Всего за 59.9 руб. Купить полную версию
Мало того что Вася присел со своей "жизненной мудростью" мне на уши. Он оказался еще и стукачом. Вице-президент, который тоже приезжал на рекламный семинар, в самолете аккуратно поинтересовался у меня, что это за идеи я развиваю и правда ли, что я организовал в Екатеринбурге какое-то философское общество или что-то вроде революционного кружка? "Нет, конечно, - почти честно ответил я. - Так, с девушкой немножко о современном искусстве пообщался. Надо же о чем-то и с девушками разговаривать". Я заговорщически прищурился ему, постаравшись намекнуть взглядом на мужскую солидарность. Что-то вроде "ну вы понимаете". "О’кей, - кивнул вице. - Но ты будь поаккуратней. Помни, что ты представляешь компанию. Ты ее лицо. Не надо позволять слишком много себя, собственных проявлений. Вот выйдешь на пенсию - чудачь на здоровье. А с девушками, конечно, поговорить можно. Но лучше все-таки с ними не разговаривать, а заниматься совсем другими вещами". Он состроил улыбочку и тоже со значением прищурился мне в ответ. Вице-президенту сорок четыре. У него отдельный кабинет. Он женат. У него есть сын. И откуда-то все в конторе знают, что в нижнем ящике стола у него хранятся диски с жестким поревом, которое он в гомеопатических дозах "принимает" по вечерам, прежде чем отправиться домой.
Я надеялся, что история о "революционном кружке" и "философском обществе" покажется Васе не такой уж увлекательной, чтобы порадовать ею всю контору. Наверное, мне стоило предупредить его, чтобы он поумерил трепливость. Но я этого не сделал. Решил не акцентировать.
Наверное, стоило бы иначе повести себя и во время разговора с Тамарой, который случился в самом конце мая, по возвращении из Ебурга и накануне моего отъезда в Казань. В марте, когда я узнал их историю с Вадимом, я говорил себе, что если к лету этой парочке все еще будет не наплевать друг на друга, но при этом они еще не будут вместе, то я поспособствую их встрече. И вот в мае я убедился, что Томе все еще не наплевать на Вадима. Когда я вернулся из Ебурга, то обнаружил в своем почтовом ящике письмо от нее. Она просила позвонить. Я выполнил ее просьбу. Она спрашивала, не приходил ли ко мне кто-нибудь искать ее. А я почему-то вдруг решил, что прошло слишком мало времени, чтобы тест на прочность межчеловеческих связей можно было бы считать пройденным. И изобразил недоумение, почему это, мол, кто-то должен был искать ее у меня. "Нет, нет, кажется, тобой никто не интересовался, ничего такого", - заверил я ее. "Значит, ему таки совершенно на меня наплевать. Он совсем про меня не вспоминает", - обреченно вздохнула она. "Не знаю, кого ты имеешь в виду, но здесь про тебя вспоминаю только я. Очень вспоминаю. Все так славно начиналось, и вдруг ты внезапно сбежала. Неправильно это. Между прочим, как насчет сходить на какой-нибудь концерт? Я на неделю в городе и, кажется, совершенно оторвался от столичной жизни. Покажи, что тут у вас, москвичей, сегодня модно?"
И все это при том, что в тот же день я получил очередное сообщение на "Мамбе" от Вадима: он знал, что я возвращаюсь из командировки, и интересовался, не пришло ли какой-нибудь весточки от Тамары. Ему я тоже ответил, что его никто не искал.
Я решил, что это очень легко - сохранять любовь и привязанность к тому, кто в тебе заинтересован. Любить того, кто любит - это слишком просто. Проще только быть любимым. А вот хватит ли у них широты души продолжать любить того, кому тебя не надо? Того, от кого ты уже ничего не ждешь. А если тебя еще при этом искушают другим теплом и участием?
Мы съездили с Тамарой на концерт Triangle Sun в Архангельском - там как раз шел джазовый фестиваль. Она выглядела печальненькой. Без кокетства, а даже с какой-то самоиронией рассказала мне ту же самую историю, что и Вадим. Похоже, она реально попалась. Никогда бы не подумал, что по Интернету можно на самом деле так сильно запасть на человека. Я ей сочувствовал и жалел. "Хорошая моя, - гладил я ее по голове. - Бедняжка. Наверное, он не так уж и хорош. Ты его просто придумала себе. Забудь. Ты необыкновенная". И очень человечно обнимал за плечи. Она даже всплакнула. Как раз когда она тихонько пускала слезу, я ее и поцеловал. Она ответила на мой поцелуй. После концерта мы поехали ко мне. На этот раз ее не смутили мои простыни. Проснулись мы вместе.
"Ага-ага! - думал я про себя во время утренней зарядки, поглядывая на спящую в позе эмбриона Тамару. - Расскажите мне после этого что-нибудь про настоящие чувства. Все-таки я настолько объективен и прав в своих оценках современного человека, что самому отвратительно, насколько все предсказуемо".
