кедровые, леса Кашмира и озеро Дал. Так хотел сам Ананд и так посоветовал ему дядюшка Джавахарлал. Бывая в Кашмире, Ананд каждый раз поражался красотой этого прекрасного озера. И если дома эти обои были вроде бы ни к чему, то в конторе они были очень даже кстати.
Раджа встал, выключил компьютер и размял плечи, а затем пальцы. Он был невысокого роста, худощав и кудряв, как барашек, подвижен, быстр и сообразителен, но временами не в меру болтлив, что раздражало Ананда. Но точность, четкость в работе, умение сходиться с людьми, выуживать необходимую информацию и прогнозировать с лихвой искупали этот безобразный, с точки зрения Ананда, недостаток.
Раджа дернул за шнур, подняв жалюзи. Взор его упал на площадь, где проходила красочная ярмарка-распродажа. Ему была отчетливо видна яркая танцовщица и более десятка музыкантов. Все двигалось, плясало и веселилось.
- Ананд, подойди сюда! - позвал он. Посмотри, какое чудесное зрелище!
- Что там еще? Тебе бы только хлеба и зрелищ! Больше ничего тебя в этой жизни, "ходячий компьютер", не интересует! - проворчал Ананд, однако поднялся со стула. Развернувшись широким торсом, он пригладил волосы и подошел к окну.
Несколько минут друзья стояли, как завороженные, не в силах оторвать глаз от увиденного.
Наконец Ананд отошел от окна, окинул взором помещение своеобразную клетку для работы и на какой-то момент почувствовал себя галерником, прикованным к веслам.
- Вот так, наверное, всю жизнь, Раджа, мы с тобой будем прикованы к этому какофоническому буйству стекла и бетона… Он нервно повел бровями, оттянул галстук, поглядывая в окно за площадь, где шла жизнь… простая, какой и должна она быть.
- Раджа! Ты знаешь, я завидую дяде. Он в Кении, в Найроби. А Найроби называют городом вечной весны. Прекрасное горное плато. Воздух, экзотический животный мир. Еще немецкий путешественник Ганс Шомбур сказал: "Кения - самая прекрасная страна в мире. Природа щедро наградила Кению яркими и разнообразными ландшафтами…"
- Да будет тебе, Ананд! Лучше нашего Бхарата нет страны в мире, - вдохновенно произнес Раджа, подняв палец кверху.
- Это правда. Вот, скажем, Сринагар, Кашмирская долина, Дели, да и Малабарское побережье! Мне не нравится, Раджа, что так плотно, тесно и высоко застроен Бомбей, а ведь здесь раньше был прекрасный пальмовый лес… Да… без Индии я бы не смог жить. Дядя часто звонит и жалуется на тоску по Родине.
- Понятно! Каково ему там, среди черных, львов и бегемотов! - смеясь, заметил Раджа.
- Кстати, он прислал мне письмо и фотографию.
- Какую фотографию, чью?
- Фотографию девушки, которую я не знаю и ни разу в своей жизни не видел.
- Странно! Зачем ему присылать фотографии девушек? Их что, мало здесь, у нас? Хотя бы вон, погляди, как танцует! Какова! Таваиф! Апсара!
- Да перестань ты, я серьезно! - оборвал его Ананд.
- И я серьезно.
- В письме дядя Джавар пишет, что эту девушку он прочит мне в невесты.
- Какой кошмар! Ананд! Это же катастрофа! Она кто? Нилотка из Сомали или людоедка из Танзании?
- Хватит паясничать! Вот, взгляни.
Ананд подал ему фотографию, которую Раджа долго рассматривал и наконец сказал дипломатично:
- Видишь ли, дружище, фотография - это мертвый плоский слепок, - который не выявляет объемно ни плоть, ни душу, ни духовность.
- Ведь я не знаю этой девушки! А когда я не знаю человека, как я могу жениться. Это абсурд!
Ананд взглянул в окно, подошел к столу и сложил бумаги в папку.
- На сегодня все! Я поехал домой, - сказал он решительно.
- А я еще поработаю, - ответил ему озадаченный Раджа.
Ананд вызвал лифт. Спустившись в холл, он покинул здание. Глубоко вдохнув морской воздух, он зашагал по направлению к площади, где был припаркован его автомобиль "премьер", по внешнему виду напоминающий "фиат".
Торговля ша успешно. Девушка танцевала и пела, выдавала товар и получала деньги. Вот она поднялась на высокий гранитный парапет, окаймляющий площадь, и стала легко передвигаться по нему, извиваясь в танце. И вдруг, потеряв равновесие, упала с парапета, но, к своему счастью, на стоявшую внизу с противоположной стороны машину. Причиной ее падения, вероятно, послужила усталость, ведь представление длилось около двух часов. А может быть, она настолько вошла в свою роль, что забыла, где находится…
От неожиданности девушка вскрикнула, но поняв, что "приземление" могло бы быть более драматичным, не впала в отчаяние.
