- Мне приходится жить со многими из них. - Сейчас в ее голосе слышался гнев и нечто, похожее на печаль, которую она никогда не могла объяснить. - Они не всегда уходят, когда ты закрываешь дело, и они никогда не уходят, если ты оставляешь трещину в деле. У меня в голове целая армия этих чертовых трупов.
- Но их страдания не остались безнаказанными, - напомнил ей Рорк. - Ты за них сполна отплатила, ты заступилась за них.
- Да, это хорошо, но это не значит, что они говорят мне: "Спасибо, крошка", а потом улетают в свой загробный как его там.
- Это называется загробный мир, и они уже находятся там, когда попадают к тебе.
- Вот именно. Они мертвы. Но у них остаются лица, голоса и боль, по крайней мере, в моей голове. И мне не нужно думать, что они крутятся вокруг меня и оставляют послания с того света. Это уже слишком, понимаешь? Это перебор, если я начну думать о том, что у меня за плечом стоит призрак, который проверяет, правильно ли я делаю свою работу.
- Хорошо.
- Точно?
- Дорогая Ева, - произнес Рорк тем спокойным и терпеливым тоном, которым он когда-то её покорил. - Разве мы с тобой уже не доказали друг другу, что нам с тобой не нужно всегда иметь одинаковое мнение обо всем? И разве это не было бы скучно?
- Может быть. - Напряжение отпустило её. - Мне так кажется. Я просто никогда не думала, что ты принимаешь подобные вещи так близко к сердцу.
- Наверное, в таком случае мне не стоит говорить, что если я умру первым, то планирую как можно чаще возвращаться и видеть тебя голой.
Как он и ожидал, губы Евы изогнулись в улыбке.
- Я буду старой, а сиськи отвиснут до пояса.
- Они у тебя не такие большие, чтобы так сильно обвиснуть.
Ева сжала губы и посмотрела вниз, словно желая это проверить.
- Вот тебе обязательно надо было это сказать? Ну что, у нас мир?
- Наверное, да, если ты подойдешь и поцелуешь меня. В качестве платы за оскорбление.
Она удивленно округлила глаза.
- Здесь нет ничего бесплатного, - усмехнулся Рорк.
Но она обошла рабочий стол, наклонилась и коснулась его губ своими.
В ту же секунду Рорк усадил её себе на колени. Ева знала, что он так сделает, ведь она слишком хорошо его знала, чтобы понять это, и сейчас она была в настроении потакать ему.
- Если ты думаешь, что я изображаю тупую секретаршу и по-дружески выполню…
- На самом деле, ты оскорбила меня несколько раз, - перебил он её. - А еще ты напомнила мне, что со временем станешь старой. Поэтому я должен воспользоваться твоими молодостью и активностью, а еще увидеть тебя голой.
- Я не собираюсь раздеваться. Эй!
- Ну, тогда почувствовать тебя голой, - исправился Рорк, когда его руки уже были под свитером Евы и ласкали её грудь. - Они такие славные, такие маленькие.
- Вот как? Я должна сказать тоже самое о твоей штуковине?
- Оскорбление за оскорблением. - Смеясь, Рорк скользнул рукой ей за спину, чтобы крепче держать её на месте. - Тебе придется долго извиняться.
- Тогда мне, наверное, лучше начинать.
Ева добавила напора в поцелуй и развернулась, чтобы оседлать его. Понадобится немного ловкости и энергии, чтобы принести глубокие извинения в рабочем кресле, но Ева была уверена, что справится с этой задачей.
Он заставлял её чувствовать столько разных эмоций, и все они были сильными и непосредственными. Голод, веселье, любовь, желание. Ева ощущала его желание, его ненасытность по отношению к ней, когда Рорк набросился на нее с поцелуями. Её тело наполнилось тем же желанием и голодом, когда он начал снимать с нее одежду.
Эта сложная женщина была его жизнью. Не только её длинное, красивое тело, но также разум и дух, заключенные в этой великолепной форме. Она могла восхищать и расстраивать, очаровывать и раздражать - и все это каким-то удивительным образом ставилось ему в противовес и дополняло его.
Сейчас она полностью его захватила его, двигая своим телом, ловко орудуя этими быстрыми руками, а затем приняла его в себя с долгим, низким стоном удовлетворения. Они стали единым целым, кончили вместе, а затем довольное урчание сменилось смехом.
- Думаю, теперь мы точно помирились, - решила Ева.
- У тебя даже осталась парочка кредитов.
На минуту Ева свернулась клубочком, положив голову на плечо Рорка, и пробормотала:
- Привидения, наверное, не могут заниматься сексом в рабочем кресле.
- Это маловероятно.
- Тяжело быть мертвым.
В восемь пятнадцать Ева уже была в своем кабинете в Центральном управлении, хмуро изучая последние доклады чистильщиков и ОЭС.
- Ничего. Они ничего не смогли найти. Никаких следов электронного контроля, голографических принадлежностей, аудио, видео. Полный ноль.