Да! И еще: Тома наконец объяснила мне, почему оставила этому типу мой, а не свой адрес. "Если бы я знала, что он может прийти ко мне домой, то я бы все время, постоянно этого ждала. Я бы не смогла выйти из дома. Это было бы уже полное сумасшествие и паралич. А так я хотя бы могла продолжать жить в своем доме. Жить, не превратив свою жизнь в одно сплошное ожидание. И очень хорошо, что ты уезжаешь в командировки, есть точно отмеренные периоды, когда ждать бесполезно и ждать нечего. Поэтому я оставила твой адрес".
* * *
В июне начались неприятности.
Девчонка из Казани оказалась еще более запущенным вариантом лицемерия, чем "влюбленная Тамара". Чистая подстава. В анкете Камилла написала, что ей 25. В принципе она и выглядела на эти годы. Но, как выяснилось, ей уже стукнул тридцатник. Я легко это вычислил, когда она принялась рассказывать про свое славное пионерское прошлое. Я-то красного галстука поносить не успел, как и большинство моих ровесников, не говоря о тех, кто младше. А Камилка прокололась, что аж несколько лет была председателем совета отряда. Но мухлеж с возрастом - это полбеды. Камилла открыла собой для меня новый типаж - "занятая девушка в поиске". Она оказалась не свободной. Выяснилось, что она уже года четыре жила гражданским браком с каким-то гражданином, что не мешало ей пребывать в перманентном поиске. Я довольно быстро вычислил, что у нее кто-то есть, по странным телефонным звонкам, на которые она отвечала в худших традициях шпионских фильмов ("да", "нет", "постараюсь") либо вовсе не брала трубку. Кроме того, в ее поведении было что-то неуловимое, что отличало ее от девчонок, у которых, может, и есть какие-то ухажеры или симпатии, но нет серьезных отношений. Когда мы вместе заходили в магазин за какой-нибудь газировкой и парой бананов, она набирала еще пакет всякой фигни ("Домой тоже надо чего-нибудь купить"). И я весь вечер таскал за ней этот дурацкий пакет с колбасой, гречкой и пачкой стирального порошка. Ни одна другая девушка на моей памяти так не поступала. Она как-то очень по-хозяйски привычно брала меня под руку. Она уже держалась со мной так, как будто бы я тоже уже был ее гражданским мужем. Наконец, она знала расписание футбольных матчей!
В конце концов, я спросил у нее прямо. И она, не смутившись ни на секунду, подтвердила: да, у нее кое-кто есть и они даже живут вместе. "Но это не то, - деловито, по-менеджерски моргнула она, как будто убеждала меня в перспективности сделки. - Мне нужны другие отношения и другой человек". Нормальная такая тема. Неприятная.
Я довольно жестко отчитал ее, хотя все предыдущие полторы недели был запредельно понимающим, доброжелательным, веселым и нежным. Но тут я назвал вещи своими именами. А именно, что ее "поиски идеала" - это банальное блядство, скудоумие, непорядочность и инфантилизм. Я не стеснялся в выражениях, потому что не нуждался в продолжении этой связи. Мне было абсолютно наплевать, насколько сильно она обидится - я не видел никакого смысла поддерживать с ней отношения, когда просек ситуацию. Определенно, этот ее "молодой человек" справляется с задачей удерживать девицу в состоянии "как бы занятой" даже лучше, чем смог бы я. Еще пару пятилеток - лет до сорока - она по-прежнему будет "занятой девушкой в поиске, не обремененной детьми" (ведь дети сильно снизят ее шансы, так что можно быть спокойным - этот цветок не образует завязи). А потом фертильный возраст естественным образом закончится.
К сожалению, я раскусил Камиллу довольно поздно: недели через полторы знакомства. Включаться в отношения с кем-то другим в этом городе уже не оставалось времени. И это меня подбешивало вдвойне. Я очень эмоционально изливал на нее потоки желчи. Как водится у меня в последнее время, ввернул что-то насчет духовности, морали, нравственности и души. В том смысле, что ей, очевидно, совершенно незнакомы эти понятия.
Неожиданно тирада оказала прямо противоположное действие, чем я ожидал. Камилла не оправдывалась. Не огрызалась в ответ. Наоборот, когда словесный запас яда у меня иссяк, она прошептала, глядя на меня завороженно распахнутыми глазенками: "Какой ты! Какой тыыы! Вот именно такого человека мне и надо". "Да иди ты…" - сплюнул я и пошел прочь, оставив ее сидеть на лавочке под фонарем.
Этот неприятный прокол, конечно, недостаточное происшествие, чтобы я сказал, что в июне начались неприятности.
Расплевавшись с Камиллой, я решил, что раз в оставшиеся полторы недели в Казани я не могу заниматься вербовкой неофиток, то неплохо бы поддержать старые связи. Например, выписать сюда на недельку Олесю. Тем более что от Самары до Казани довольно близко. Только когда мне в голову пришла эта замечательная мысль, я вдруг осознал, что как-то слишком давно не слышал Олесю. Кажется, больше недели. И вообще в последнее время она стала звонить гораздо реже. Я заподозрил неладное. Подозрения усилились после телефонного разговора. Да, она сразу сняла трубку, но приехать отказалась. "Тогда я приеду к тебе на выходные", - предложил я. "Приезжай. Нам, наверное, действительно пора встретиться и поговорить", - ответила она, но без радостного энтузиазма, на который я в глубине души надеялся.