Всего за 99 руб. Купить полную версию
Хорошо, что только руку. Еще лучше, что девушка смогла сама сообщить об этом. Значит, в сознании. Пациент скорее жив, чем мертв. Значит, и Жене можно дышать.
– Ты ее сбила на хрен! – крикнул непонятно откуда взявшийся парень в адидасовской куртке. – Я все видел. Научись сначала водить! Женщина за рулем – это как обезьяна с гранатой…
Двор был пуст. Только Женя, пострадавшая и свидетель. Иначе желающих заклеймить позором горе-водителя было бы больше. Но Женя задержалась на работе. Вычитывала статьи для завтрашних газет – не переврали ли чего. Записывала для отчета местные телевизионные новости. Сама вызвалась остаться и записать. Почему бы не порадовать Эльвиру Павловну, раз все равно дома никто не ждет? А остальных, видимо, ждали…
– Я вызову скорую и ГАИ. – Женя бросилась к машине за сотовым телефоном.
– Чего время терять на хрен? – возмутился парень. – Раненую надо в больницу везти. Вдруг у нее внутреннее кровотечение?
– Я не хотела, правда. Извините! Я даже не видела, откуда она выскочила.
– Да где тебе заметить? Небось в зеркало собой любовалась. Или о мужике своем думала. Все вы одинаковые! – Прохожий даже сплюнул от презрения.
– Мне больно! Очень больно! – проскулила девушка.
– Я же говорю, в больницу. Срочно!
Парень вел себя так, будто кто-то назначил его главнокомандующим. Женя не успела оглянуться, а он уже втащил пострадавшую в салон "жигулей" и показывал дорогу в ближайшую больницу.
Женя крепко вцепилась в руль, но руки все равно тряслись. "Главное жива! – уговаривала она себя. – Господи, пусть не будет никакого кровотечения. Ни внешнего, ни внутреннего. Чуть-чуть зацепила. Скорость ведь небольшая. Просто гололед. Наверное, занесло. Все обойдется. Ну пожалуйста!"
Не обошлось. У девушки диагностировали перелом руки. Женя ждала в приемном покое, а парень пошел разговаривать с доктором.
– И не вздумай сбежать на хрен! Я твой номер запомнил, – погрозил он Жене пальцем.
Женя маялась в тесном коридорчике вместе с женщиной и мужчиной – в подпитии и подбитии.
– Муж и жена – одна сатана, – почему-то доверительно пояснила Жене по их поводу проходившая мимо пожилая санитарка. – Он ей небось опять нос сломал, а она ему ухо порвала. Частенько они здесь бывают. Особенно под праздники. Досрочно начинают отмечать…
И тут вышел сердитый свидетель, показал Жене рентгеновский снимок.
– Перелом, – угрюмо сообщил он. – Доездилась на хрен…
– Я не хотела, правда. Если бы я видела, я бы затормозила. Но так все неожиданно.
– Поздно пить боржоми, когда почки отвалились! – рявкнул парень.
– И что же делать? Мне нужно дать показания? Я оплачу лечение. Все, что нужно…
– Это вы с пострадавшей договаривайтесь, а не со мной. – Свидетель вспомнил, что он всего лишь свидетель. – Я просто мимо шел, не смог остаться равнодушным. Телефон свой и адрес диктуй. Я девчонке передам. Оклемается – позвонит.
– Давайте я ее домой отвезу, – предложила Женя.
– Доездилась на хрен, – грубо повторил молодой человек и чуть ли не вытолкал Женю из больницы.
Илье хотелось, чтобы все эти китайские церемонии поскорее закончились, и можно было сесть в свою машину, уехать. У него имелась неплохая отговорка, чтобы не пить в компании слишком важных мужчин и слишком красивых женщин. Конечно, "я за рулем" звучит как-то не солидно, но Илья любил сам водить свой "мерседес". Хорошая машина, скоростная трасса Москва – Крым. Два часа – и он дома. Хотя, кажется, ему больше нравился процесс, а не результат. Дорога успокаивала, давала время подумать. А дома не ждет ничего хорошего…
Пока Илья не знал, как спросить у Лены про утечку информации. На похоронах, естественно, было не до того. Но они же договорились, что она никому не расскажет про сережку Маши. Ради этого он и вернулся к жене. Получается, она его обманула, и их воссоединение оказалось напрасным. Но Илья тут же оборвал себя. Нельзя думать так. Он вернулся к Лене не из-за шантажа. А потому, что это его долг – быть с ней рядом в трудную минуту. Она ведь его жена.
Когда-то у них случился страстный роман. Правда, теперь ему странно вспоминать об этом. Видимо, среди жертв Бориса оказалась и их любовь. Илья так и не смог забыть, что брат его жены виноват в гибели его сестры. Однако Лена-то не виновата. Брат – и ее беда тоже.
Черт, как же все запуталось! Хотя разве Илья заслуживает того легкого, простого, светлого, что люди называют счастьем?
– Милый, давай останемся в Москве. Хоть до Нового года поживем здесь. – Лена прервала невеселые размышления супруга.
