Кико вошел в квартиру улыбаясь и победно держа над головой леденец на палочке. Вдруг он уставился на круглый гладкий животик сестренки и сказал:
— У Крис нету дудушки, правда, мама?
— Нету, — уклончиво отозвалась Мама.
— А у тебя? У тебя есть?
— Нет, это бывает только у мальчиков.
Голубые глаза Кико изумленно округлились.
— Значит, у папы тоже этого нет? — воскликнул он.
11 часов
— Смотри, Хуан, самолет, — сказал Кико.
Он кружился на месте, держа двумя пальцами тюбик из-под зубной пасты и подражая гудению мотора; через некоторое время он перестал кружиться, опустил тюбик на красную крышку плиты, протащил его вперед и остановил.
— Смотри, Хуан, — повторил он, — а теперь самолет сел.
Витора внимательно оглядела Хуана, он казался бледным, его глубокие, черные, сосредоточенные глаза были обведены синевой.
— Мальчик похудел, — вздохнула она. — Сразу заметно.
— Смотри, Хуан, он приземлился! — крикнул Кико. Заворачивая девочку в земляничное полотенце, Мама сказала:
— Завтра он пойдет в школу. Вчера у него уже не было температуры.
Кико схватил тюбик и снова закружился, подражая шуму мотора.
— Смотри, Хуан, как высоко он поднялся!
— Отстань, — буркнул Хуан.
Черные глаза Хуана не отрывались от страниц комикса, губы шевелились сами собой: «Войдя в одну из камер, наш герой получил удар по голове и свалился ничком». Кико положил тюбик в карман штанишек и почтительно приблизился к брату.
— Интересно? — спросил он.
— Ага, — автоматически сказал Хуан.
Кико вытянул палец и робко ткнул в страницу.
— Это кто? — спросил он.
— Зеленый Казак, — ответил Хуан.
— Он плохой?
— Нет, хороший.
— А это?
— Это Танг, самый плохой из всех. Он вожак пиратов.
Кико вытащил из кармана тюбик и отвернул колпачок.
— Я убью его из моей пушки.
— Иди отсюда, — сказал Хуан, не поднимая глаз и решительно отодвигая Кико ногой.
— Если он плохой, почему же ты не хочешь, чтобы я его убил?
Хуан не слушал его. Он жадно читал: «Только попробуй меня обмануть, я буду стрелять немедленно. Прикажи твоим людям бросить оружие!»
Витора наливала молоко в кастрюльку. Несколько капель упало на красное крыло плиты. Она поставила кастрюльку на огонь и тяжко вздохнула.
Мама спросила:
— А про Севе ничего не слышно?
— Ее матери, поди, не лучше, раз она не едет, — ответила Витора и вздохнула еще глубже.
— Что, уже? — спросила Мама.
— Да, завтра… Все одно к одному.
Кико вскарабкался на плетеное креслице и стал размазывать пальцем белые капли. Он склонял голову набок, как бы выискивая наилучшую перспективу, и наконец, начертив запутанный узор, радостно завопил:
— Вито, Хуан, это Сан-Себас! 1
Хуан швырнул журнал на пол и неохотно подошел к плите. Сдвинув брови, он посмотрел на иероглифы и презрительно спросил:
— И это пляж?
Раскрасневшись от удовольствия, Кико громко пояснил:
— Смотри, вот эти сеньоры плавают, а этот загорает, а…
Хуан пожал плечами, и на его лице отразилось глубокое разочарование.
— Ничуточки не похоже, — сказал он.
Витора говорила Маме:
— Пятерых из каждой сотни посылают в Африку, и что вы скажете, обязательно должно было выпасть на него. Убиться можно.
— Ну посуди сама, — сказала Мама, — кому-то же надо ехать.
— Господи, и я так думаю, но почему это все шишки должны валиться на мою голову? Что, других людей мало?
— А как приятель Паки?
— Кто, Абелардо? Ну, этот-то не иначе в рубашке родился. Прямо не знаю, отчего этой девчонке вечно везет. В субботу идет и выигрывает в лотерею, а в понедельник тянут жребий, и жених остается при ней. Надо же так.
Малышка била в ладоши и повторяла:
— Атата, атата.
Кико подошел к ней, взял за ручки и стал хлопать ими посильнее, девочка залилась смехом, мальчик тоже засмеялся.
— Атата, атата, — твердила малышка.