К ней подбежали музыканты и зрители. Со всех сторон слышались сочувственные возгласы.
Старый флейтист обратился к полулежавшей на крыше машины танцовщице:
- Стекло выбила! Вот беда! Эй, дочка! Ты не порезалась?
- Ах! - испуганно воскликнула девушка. - Со мной-то ничего, все в порядке. Но вот… - она оглядела машину голубого цвета с некоторым испугом, - но вот с машиной не все в порядке!
- Убегай побыстрее, Деваки! Появится хозяин автомобиля, станет кричать. А там, глядишь, чего доброго, полицию вызовет! - советовал ей длинноволосый барабанщик в клетчатой повязке.
Подошел хозяин товара и вручил девушке ее заработок. Деваки поблагодарила его и спрятала деньги за корсаж.
- Беги быстрее! - раздавались крики из толпы.
Девушка повернулась, чтобы уйти, но вдруг столкнулась с высоким молодым господином.
- Простите, - сказала она, - я спешу! И прошу прощения! Я разбила стекло совершенно случайно. Мне надо уходить, а то, сами понимаете, еще вызовут полицию, - и она собралась уйти, но молодой господин окликнул ее:
- Извините, но я - владелец этой машины!
- Вы?! - она испуганно посмотрела на него. - Вы владелец этой машины? - повторила она в замешательстве. - Ну ладно… я пойду.
- Девушка, постойте! - серьезно сказал Ананд и схватил ее за руку. Рука ее была теплая и нежная. Это прикосновение взволновало его. Он растерялся и не знал, как поступить, но продолжал сохранять строгий вид. Ему не хотелось отпускать девушку, но и как удержать ее, он не знал. Единственное, что пришло ему в голову, это воспользоваться ситуацией, изображая высокомерного пострадавшего. Ананд с сожалением посмотрел на разбитое стекло и слегка помятый верх кузова.
- Да-а! Вы, как видно, перышко из вашего прекрасного веера! - и он посмотрел на сильную, гибкую танцовщицу.
"Опасна сия прекраснобедрая", - сказал он сам себе. От нее веяло каким-то необъяснимым очарованием, хотя она и была в замешательстве.
Деваки действительно было стыдно перед этим красивым молодым господином.
- Что мне теперь прикажете делать, красавица? А? Вы хотите убежать, оставив меня с разбитой машиной "у разбитого корыта".
- Какого "корыта"? Разве ваша машина корыто? - наивно спросила Деваки.
Ананд, едва сдерживая улыбку, в нескольких словах объяснил ей смысл высказанного им образа.
- А вы зря сердитесь, господин! - оправдывалась она своим певучим голосом. - Просто я шла, ну… как все идут, - лукавила она, не зная того, что Ананд из окна своей конторы наблюдал за ее выступлением.
Он продолжал держать ее теплую и гибкую ладонь и смотрел на нее. А она, опустив свои прекрасные черные глаза с бархатными ресницами, продолжала оправдываться:
- Мне очень жаль, конечно, что это стекло… она не посмела выговорить до конца "я разбила" и замолчала. - Но в жизни всякое случается, - добавила она, спустя минуту. Пустите меня, мне домой пора! - умоляюще произнесла она.
Ананд отпустил ее руку, но преградил дорогу.
- Постойте, постойте, юная Апсара! А кто мне будет платить за стекло? Придется вам отвечать! Вздумали бежать? Я все видел. Придется вызвать полицию! - сказал он и тут же пожалел о своих словах, но слово не воробей…
- Полицию?! - всполошилась Деваки. - Что вы! Нет! Прошу вас! - она взяла Ананда, который стоял неподвижно, за руку. Ему нравилась его роль, но "кажется, я переигрываю", - подумалось ему.
"Вы, Александр Македонский, неправы!" - мелькнуло у него в голове.
- Я случайно упала, я не хотела! Просто у меня нога подвернулась! - Девушка говорила с таким искренним сожалением, что казалось, вот-вот заплачет.
Ей никак нельзя было встречаться с полицией, поскольку за эти выступления придется платить налог, это во-первых; во-вторых, дома лежит тяжело больной отец. Злая мачеха не работает. А ей, бедной, приходится наниматься на любую работу, где требуется пение и танец. Она одна содержит семью.
И все же Деваки решилась отдать этому господину весь сегодняшний заработок.
Она поспешно извлекла из-за корсажа деньги и протянула их Ананду.
- Вот, возьмите!
Ананд спокойно взял деньги и медленно пересчитал их.