"Ах, вот как?" - подумал Маркус, ему очень не понравились слова "играть роль", однако он промолчал. Они подошли к столу с напитками и закусками, и тут Маркус вдруг увидел картины, висевшие на одной из стен. Полотна эти совершенно не сочетались с безвкусным "китайским" убранством зала, и казалось, что стена эта сверкала чудесными ослепительными красками. Здесь были прекрасные портреты кисти сэра Джошуа Рейнольдса и Джона Хоппнера. Имелись также картины Джеймса Уорда, Джорджа Стаббса и многие шедевры голландских и фламандских мастеров. Кое-где висели и акварельные пейзажи отличного качества. Маркус только сейчас все это заметил, поскольку хозяева украсили картинами только одну из стен бального зала. И, тем не менее, это была изумительная коллекция - у Маркуса даже голова закружилась, когда он увидел эти замечательные произведения искусства.
- Вижу, вы любуетесь коллекцией мистера Беннинга, - сказала Изабель.
- Никогда бы не подумал, что этот человек - любитель искусства, - ответил Маркус, по-прежнему глядя на картины.
Изабель тихонько рассмеялась:
- А он вовсе не любитель… Шарлотта говорила мне, что он покупает картины только для того, чтобы считаться высокообразованным светским человеком. А если бы он действительно являлся любителем искусства, то повесил бы картины не здесь, в бальном зале, а в своем кабинете или библиотеке, чтобы постоянно ими любоваться. Но мистер Беннинг хочет только одного - чтобы гости завидовали ему.
- Как глупо, - пробормотал Маркус. - Им следовало бы висеть в музее и радовать всех.
Изабель взглянула на него с удивлением:
- А вы разве не покупаете произведения искусства ради собственного удовольствия? И разве не скрываете их от всех остальных любителей живописи?
Маркус наконец-то отвернулся от стены.
- Не совсем так, - ответил он, немного помолчав. - Я часто передаю свои сокровища музеям на какое-то время. И получаю огромное удовольствие от того, что могу показать их тем, у кого иначе не было бы возможности увидеть подлинные шедевры.
- Вы меня удивляете, мистер Хоксли, - произнесла Изабель. - Знаете, я довольно часто посещаю музеи. Но я даже не подозревала, что удовольствием видеть подлинное искусство я, должно быть, обязана вам и другим, таким же щедрым коллекционерам.
- Дорогая, не стоит говорить об этом, - пробормотал Маркус, внезапно смутившись. - Лучше расскажите мне о Шарлотте. Она похожа на мистера Беннинга, своего отца?
- Видите ли, Гарольд Беннинг - ее отчим, а не отец. Ее мать овдовела в третий раз, когда Шарлотте было шестнадцать. Причем каждый из почивших мужей оставлял. Петиции небольшое состояние, так что в результате она стала довольно богатой дамой и теперь может тратить деньги, не считая их. И мне кажется, что Гарольд Беннинг даже больше наслаждается мотовством, чем его жена. Но Шарлотта совершенно не похожа ни на мать, ни на отчима. Она находит своего отчима… В общем, она не очень-то его жалует, но терпит ради матери. Когда вы познакомитесь с Шарлоттой, то сами все увидите.
- С удовольствием познакомлюсь, - кивнул Маркус.
- Я ей очень сочувствую, - продолжала Изабель. - Манерность мистера Беннинга ужасно раздражает. Но следует признать, что едва ли найдется другой мужчина, столь же хорошо разбирающийся в женских нарядах. К тому же он всегда готов сопровождать даму к портнихе.
Тут Маркус взял со стола бокал шампанского и протянул его Изабель. Затем, наклонившись к ней, тихо сказал:
- К нам приближается Летиция Беннинг. Думаю, вскоре нас объявят женихом и невестой.
Глава 11
- Нет, дорогая. Вы не будете в этом участвовать, - решительно заявил Маркус.
Изабель с трудом выдержала его пристальный взгляд. Однако отступать она не собиралась. Да-да, черт возьми, не собиралась!
- В ваших словах нет смысла, мистер Хоксли, - ответила она с невозмутимым видом.
- Ошибаетесь, Изабель. А вот вы, похоже, утратили представление о здравом смысле. Надеюсь, что временно…
Они находились в саду Беннингов, в довольно уединенном месте, словно специально предназначенном для разговора влюбленных или любовников. Несколько минут назад луна скрылась за плотными облаками, и теперь тут было довольно темно, хотя неподалеку, рядом с огромной статуей, пылали факелы.
Менее часа назад Летиция Беннинг, стоявшая в центре бального зала рядом со своим мужем, объявила об их помолвке. Какое-то время гости в изумлении таращились на них, потом принялись их поздравлять и желать им счастья. Маркус с легкостью вошел в роль светского человека, хотя давно уже не являлся таковым. А минут через двадцать Изабель предложила ему прогуляться на свежем воздухе, заявив, что в зале - "ужасно душно". На самом же деле ей хотелось поговорить с Маркусом без свидетелей и убедить его в том, что она должна помочь ему в "расследовании" (он твердо решил, что распутает историю с похищением картины Гейнсборо). Однако Изабель никак не ожидала столь решительного и даже гневного отказа Маркуса.
