К Золотым воротам шагом подъехала сотня вражеских всадников. Защитники сверху, с ворот, пустили в них по стреле, и те также пустили по стреле. Тут увидели осажденные, что ведут, в спину толкают пленного княжича Владимира. Был он в рубище, босыми ногами по снегу переступал.
Записал о нем летописец: "Бе бо уныл лицем - изнемогл бедою от нужди".
Хотели его старшие братья - Всеволод и Мстислав - тотчас же отворить ворота, с малыми своими полками на выручку броситься, да удержал их воевода Петро Ослядюкович, показал, какая сила вдалеке стоит.
Враги поняли: не выманить им русов из крепости - и убили Владимира на глазах его братьев и всех осажденных. Но на приступ не пошли.
Часть своих туменов Бату-хан отрядил на Суздаль, что стоял в одном дневном переходе от Владимира, в тридцати пяти верстах. А там никаких русских полков не было. Взяли враги град беззащитный, жителей частью побили, частью в плен захватили и опять к Владимиру воротились, ведя пленных "босы и без покровен (раздетых) в станы свое, издыхающе мразом (морозом)".
Весь день 6 февраля во владимирских посадах воины Бату-хана заставляли пленников разбирать избы, заваливать бревнами рвы, подтаскивать к самым стенам тяжелые пороки.
7 февраля под хлест нагаек несчастные пленники принялись бить комлями пороков по стенам. Тяжко стонали стены. Скоро так застонет вся земля Русская.
Били, били пороками обезумевшие от ужаса пленные и проломили стену вправо от Золотых ворот, вскоре проломили возле ворот Орининых, затем - возле Медных.
По заваленным бревнами рвам, сквозь проломы в стенах хлынули в город пешие воины врагов.
Заполыхала страшная битва на улицах и во дворах, защищались воины и мирные жители - старики, женщины, подростки. Рубились мечами, кололи копьями, крушили топорами и дубинами, сражались за каждую церковь, терем, избу, за каждую малую землянку.
В белокаменном Успенском соборе заперлись старики, дети, епископ Митрофаний и вся великокняжеская семья - княгиня Агафья, ее дочери, снохи и внуки. Враги разложили под стенами собора костры, и все, кто там был внутри, задохнулись от дыма.
Воины Бату-хана взяли Владимир, но и их погибло немало. Они разделились на несколько ратей. Верно, дрожала рука летописца, когда он писал: "…окаяннии ти кровопийцы - овы идоша к Ростову, и ини к Ярославлю, и ини на Волгу, на Городець, и ти плениша все по Волзе (Волге)… а ини идоша на Переяславль и ть взяша и оттоле всю ту страну и грады многы, все то полониша… И несть (нет) места, ни веси, ни сел тацех (таких) редко, идеже не воеваша на Суждальской земли. И взяша городов 14, опричь слобод и погостов , во един месяц февраль…"
Мирных жителей убивали, в плен брали.
И опять, наверное, дрожала рука летописца, когда писал он: "А иным (некоторым)… и груди възрезываху и жолчь вынимаху, а с иных кожу одираху, а иным иглы и щепы за нохти бияху (под ногти вонзали)…"
4
абольший военачальник Бату-хана - Бурундай повел рать на северо-восток, туда, где спешно собирал полки великий князь Юрий Всеволодович. Главные силы врагов первые дни шли по льду Клязьмы, малые отряды в стороны расходились. Селения по пути повергали огню.
Много сел было сожжено, в том числе село Любец, а ниже по Клязьме малый городок Стародуб. Все их жители, кто не успел в лесах скрыться, от вражеских сабель погибли.
В Переяславле-Залесском тогда княжил брат Юрия Всеволодовича Ярослав. Где он был в тот страшный на Руси час, о том в летописях не сказано.
Верно, посылал к нему гонцов Юрий:
- Брат, помогай! Брат, выручай! Поспешай ко мне! Веди свои полки!
