3
Среди лиц, входивших в иерархию русского ордена мартинистов, особое место занимал художник и глава "Общества поощрения художеств" Николай Рерих. Его отец, известный столичный юрист, передал ему редчайший знак ордена розенкрейцеров - крест с берилловыми лучами. В центре сверкал отшлифованный горный хрусталь, имевший изнутри замысловатую гравировку- изображение Святого Георгия Архистратига, поражающего змия. Верхний луч заканчивался жгучими рубинами. Во время пышных церемоний крест сверкал, подобно утренней Авроре. При посвящении Рерих получил эзотерическое имя - Фуяма.
С особым пиететом в мартинистской среде говорили о жене Фуямы - Елене. Блестящая светская красавица, она пользовалась известностью и как медиум. Пророчица страдала эпилепсией и в минуты, предшествовавшие приступам болезни, пока судорога не сжимала горло, она общалась с духами и слышала голоса неземных существ. Елену Ивановну страсть как интересовало все потустороннее, тем более когда оно отзывалось в ее мыслях, в мгновения, предшествующие прорыву болезни. Завсегдатай спиритических салонов, знавшая некоторые чародейские тайны Зимнего дворца, она часто появлялась в самый последний момент перед началом демонстраций гипноза, которые устраивали бесконечные заграничные гастролеры. Были среди них и шарлатаны, но ведь были же и действительные духовидцы.
Петербургские мартинисты представляли собой особый круг людей, склонных к пышным церемониям и всевозможным экзотическим обрядам. Одним из самых экстравагантных среди них был Сергей Ольденбург, востоковед, буддолог, неизменный секретарь Академии наук, человек близкий к Генштабу и военному министру генерал-адъютанту Куропаткину. Тот часто обращался к ученому за консультациями по поводу тайных русских миссий в Тибет.
Ольденбург и его брат-мартинист князь Щербатский разработали план транспортировки в столицу древнего индуистского храма, который намеревались купить, и только неимоверные расходы на его перевозку остановили это грандиозное мероприятие.
Еще одним адептом ордена "Роза и Крест" являлся скульптор Сергей Меркуров, в будущем придворный ваятель И. В. Сталина. Он приезжал на сеансы и собрания из Москвы. Меркуров придерживался крайне левых взглядов, водил дружбу с коммунистом Степаном Шаумяном и любил вспоминать, как во время учебы в Цюрихе в 1902 году ходил слушать диспуты большевика Ленина и меньшевика Чернова. В 1911 году Сергей Меркуров ввел в ложу своего двоюродного брата- Георгия Георгиадиса, более известного как Георгий Иванович Гурджиев. Оба брата принадлежали к большой семье каппадокийских греков, обосновавшихся в Александрополе. Глубокая связь Гурджиева с суфиями и дервишами Востока была для иерархии русских розенкрейцеров, несомненно, полезной.
В обрядах "Розы и Креста" участвовал и поэт Александр Блок, которого Рерих впоследствии порицал за отказ от участия в их собраниях. Но за время недолгого пребывания в ордене литератор создал блестящий образчик своих мистических увлечений - пьесу "Роза и Крест", представляющую не что иное, как драматический вариант мартинистского посвящения.
Еще одним литератором, допущенным к заседаниям ложи, был литовский поэт Юргис Балтрушайтис. Но о его роли следует говорить отдельно, а пока лишь подчеркнем, что и он тоже был посвящен в тайну мистической и недоступной Шамбалы.
Наиболее экзотической фигурой ордена являлся монгольский интеллигент Хаян Хирва. Полиглот, путешественник, посетивший Францию, Германию, Турцию, он увлекался эсперанто и мечтал о создании единого общеазиатского языка.
Особую когорту розенкрейцеров представляли петербургские врачи. Один из них - Константин Николаевич Рябинин. Он познакомился с Рерихом в 1898 году. "Общность интересов по изучению трудных и малодоступных для понимания широких масс областей человеческого духа сблизили нас", - напишет Рябинин в предисловии к своему дневнику "Миссия Николая Рериха. Развенчанный Тибет". Константин Николаевич был известен в Петербурге прежде всего как талантливый врач-психиатр, занимавшийся терапией эпилепсии.
Рерих встречался с ним в связи с болезнью жены, и вскоре доктор начал движение по ступеням мартинистской иерархии. Однажды художник привел в стационар Рябинина второго секретаря посольства Японии Есуке Мацуоку, с которым познакомился в 1912 году на одном из придворных раутов, где Николай Константинович присутствовал как секретарь "Общества поощрения художеств". Дипломат выполнял в столице весьма щекотливое задание- он подыскивал врача-консультанта для императора Иошихито, которого мучили приступы безумия. Японец бегло говорил по-русски, так что при общении с ним не возникало трудностей. Кроме того, этот самурай обладал связями с японскими тайными организациями: "Обществом черного дракона" и "Обществом основ трона", - заботившимися о престиже и репутации императора.