- Я просто хочу помочь, - сказала она. - Уже четвертый сезон я посещаю всевозможные светские вечера, поэтому могу знать то, чего, возможно, не знаете вы… К тому же я сумею…
- Я сказал - "нет", - перебил Маркус.
- Но почему?
- Потому что это никоим образом не входит в условия нашей сделки.
- А что входит?
- То, что я спасаю вас от скандала, дабы вы смогли обеспечить будущее ваших брата и сестры. А потом, через шесть месяцев, вы сможете уехать к своей тетушке Лил и делать в Париже все, что сочтете нужным. Я же, в свою очередь, получаю алиби, так что никто не обвинит меня в краже. Еще раз повторяю: через шесть месяцев мы оба будем свободны.
Изабель вдруг почувствовала, как сердце ее болезненно сжалось. Деловой тон Маркуса и его бестрепетный взгляд совершенно сбивали ее с толку. "А впрочем… Разве не это я и планировала с самого начала? - спрашивала она себя. - Так почему же я сейчас так огорчаюсь?". Сделав глубокий вдох, Изабель попыталась успокоиться. Отвернувшись, она окинула взглядом сад. Здесь все декоративные кустарники и розы были аккуратно подстрижены. Прямо перед ними находился лабиринт, а рядом с ним - фонтан с русалкой, наклонившей кувшин таким образом, чтобы из его горлышка лилась вода. Вдали же сверкали огни четырехъярусной китайской пагоды.
Снова повернувшись к Маркусу, Изабель спросила:
- Значит, вы давно уже все обдумали?
Он утвердительно кивнул:
- Да, разумеется. И я должен вам напомнить: именно вы предложили сделать наши отношения временными, разве не так?
- Да, вы правы. Но я не думала, что буду играть… совсем уж пассивную роль, если можно так выразиться.
- А какую еще роль может играть жена? - с усмешкой спросил Маркус.
При этих его словах Изабель почувствовала, что больше не может владеть собой. С вызовом вскинув подбородок, она заявила:
- Возможно, это было бы приемлемо для некоторых женщин. Но только не для меня! И очень может быть, что на Боу-стрит благодаря моему свидетельству поверят в вашу непричастность к краже, но едва ли этому поверят в свете. Поэтому вам и сейчас следует опасаться сплетен, так как они затронут не только вас, но и ваших близких, а также вашу жену, то есть меня. Когда же картина будет найдена, причина для сплетен исчезнет сама собой. Теперь вы понимаете, что я имею полное право принять участие в этом деле? И я не собираюсь следовать тем правилам, которые вы для меня уста…
Маркус стремительным движением заключил ее в объятия, и Изабель вскрикнула от неожиданности. Стараясь высвободиться, она пробормотала:
- Отпустите меня.
Он с ухмылкой покачал головой:
- Ни за что. Если вы меняете условия нашей сделки с самого начала, то тем самым заставляете и меня кое-что изменить.
- Что вы имеете в виду?
- Наше "бесстрастное соглашение"… кажется, именно так вы это назвали?
- Но я не меняла условия нашего соглашения, сэр, - заявила Изабель. - Поэтому вы тоже должны соблюдать условия.
- Называйте меня Маркусом, дорогая.
Изабель снова попыталась отстраниться, затем со вздохом сказала:
- Ладно, хорошо. Пусть будет Маркус. А теперь отпустите меня.
- А вы согласитесь не вмешиваться в мои дела?
Она снова вздохнула:
- Но, я все же не понимаю, почему вы…
Маркус прижал ее к себе, и она тотчас же поняла, что ей уже не хочется освобождаться, - напротив, хотелось еще крепче к нему прижаться.
- Хм… Что у вас здесь?.. - раздался вдруг чей-то голос. Маркус тотчас же отпустил ее, и оба, обернувшись, увидели в свете факелов мясистое лицо лорда Уоллинга.
- Влюбленные пташки ссорятся, да? - продолжал Уоллинг. - Говорят, что обручение и брак имеют свойство выявлять самое худшее, что есть в паре, но вы ведь пообещали друг другу стать мужем и женой… - Он вытащил из жилетного кармана часы и, посмотрев на них, добавил: - Пообещали всего час назад.
Тут Уоллинг приблизился к ним, и Изабель, почувствовав исходивший от него ужасный запах, вдруг сообразила, что он изрядно пьян. Отступив на шаг и тщательно подбирая слова, она проговорила:
- К сожалению, у меня еще не было случая принести вам свои извинения, лорд Уоллинг. Видите ли, последние несколько дней я была…
- Сейчас нет смысла извиняться, - перебил Уоллинг, взмахнув рукой, украшенной перстнями. - Думаю, что ваше поведение в доме Уэстли все прояснило. Я-то полагал, что вы вполне подходите для брака с человеком моего положения, но оказалось, что я ошибался. Женщина столь легкого поведения скорее подошла бы мне в качестве любовницы, а не в качестве жены.