- О зачатии? Но каким образом это стало известно? И почему ты так беспокоишься? Только не говори, что объявился очередной мошенник.
Сабрина покачала головой:
- К сожалению, нет. Я не стала бы так беспокоиться из-за старой уловки. Нет, мама, он не мошенник, этот человек - мой настоящий отец, и он попал в беду, из которой только мы можем его выручить.
Глория насторожилась:
- Объясни, пожалуйста.
- Сейчас: собственно, для этого я и приехала. - Сабрина собралась с духом, затем продолжила: - Мама, мне известно, благодаря чьей сперме я появилась на свет. У меня есть доказательства, но мы вернемся к ним позже. Сначала о главном: ты о нем наслышана, поскольку человек довольно известен. Наше родство вряд ли удастся долго скрывать. Я говорю о Карсоне Бруксе, главе "Руссо Фрейгранс корпорейшн".
Глория медленно выдохнула, а когда наконец заговорила, в ее голосе звучала спокойная решимость:
- Я и так все знаю, мне не нужны доказательства, но как ты узнала? И в какую беду попал этот человек?
Сабрина прищурилась:
- Так ты знала?
Глория долго молчала, прежде чем ответить, как видно, ей был неприятен этот разговор.
- Конкретных доказательств у меня нет, но я давно уже догадалась, кто он.
- Давно?
- Лет десять назад.
- И как же тебе удалось это вычислить? Я думала, доноры - всегда анонимы.
- А он и был аноним - отчасти.
- То есть?
Глория принялась разглядывать бокал с остатками вина.
- Мне не назвали его имени, но в моем распоряжении имелся доступ к информации, точнее, к персональным файлам. И самое главное, у меня было его фото - поразительно четкий снимок юноши с чрезвычайно обаятельным лицом. Такого не скоро забудешь. Разумеется, тогда он еще был никем и вряд ли предполагал, что станет узнаваемой фигурой. Надо сказать, его внешность мало изменилась с возрастом - то же привлекательное лицо, ярко-голубые глаза и шрам на правой щеке. По этому шраму я его и узнала: такую примету трудно забыть. Когда я увидела в новостях делового мира этого человека, сразу вспомнила юношу, черты которого когда-то тщательно изучала.
Глория вздохнула.
- Ну вот, теперь ты знаешь все.
- Просто не верится! - Сабрина не сразу пришла в себя. - Ты догадалась, кто он, и ничего мне не сказала?
Глория подняла на дочь опустошенный взгляд:
- А что нужно было сказать? "Сабрина, я, кажется, знаю, кто причастен к твоему появлению на свет"? Но этот человек не твой отец, он просто сдал сперму. У него нет перед нами никаких обязательств, и я не имела никакого морального права вторгаться в его личную жизнь, так же как и он в нашу. А самое главное, я не хотела разрушить твою жизнь. Ты приняла бы это слишком близко к сердцу: возможно, тебе бы даже захотелось с ним встретиться. Ты тогда бредила Карсоном Бруксом, читала все статьи о "Руссо Фрейгранс корпорейшн", какие только попадались тебе под руку. Правда принесла бы тебе одну лишь боль. Я твоя мать и обязана ограждать тебя от всего, что может доставить неприятности. Вот почему я ничего не сказала. - Глория покачала головой. - Впрочем, довольно об этом. Лучше ответь мне, как ты узнала о Карсоне Бруксе и что с ним приключилось.
Сабрина давно уже перестала что-либо соображать и поэтому просто выложила все как есть.
Когда она закончила рассказ, лицо Глории сделалось бледным как мел.
- То есть они хотят, чтобы ты отдала ему свою почку?
- Ну да, в принципе ты верно выразила суть. - Сабрина невольно усмехнулась. - Забавно, правда? Он подарил мне жизнь, а теперь я должна подарить ему почку.
- Послушай, дочка. - Теперь Глория говорила с трудом. - Неужели ты и в самом деле на это решишься?
Сабрина устало потерла виски.
- На кону стоит жизнь человека, которому я обязана своим появлением на свет. Разве я вправе отказаться?
- Но существует определенный риск… И потом, ты даже не знаешь его. - Глория помолчала. - Он что, совсем плох?
- Его жизнь висит на волоске.
- Тогда никакие почки ему не помогут.
- А вот это не факт! Просто подходящего донора найти очень сложно даже среди родственников пациента, а у него только одна родственница - я. И если у нас ничего не выйдет… - Сабрина поставила бокал на журнальный столик и обернулась к матери: - Знаешь что, ты была права. Может, он мне и не отец, но он меня зачал и теперь находится при смерти. Я должна по крайней мере его увидеть. Как знать, вдруг у меня не будет другой возможности? Что касается всего остального, я буду действовать по обстоятельствам. И вообще, может, врачи отыщут другого донора.
- Все может быть. - Глория скептически поджала губы. - Как я понимаю, эти новости еще не попали в прессу?
- Дилан Ньюпорт хотел сперва поговорить со мной. Завтра финансовые телеканалы сообщат о нападении, но мое существование и то, что меня с Карсоном Бруксом связывает кровное родство, пока останутся в тайне.
