- Оно рухнет, если три человека встанут на него разом, - отрезал Вэнс, хмуро рассматривая просевшие доски. - Не понимаю, как можно довести дом до такого состояния.
- Ладно, не заводитесь, - посоветовала Шейн, протягивая ему кружку. - Во сколько это мне обойдется, по-вашему?
Вэнс подумал немного и назвал сумму. Шейн огорченно вздохнула.
- Что ж, хорошо. - Это убивало ее последнюю надежду сохранить бабушкин столовый гарнитур. - Если так нужно. Думаю, это необходимо сделать прежде всего. Погода может испортиться в любое время. Я не хочу, чтобы мой первый покупатель провалился и подал на меня в суд.
- Шейн. - Вэнс шагнул к ней. Встретив ее прямой и открытый взгляд, он поколебался, прежде чем заговорить. - Сколько у вас всего? Денег? - быстро пояснил он, когда она непонимающе взглянула на него. Она сдвинула брови и с неудовольствием ответила:
- Мне хватает. Правда, едва-едва. Но я продержусь, пока мой бизнес начнет приносить доход. Я рассчитала, сколько выделить на дом, сколько - на покупку товара. Бабушка оставила мне на черный день, и у меня есть собственные сбережения.
Вэнс помолчал. Он обещал себе не ввязываться, но каждый раз, видя ее, втягивался в ее дела все больше и больше.
- Я не хочу говорить, как ваш бойфренд… - начал он.
- А вы и не говорите, - вставила Шейн, - и он не мой бойфренд.
- Ладно. - Вэнс нахмурился, уставившись в кружку. Одно дело было взяться за работу шутки ради, а другое - брать деньги у женщины, считающей каждый грош. Он отхлебнул чаю, думая, как же отказаться от почасовой зарплаты. - Шейн, я насчет оплаты…
- Ах, Вэнс, сейчас я никак не могу предложить вам больше. - Она явно расстроилась. - Позже, когда начну зарабатывать…
- Нет. - Смущенный и обиженный, он накрыл рукой ее руки, чтобы остановить ее. - Нет, я не собирался просить вас о прибавке…
- Но… - Ее осенило, и слезы выступили на глазах. Она поставила кружку на крыльцо. - Нет, нет, вы очень добры, но…. - бормотала она. - Я вам очень признательна, но, правда, не стоит, я не хотела, чтобы вы подумали… - Не найдя больше слов, она отвернулась и стала смотреть на горы. Некоторое время тишину нарушал только плеск ручья позади них.
Мысленно проклиная себя, Вэнс положил руки ей на плечи.
- Шейн, послушайте…
- Нет, не надо. - Она быстро обернулась. Хотя она справилась со слезами, они все же жгли глаза. Когда ее пальцы сжали его предплечья, он удивился их силе. - Вы очень добры.
- Вовсе нет, - отрывисто возразил он. Отчаяние, вина и что-то еще переполняли его. Наверное, возмущение. - Черт возьми, Шейн, вы не понимаете. Деньги для меня не…
- Я понимаю, что вы очень славный человек, - перебила она, прижавшись щекой к его груди.
- Нет, нет, - бормотал он, пытаясь оттолкнуть ее и выбраться из трясины, в которую угодил. Меньше всего ему хотелось незаслуженной благодарности. Но его руки сами погрузились в ее волосы.
Нет, ему не хотелось отталкивать ее. Ни за что. Ни тогда, когда ее маленькие упругие груди прижимались к нему. Ни тогда, когда ее мягкие кудри цвета дикого меда буйно вились меж его пальцев. Он с болью припомнил мягкость ее губ. Не в силах противиться влечению, он зарылся лицом в ее волосы, повторяя ее имя.
Что-то в его голосе, может быть ноты отчаяния, вызвали у Шейн желание утешить его. Она пока не чувствовала его страсти, только горе, и поэтому все крепче прижимала его к себе. От ее прикосновений кровь у него вскипела. Резко, порывисто Вэнс впился ей в губы, так что ее голова запрокинулась.
Шейн испуганно вскрикнула, попыталась сопротивляться, но напрасно. Пожиравшее Вэнса пламя нестерпимо жгло, и единственной мыслью было погасить его. Ее же охватил страх, но затем - волнение, превосходящее страх. И, не понимая, что происходит, она подчинилась.
Ее ответные поцелуи были безумными от желания. Когда его зубы вонзились в ее нижнюю губу, она застонала от боли и удовольствия. Она ни в чем не могла бы ему отказать. Она уже принадлежала ему.
Он боялся, что сойдет с ума, если не узнает один секрет ее маленького стройного тела. Ночь напролет воображение мучило его. И теперь он жаждал удовлетворения. Не прекращая терзать ее рот, он сунул руку ей под футболку и нашел грудь. Ее сердце тяжело билось под его ладонью. Он нащупал маленький и твердый от возбуждения сосок. Его желание еще возросло, он зарычал, сжав сосок большим и указательным пальцами.
В голове у Шейн словно взорвалась цветная бомба, ослепительная яркая радуга. Она крепче вцепилась в него, ее губы и язык стали требовательными. Его жесткие пальцы царапали нежную кожу, приводя ее в экстаз. В нем не было ни капли нежности, ни капли ласки. Грубый и жадный рот имел вкус жгучей ярости. В напряженном твердом теле, казалось, рождалась дикая, первобытная страсть, бросающая вызов ее собственной.