А Ярослав медлил, может статься, ждал, когда подойдут к нему рати из Новгорода. И не прибыл он в стан Юрия.
Но не дрогнули в тот грозный час племянник Юрия - Василько ростовский с братьями, подошли они со своими малыми полками к нему на подмогу…
4 марта 1238 года схватились две силы в открытом бою за непроходимыми дебрями земли Ярославской, на берегах реки Сить.
Столь кровопролитной битвы на Руси ранее не бывало и долго еще не будет. Храбро бились русские воины. Если тупились их мечи и ломались их копья, хватали они со снега кривые сабли поверженных врагов и вновь кидались в сечу. Умели биться русские люди, сражались, пока рука меч, топор или копье держала, но опять же было их куда менее, нежели воинов Бурундая.
И умирать русичи умели, когда достигала их славная смерть в бою. К вечеру враги победили. Князь Юрий Всеволодович был обезглавлен. Только пятнадцати всадникам удалось ускакать.
Сколько русских и сколько врагов пало в той битве - никто не считал. Некому было считать. Летописец писал: "Татары велику язву понесоша, паде бо их немалое множество".
А молодой Василько, тяжкораненый, был взят в плен. С большой любовью отзывался о нем летописец: "Бе бо сей князь лицъм красень (ликом красив), очима светел и взором грозен, паче меры храборь, сердцемь же легок".
Привели его в стан татарский. Через толмача Бурундай сказал ему, чтобы переходил на их сторону, обещал, что Бату-хан отдаст ему все земли русские - владимирские, суздальские, рязанские и многие другие, какие покорит.
Василько отказался - и тут же был зарублен саблями.
Вдова убитого княгиня Мария разыскала тело своего любимого мужа, привезла в Ростов и где-то под полом собора тайно похоронила. Где находится его прах, до сих пор не могут найти…
Слава о нем, о народном герое, до сих пор живет в сердцах ростовчан.
После битвы при Сити Бурундай повел свои тумены на соединение с полчищами Бату-хана, какие шли на северо-запад.
Прослышал Бату-хан, что за непроходимыми лесами и болотами стоит город славный, со многими белокаменными храмами. А под каждым храмом в подклете хранятся несметные богатства. И зовется тот город Господин Великий Новгород.
Собрал тогда Бату-хан своих главных военачальников на совет и спросил их: идти ли им вперед или поворотить коней?
Субудай и Джебе, зная о новгородском обилии, предлагали идти вперед, а Бурундай предостерегал, указывал на обескровленные тумены. Бату-хан повелел идти вперед. С боем его рати взяли Тверь, подошли к Торжку.
Решили его жители обороняться. Две недели шли приступом враги на стены города. Много их погибло, пока не был взят доблестный город и не уничтожены все его защитники…
Пошли враги далее - по лесам дремучим, где совсем мало людей жило. С великими трудами доставали они пропитание для воинов, овес и сено для лошадей. Между тем весна наступила, начало пригревать солнце, таяли снега, реки грозили разливом.
И опять собрал Бату-хан на совет своих военачальников. И все они, как один, сказали:
- Кони наши истощали, тумены поредели. Разумнее будет отложить поход на другое лето.
Остановил Бату-хан свои полчища. Ста верст не дошли они до Новгорода и повернули обратно. Где-то по дороге пришлось им бросить всю награбленную добычу, кинули они стенобитные орудия и - страшное злодейство - перебили всех пленных.
И шли их обескровленные тумены и шли, от бескормицы кони едва переступали копытами, а сами воины, случалось, ложились спать голодными.
Бату-хан и его военачальники от злобы зубами скрипели. Раньше нигде с такой яростью им не сопротивлялись, и нигде не гибло столько их воинов…
Встал на их пути славный город Смоленск. Издали поглядели они на его крепкие дубовые стены с башнями, с воротами также дубовыми. А из-за стен горожане грозились, копьями щетинились, к защите готовились. И не решился Бату-хан на осаду, не останавливаясь, мимо повел свои тумены.