Уже упоминавшийся Павел Васильевич Мокиевский, входивший в комиссию по проверке способностей Яна Гузика, также принадлежал к числу посвященных. Как член правления литературного фонда он знал весь писательский круг Петербурга. Длительное время Мокиевский работал заведующим отделом философии журнала "Русское богатство". В столице его называли "литературным доктором". Его ценили как гипнотизера, и больше того - телепата. "Как и все новое, гипнотизм вызвал противоречивые суждения и породил недоразумения", - писал Мокиевский во вступительной статье к труду профессора Бони "Гипнотизм". С другой стороны, влиятельный Павел Васильевич был известен как филантроп, способный прийти на помощь тем запутавшимся в революционном угаре студентам, которым грозил острог и ссылка. Одним из них был Глеб Бокий, чье имя зловеще прогремело потом в 1918 году, когда он возглавил красный террор на посту начальника питерской ЧК.
В 1906 году Бокий был арестован царской полицией за то, что, будучи студентом Горного института, организовал в нем конспиративную явку большевиков под видом бесплатной столовой для малоимущих учащихся. Задержанному грозил большой срок. "Мокиевский внес за меня 3000 рублей, под залог которых я был выпущен на свободу", - вспоминал Бокий за месяц до расстрела в 1937 году.
В 1909 году Мокиевский рекомендовал Бокия членам ордена высшей степени - розенкрейцерам - для вступления в ложу. Среди тех, кто одобрил его вступление, был Александр Васильевич Барченко - биолог, оккультист и автор мистических романов "Доктор Черный" и "Из мрака", вышедших в Петербурге перед первой мировой войной. "И хотя мне Барченко известен не был, он обо мне, как об одном из учеников Мокиевского, знал",- уточнял Бокий в 1937 году. К его словам следует добавить, что все вышеперечисленные члены Каббалистического Ордена "Роза и Крест" знали о посвящении студента.
Глава 2. Появление "Горбуна"
1
Один из летних дней 1921 года для начальника самого секретного подразделения ОГПУ Глеба Бокия начинался как обычно - к подъезду его дома на Спиридоновке подрулил служебный лимузин марки "Паккард" и просигналил. Высокопоставленный чекист уселся на заднем сиденье, и автомобиль доставил его на Лубянку.
Рабочий день начинался с изучения корреспонденции, принесенной фельдкурьером. В пакете Бокий обнаружил американскую газету "Сан", содержавшую статью Николая Рериха. В ней известный художник сообщал о своем намерении создать в скором времени IV Интернационал - в отличие от III Интернационала, он объединил бы не коммунистические группы, а оккультные и мистические организации, "признаком которых являются знание и красота". Прочитав статью, Бокий нервно прошелся по кабинету. Операция, начатая когда-то Коминтерном и поддержанная Спецотделом, развивалась по плану. Глеб Иванович вынул из сейфа досье, на котором было написано "Н. К. Рерих".
Николай Константинович Рерих родился 27 сентября 1874 года в семье известного петербургского нотариуса. Отец - владелец крупной юридической конторы на Васильевском острове.
После окончания гимназии Николай Рерих поступил на юридический факультет Санкт-Петербургского университета. В кругу студентов познакомился с будущим народным комиссаром иностранных дел Чичериным.
В это же время 23 октября 1894 года в Департамент полиции, в Отделение по охране общественной безопасности и порядка в столице поступил следующий документ:
"Секретно.
Вследствие отношения от 17 минувшего сентября за № 6483, имею честь уведомить Департамент полиции, что проживающие временно в Санкт-Петербурге, состоящие под негласным надзором полиции, супруги Василий и Вера Водовозовы 27 сего октября выехали из Санкт-Петербурга обратно в имение Блон Шуменского уезда и о продолжении за ними надзора. Вместе с сим сообщено Начальнику Минского Губернского жандармского управления, негласным наблюдением за Водовозовыми выявлены отношения их с титулярным советником Александром Кауфманом и студентами университета Мардухом Пивоваровым и Николаем Рерихом".
Учеба в университете совмещается им с занятиями живописью в мастерской художника и скульптора Микешина, работавшего над многочисленными правительственными заказами, истового монархиста, автора монументов "Тысячелетие Новгорода", "Екатерина II" и "Богдан Хмельницкий". Его мастерскую часто посещает и другой монархист-художник- Василий Верещагин.