Поминальный обед подходил к концу, гости расходились. Возвращаться в провинцию Лене не хотелось. Ее манила столица, где жизнь, вечеринки, тусовка. С головой окунуться во все это и забыть, что она натворила. Забыть, как страшный сон…
Ну зачем Илья проводит столько времени на работе? Разве нельзя нанять толкового управляющего, а самим жить в Москве и получать дивиденды?
– Леночка, извини, что вмешиваюсь, но лучше вам поехать домой. – Людмила Ивановна решила дать совет невестке. – От тебя же не отстанут журналисты, да и просто любопытные. Я думаю, на сорок дней ты должна исчезнуть из светского расписания. У тебя сейчас траур.
Свекровь напомнила Лене классную руководительницу с указкой. Хотя, конечно, она права. Но пять недель взаперти Лена вряд ли выдержит. Нужно уехать куда-нибудь. На обратной дороге, сидя в машине мужа, Лена размышляла, куда они с Ильей отправятся отдыхать. Уязвленное самолюбие требовало чего-то романтического. Чтобы все, включая эту девицу, сразу поняли – у них второй медовый месяц, а у девицы нет шансов.
Лене крупно не повезло с родственниками. И мать, и брат, и отец ее здорово подвели. Ничего, теперь Болотовы – ее семья. Может быть, ей родить ребенка, чтобы сделать узы брака нерасторжимыми? А то найдутся другие желающие. Надо об этом хорошенько подумать…
Илья решил, что не будет спрашивать у жены про улику. Не к месту это, да и не нужно. Главное, что Лена не рассказала про находку следователю, официально к делу сережка не приобщена. У Маши с этой стороны не должно быть никаких неприятностей. И родители не в курсе, значит, не волнуются. А Сережка – он все поймет. И про сережку, и вообще…
Да и не получилось бы у них в дороге поговорить. Илья иногда чувствовал себя шофером супруги, потому что она никогда не садилась впереди. Лена привыкла к лимузинам.
Не то что та, другая, которая всегда сидела рядом. И смотрела на него влюбленными глазами. И сдерживалась, чтобы не погладить его по щеке или по руке. Ей хотелось все время к нему прикасаться, словно проверяя, не сон ли он. Да уж, сон. Скорее кошмар. В любом случае он не должен думать о ней…
Семейная жизнь входила в привычное русло. Лена устала за этот день, посмотрела на себя в вечерних новостях и отправилась спать. А Илья еще долго не ложился. Листал книги. Остановился на Фаулзе. "Подруга французского лейтенанта":
"Жизнь – все же не символ, не одна-единственная загадка, не одна-единственная попытка ее разгадать, она не должна воплощаться в одном человеческом лице, нельзя, один раз неудачно метнув кости, выбывать из игры; жизнь нужно по мере сил, с пустой душой, входя без надежды в железное сердце города, претерпевать. И снова входить – в слепой, соленый, темный океан".
Когда Женя припарковалась наконец в своем дворе, было все так же пустынно, холодно, одиноко. Закрывая "жигули", она смотрела на них с неприязнью. Даже вмятины не осталось, а у человека перелом. От них одни неприятности, вернее, от нее. Если она не умеет управлять даже собственной жизнью, куда ей управлять транспортным средством повышенной опасности. Дура! Из-за нее теперь боль, гипс, мучения. Она не только никому не нужна. Можно быть ненужной и безобидной. Но она-то все портит!
В лифте Женя ненавидела себя и свое бездарное вождение, но, когда вошла в квартиру, почему-то не могла отделаться от ощущения, что в дорожно-транспортном происшествии что-то не так. Да все не так. Женя никаких правил не нарушала. Поворачивала во двор безо всяких помех. Девчонка возникла непонятно откуда и как будто сама бросилась под колеса. И парень этот как бы случайно рядом оказался и вдруг развил такую бурную деятельность. В больницу отвез, с врачами пообщался, телефон записал.
Может быть, подстава? Или кто-то перешел от угроз к делу? Увидел своего мужа по телевизору рядом с Женей и перешел. Или Женя просто ищет себе оправдание, которого нет…
На похоронах жертв нераскрытых убийств часто ведется оперативная съемка. Если повнимательнее присмотреться к скорбящим, можно и новую версию выдвинуть. Вадим Уфаев отлично помнил, как один преступный авторитет, расстрелявший другого, явился на похороны и как ни в чем не бывало целовал покойника в лоб. Это настолько возмутило братков, что они не смогли промолчать…
Вот и сегодня оперативники в штатском и возле могилы потолкались и на поминки затесались. Их ведь не только картинка интересовала, но и кто про что шепчется. А шептались все про то же.
Дочь – единственная наследница. Болотовы Фроловского терпеть не могли. Да и в бизнесе покойничек честностью не отличался. Мог на конкурента и налоговую инспекцию натравить и кое-что похуже. За примерами далеко ходить не надо. Только начался шорох по поводу взвинчивания цен на коксовый уголь – сырье для металлургического производства, как директор одной из шахт погиб в автокатастрофе. Тормоза отказали в его "тойоте-лендкрузере". Часто ли отказывают тормоза у иномарок такого класса?