- Сомневаюсь. - Глория поморщилась. - И десяти минут не пройдет, как они все разнюхают. - Она допила остатки вина и поднялась. - Эта история быстро обрастет подробностями.
- Но я всего-навсего хочу с ним встретиться! Глория недоверчиво покосилась на дочь:
- Может быть. Но встречей дело не закончится, если окажется, что ты можешь ему помочь.
Сабрина подошла к матери и положила ей руку на плечо.
- Понимаю, какая это для тебя неприятность. Ты ничем этого не заслужила, так же как и бабушка с дедушкой. Мне остается только извиниться. Как думаешь, они поймут мой поступок?
Глория невесело усмехнулась:
- Кто, бабуля с дедулей? Они люди старой закалки, покрепче нас с тобой, так что выдюжат. - Она сглотнула. - Но если с тобой что-нибудь случится, то…
- Мамочка…
- Не говори ничего. Дойдет до дела, тогда видно будет. - Глория с трудом взяла себя в руки. - В любом случае за твоими бабушкой и дедушкой остается решающее слово. Что до Карсона, то все очень странно. Надеюсь, преступника схватили?
- Нет еще, ведется расследование.
- А этот адвокат, Дилан Ньюпорт, рассказал о тебе полицейским?
- Да, ему пришлось. Еще знает врач Карсона Брукса и больше никто.
- Это только пока. - Глория вдруг широко распахнула глаза. - А как Дилан Ньюпорт узнал о тебе, неужели от Карсона Брукса? Выходит, Карсон Брукс знает, что он твой… твой…
- Пока нет, он давно хотел узнать, есть ли у него ребенок, и поручил это Дилану Ньюпорту. Я видела бумаги, которые он откопал. Адвокат - это не подделка.
- Мистер Ньюпорт наверняка добыл их незаконным путем!
- Возможно, но какое это теперь имеет значение? Глория вздохнула:
- Никакого. Мы только подольем масла в огонь, если начнем судебную тяжбу. Скандал и так грозит разорить нас. - С минуту Глория смотрела прямо перед собой, потом перевела взгляд на Сабрину. - Итак, Ньюпорт ждет твоего ответа?
Сабрина кивнула.
- Я обещала дать ответ завтра, а пока поселила его в своем центре.
- Хорошо, ты можешь остаться ночевать у меня. - Глория вышла в переднюю и достала из шкафа одеяло и подушку. - Уже за полночь, а ты устала и измучилась. Теперь тебе нужно хорошенько выспаться, а завтра ты дашь ответ Дилану Ньюпорту. Кстати, я полечу с тобой.
Хотя самоотверженность матери тронула Сабрину, но нисколько не удивила: она уже держала ответ наготове.
- Мама, не стоит. Ты только вернулась из командировки, устала и, наверное, целую неделю не притрагивалась к эскизам. Тебе нужно отдохнуть и приступать к работе. Давай мыслить логически: если я поеду одна, то у нас больше шансов сохранить мой визит в тайне. Ты довольно известна в мире моды, а меня мало кто знает.
Глория хотела возразить, но Сабрина стиснула ее руку.
- Я ценю твое предложение, и все же будет лучше, если я полечу одна, а ты пока займешься своими родителями. Ваша эмоциональная поддержка понадобится мне, если я все-таки решусь.
Глория неохотно кивнула:
- Что ж, будь по-твоему: нечего дергаться раньше времени. Еще неизвестно, что из этого выйдет.
- Вот именно! - Сабрина слишком устала, чтобы копаться в прошлом и сожалеть о будущем. - Дальнейшего никто не знает, и нет ничего хуже, чем гадать на кофейной гуще.
Глава 6
Среда, 7 сентября, 8.15
Больница "Гора Синай"
Юджиния Уитмен и Фрэнк Бартон уже десять лет работали в паре: в северном районе Нью-Йорка они были больше известны как Стик и Стоун , Юджинию окрестили Стик за сухощавую фигуру и агрессивный стиль допросов, а грубоватого крепыша Фрэнка прозвали Стоуном за твердый нрав. Юджиния действовала осторожно и могла часами пасти подследственного, пока не решала, что настал подходящий момент. Фрэнк же, напротив, любил рубить сплеча. Он охотно признавался, что ему недостает терпения Юджинии и ее умения разбираться в людях, но тут же прибавлял, что хоть и не взял хитростью, всегда нутром чует, где собака зарыта.
Их связывала только работа, во всем остальном они вели диаметрально противоположный образ жизни. Фрэнк был домоседом: он прожил с супругой пятнадцать лет в мире и согласии, любил возиться в мастерской, болел за своих детей, игравших в футбольной команде, и вкладывал деньги в акции, дабы обеспечить будущее семейства. С возрастом у него заметно прибавилось жирка вокруг талии, и он яростно боролся с лишним весом, но нельзя сказать, чтобы диета и походы в спортзал доставляли ему хоть каплю удовольствия.