Она почувствовала, как сжимавшие ее руки содрогнулись, и он вдруг отпустил ее - так внезапно, что она покачнулась и схватилась за него, чтобы не упасть.
Вэнс увидел в затуманенных страстью глазах Шейн страх. Увидел ссадины и припухлость на ее губах. И нахмурился. Никогда еще он не бывал груб с женщинами. Он был внимательным любовником, может быть, иногда равнодушным, но никогда - грубым. Он попятился и сухо сказал:
- Простите.
Шейн нервным жестом поднесла руку к истерзанным губам. Ее больше потрясла собственная реакция, чем нападение Вэнса. Где так долго скрывались весь этот огонь и чувственность? - недоумевала она.
- Не надо… - Ей пришлось прочистить горло, чтобы продолжить: - Я не хочу, чтобы вы извинялись.
Вэнс пристально взглянул на нее.
- Ну и напрасно. - Он сунул руку в задний карман брюк и вытащил листок бумаги. - Вот список материалов, которые мне понадобятся. Дайте мне знать, когда их доставят.
- Хорошо. - Шейн взяла у него листок. Видя, что он уходит, она собрала все свое мужество и окликнула его: - Вэнс…
Он остановился, оглянулся.
- Я ни о чем не жалею, - тихо проговорила она.
Не ответив, он молча скрылся за углом дома.
Глава 5
Втечение следующих трех дней Шейн работала, как никогда в жизни. Все вещи в свободной спальне и столовой были описаны, упакованы в коробки и запечатаны. Дом был выметен и вымыт сверху донизу. Она штудировала каталоги антиквариата, пока не вникла во все тонкости. Каждый из принадлежащих ей предметов был описан и систематизирован. Датирование и оценка занимали много времени, и часто она засиживалась допоздна, чтобы подняться на рассвете. И все же ее энергия была неиссякаема. Чем больше она работала, тем больше увлекалась, что побуждало ее двигаться дальше.
С течением времени в ней укрепилась уверенность в том, что она на правильном пути. Ей нужно было выбрать свой путь, и приходилось жертвовать и рисковать. Она во что бы то ни стало хотела добиться успеха.
Магазин обещал стать не только источником дохода, но и приключением. И, хотя Шейн с нетерпением ждала начала этого приключения, подготовка к нему тоже доставляла ей удовольствие. Она наняла кровельщика и сварщика, выбрала и заказала олифу и краску. В один дождливый полдень ей доставили материалы из списка Вэнса. Такие рутинные события вызывали у нее радостный трепет, потому что все эти бревна, гвозди и болты означали продвижение к цели. Шейн говорила себе, что лавка древностей "Энтитем" и музей станут реальностью, когда первая доска будет прибита на место.
Она на радостях позвонила Вэнсу, и, если верить его словам, он должен был начать работу на следующее утро.
Сидя с чашкой какао на кухне, Шейн слушала непрекращающийся стук дождя по крыше и думала о нем. Их разговор по телефону был кратким и деловым. Она не обиделась. Она уже привыкла к переменам его настроения. Это только прибавляло ему привлекательности.
За окном было темно. В мокром стекле отражался призрачный кухонный свет. Она лениво подумала, не зажечь ли огонь, чтобы выгнать холод и сырость, но вставать не хотелось. Вместо этого она потерла друг о друга босые ноги и пожалела, что все ее носки лежат наверху.
Капля вяло упала с потолка в подставленное ведро. Иногда то там, то здесь раздавался тихий всплеск. Несколько ведер были расставлены в стратегических местах по всему дому. Шейн нравился дождь и одиночество. Подлинное одиночество было для нее новым ощущением. Занятая своими делами и мыслями, она не искала общества, но и не чуралась бы его. Она вспоминала Вэнса. Интересно, не сидит ли он сейчас и не смотрит ли на дождь сквозь темное окно?
Да, он ей очень нравился, это следовало признать. И не только когда целовал ее, нагоняя на нее ужас и восторг. Само его присутствие волновало ее - чувствовалось, что за его внешним спокойствием скрывается бурный темперамент. Он обладал удивительной внутренней энергией. Энергией человека, который с трудом переносит и даже ненавидит безделье. Потеря работы, подумала она и сочувственно вздохнула, должно быть, ужасно его огорчает.
Шейн понимала, как необходимо ему чем-то заниматься, быть активным, хотя ее собственные всплески энергии чередовались с периодами непростительной лени. Она делала все быстро, но не торопясь. Она была одинаково способна работать часами без устали и спать до полудня без угрызений совести. Что бы она ни делала, она делала это с увлечением. Ей было важно отыскать приятное даже в самом скучном и утомительном труде. Но Вэнс, решила она, устроен иначе. Он не нуждался в развлечениях.
Шейн не пугало такое различие в темпераментах. Интерес к истории плюс четыре года работы в школе помогли ей познать человеческую натуру. Не страшно, что их мысли и настроения не всегда совпадают. Иначе было бы просто скучно. На свете есть много более интересных вещей, чем абсолютная гармония.