- Должно быть это значит, что вчера вечером у тебя был опыт встречи с паранормальным явлением.
Ева бросила нежный взгляд на Пибоди.
- Черта с два это было паранормальное явление.
- Даллас, такие случаи были подтверждены документами.
- Документы есть и о фруктовых пирогах. Это кто-то из семьи. Вот на что мы должны обратить внимание. А, кроме того, на нечто, чем Хопкинс располагал или не располагал, и что так хотел получить наш убийца. Начнем с членов семьи. Давай исключим тех, у кого надежное алиби. А потом посмотрим, куда это нас приведет.
Ева посмотрела на свой заваленный докладами стол, когда её телефон снова зазвонил и, посмотрев на входящие данные, криво ухмыльнулась.
- Очередной репортер. Мы ничего не даем этим ищейкам, пока нам не прикажут это сделать. Просматривай все входящие сообщения. Если тебя загонят в угол, не давай никаких комментариев, расследование продолжается. И точка.
- Поняла. Даллас, каково это было прошлой ночью? Мурашки по коже или просто "вау"?
Ева сжала челюсти, а потом шумно выдохнула.
- Мурашки по коже, потом раздражение, что какой-то сопляк играет со мной и заставляет мою кожу покрываться мурашками.
- Но ведь там было очень холодно, правда? Привидение Бобби Брэй пело тебе песни.
- Если бы я верила, что это был призрак, то меня бы это скорее злило, а не развлекало. Кто-то хочет, что бы мы думали, что нам не рады в "Клубе № 12". Кто-то пытается напугать нас. На отчете из ОЭС были заметки Фини. Он пишет, что парочка его парней слышали пение. А еще один клянется, что нечто похлопало его по заднице. То же самое с чистильщиками. Просто массовая истерия.
- Немного покопавшись в отчетах, я выяснила, что двое бывших владельцев пробовали экзорцизм. Нанимали священников, медиумов, парапсихологов и прочее в том же духе. Ничего из этого не вышло.
- Ничего себе, Мумбо так и не смогло избавиться от Юмбо? И почему меня это не удивляет? Включай телефон и начинай проверять алиби.
Ева взяла свою часть данных, исключила двоих родственников с алиби и, в конце концов, связалась с дочерью Сиренити Мэсси, проживающей в их доме в Скоттдейле.
- Еще даже семи утра нет.
- Мне очень жаль, мисс Сойер.
- Нет семи, - раздраженно сказала женщина, - и мне уже трижды звонили репортеры и еще один раз старшая сестра из дома престарелых, где находится моя мать. Вы знаете, что какой-то репортер пытался пробраться к ней? У моей матери тяжелая форма слабоумия, она едва вспоминает меня, когда я прихожу проведать её, а какой-то идиот-репортер пытается пробраться к ней, чтобы задать вопросы о Бобби Брэй. Моя мать даже не знала её!
- Ваша мать знает, что она дочь Бобби Брэй?
Худое, уставшее лицо женщины стало пустым. Но все было понятно по ее глазам, ясным как стекло.
- Что вы сказали?
- Она знает это и, следовательно, вы тоже знаете.
- Я не хочу, чтобы мою мать беспокоили ни репортеры, ни полиция.
- Я не собираюсь беспокоить вашу мать. Скажите мне, когда и как она узнала, что приходится Бобби Брэй дочерью, а не сестрой?
- Я не знаю. - Мисс Сойер провела руками по лицу. - Она не в себе уже давно, очень давно. Даже когда я была ребенком… - Она опустила руки и сейчас выглядела не просто уставшей. Она выглядела больной. - Лейтенант, это так необходимо?
- У меня два убийства. И обе жертвы - ваши родственники. Расскажите мне, что вам известно.
- Я не считаю семью Хопкинсов своими родственниками. Да и с чего мне думать иначе? Мне жаль, что этот мужчина был убит, потому что теперь нужно вспоминать все это. Я всегда была достаточно осторожной, чтобы отделять себя и свою семью от феномена Бобби. Можете это проверить. Я никогда не давала интервью, никогда не соглашалась на него, да и сама не напрашивалась.
- Почему? Это ведь золотая жила, насколько я могу судить.
- Потому что я хотела быть нормальной. Мне дано такое право, так же, как и моим детям. Моя мать всегда была слабой. Очень хрупкой, как физически, так и морально. Я не такая, и я сделала все, чтобы меня и моих близких не засосало в этот водоворот. Если вдруг всплывет, что я внучка Бобби, а не внучатая племянница, то они спустят на меня всех собак.
- Я не могу обещать, что это не просочиться в прессу, но я могу заверить вас, что я не буду давать интервью на эту тему во время расследования. Я не буду называть вашего имени или имен ваших родных.
- Хорошо, - уныло сказала Сойер. - Они и так не замешаны.
- В таком случае вам не составит проблем ответить на несколько вопросов. Как ваша мать узнала о своем происхождении?