Мэг Кэбот - Принцесса в розовом стр 5.

Алгебра: страницы 279-300.

Английский: рассказ про комету.

Биология: закончить эссе про ледовых чер­вей.

Здоровье и безопасность: страницы 154-160. ТО; ах, если бы.

Французский: Ecrivez une histoire personel.

Мировые цивилизации: страницы 310-330.

30 апреля, среда, в лимузине по дороге домой из "Плазы"

Бабушка совершенно точно знает, что со мной что-то происходит. Но она думает, что я просто расстраиваюсь из-за поездки в Дженовию на все лето. Как будто у меня других, бо­лее актуальных забот нет.

- Мы чудесно проведем время в Дженовии этим летом, Амелия. Только что раскопали могильник, который, как считают ученые, принадлежит твоей пра-пра - и так далее ба­бушке, принцессе Розагунде. Насколько я по­нимаю, процесс мумификации, используемый в VIII веке в Дженовии, по мастерству напоми­нал египетский. Представляешь, можно бук­вально взглянуть в лицо женщине, ставшей основательницей королевского дома Дженовии.

Великолепно. Я должна провести лето, раз­глядывая остатки лица какой-то мумии. Пря­мо исполнение заветной мечты. Извини, Миа. Никаких тебе прогулок вдвоем с любимым по Кони Айлэнду. Никакой веселой волонтерской работы по обучению ребятишек чтению. Никакой тебе прикольной летней работы в "Видео Кима" с выдачей кассет "Принцесса Мононок" и "Рука Северной звезды". Нет, давай, вперед, к тысячелетнему трупу. УРРА!!!

Наверное, я расстраиваюсь из-за Майкла еще сильнее, чем сама думаю. Даже бабушка прямо посреди лекции о чаевых (за маникюр 3 доллара, за педикюр 5 долларов, шоферам такси 2 доллара за поездку ниже 10 долларов, 5 долларов за поездку в аэропорт, официантам в ресторане двойную таксу, кроме тех стран, где такса меньше восьми процентов, и так далее) внезапно спросила меня:

- АМЕЛИЯ! ЧТО С ТОБОЙ ПРОИСХОДИТ?

По-моему, я подскочила вверх метра на три, В тот момент я была погружена в мысли о Майк­ле. Как стильно он смотрелся бы в смокинге. И как бы я купила ему красную розу для бутонь­ерки, просто обычную красную розу. А я надела бы черное платье, спущенное с одного плеча, такие Кирстен Данст всегда надевает на премь­еры фильмов, с геммой в виде бабочки сбоку, и туфли на высоких каблуках, с завязками до самых щиколоток.

Правда, бабушка говорит, что черный на де­вушках моложе восемнадцати лет выглядит ужасно, что скошенные на одно плечо платья и геммы в виде бабочек кажутся неуместными, а туфли на высоких каблуках с завязками до щиколотки напоминают те, которые Рассел Кроу носил в фильме " Гладиатор ". На большинстве женщин, говорит она, это выглядит не са­мым прекрасным образом.

Но тем не менее. Я вполне могу одеться так, как считаю нужным!

- Амелия! - воскликнула бабушка. Она пока не может громко кричать, так как ее лицо еще окончательно не зажило после пластичес­кой операции. Роммель, бабушкин лысый кро­хотный пудель (он выглядит так, словно сам недавно перенес пару-тройку пластических операций), все время запрыгивал бабушке на колени и пытался лизнуть ее в лицо, как будто видел перед собой кусок сырого мяса или что-нибудь в этом же роде. Не хочу никого пугать, но именно так это и выглядело.

- Ты хоть слово слышала из того, что я го­ворю? - Бабушка выглядела очень раздражен­ной. Думаю, это скорее оттого, что ее лицо до сих пор болело. - Когда-нибудь эти знания тебе очень пригодятся. Вдруг ты окажешься без калькулятора или без лимузина!

- Извини, бабушка, - сказала я. Мне тоже было очень не по себе. Давать чаевые я совер­шенно не умею, принимая во внимание, что здесь надо уметь быстро считать прямо на ходу. Когда я заказываю по телефону еду на вынос, то всегда спрашиваю заранее, сколько с меня, чтобы успеть сосчитать чаевые к тому моменту, когда разносчик позвонит мне в дверь. Потому что иначе все закончится тем, что он будет стоять в дверях и ждать, пока я соображу, сколько должна ему за заказ в семнадцать долларов пятьдесят семь центов. Неловкая си­туация.

- Я не знаю, где витают твои мысли послед­нее время, - сказала бабушка. Можно понять человека, который раздражен после того, как ему химическими растворами удалили два или три слоя кожи лица. - Я надеюсь, что ты бес­покоишься не из-за своей матери и ее странной идеи рожать дома. Я тебе уже говорила, она просто забыла, что такое роды. Как прихватит, она будет умолять отвезти ее в больницу и про­сить эпидуральную анестезию!

Я вздохнула. Меня, конечно, расстраивает, что мама хочет предпочесть домашние роды хо­рош им, безопасным родам в роддоме, где есть автоматы со сладостями и красавцы-врачи вроде доктора Ковача из "Скорой помощи". Но я стараюсь об этом не задумываться. Особенно принимая во внимание тот факт, что бабушка права. Порезав палец, моя мама плачет как ребенок. Кик она собирается выдержать родовые боли? Сейчас она гораздо старше, чем когда рожала меня. Ее тридцатишестилетнее тело уже не и той форме, чтобы выдерживать родовые муки. И она даже не хочет этого понять!

Бабушка задержала на мне сердитый взгляд.

- На улице теплеет, а молодежь становится более ветреной, - сказала она, - а завтра в придачу твой день рождения.

Я не стала разубеждать бабушку, что не это так меня расстраивает. Да, причина моего гру­стного настроения - день рождения и все ос­тальное,

- Такому человеку, как ты, Амелия, трудно подобрать подходящий подарок ко дню рожде­ния, - продолжала бабушка, доставая свои лю­бимые сигареты. Эти сигареты ей присылают из Дженовии, чтобы она не платила астрономи­ческие налоги, какие берут с курильщиков в Нью-Йорке в надежде, что дороговизна куре­ния заставит людей бросить это занятие. Но это не помогает, так как люди с Манхэттена садят­ся в поезд и едут за сигаретами в Нью-Джер­си. - Ты не увлекаешься драгоценностями, - продолжала бабушка, щелкая зажигалкой и раз­гоняя дым, - и равнодушна к нарядам. И я не замечала у тебя никаких хобби.

Я заметила, что хобби у меня есть. Даже не то чтобы хобби, а так: я пишу. Бабушка только рукой махнула.

- Это же не настоящее хобби. Ты же не иг­раешь в гольф и не рисуешь.

Между прочим, когда бабушка заявила, что писательство - это не настоящее хобби, она оскорбила мои чувства. Она очень сильно уди­вится, когда я вырасту и стану издаваемым ав­тором. Тогда писательство будет не только моим хобби, но и карьерой. Может быть, первая моя книга будет о ней. Я назову эту книгу "Кларис­са: королевские бредни", мемуары принцессы

Миа Дженовийской. И бабушка не сможет воз­ражать, как не смогла Дэрил Хана, когда о ней и Джоне Ф. Кеннеди сделали фильм, потому что все это было правдой на сто процентов. ХА!

- Так ЧТО ты хочешь на день рождения, Амелия? - спросила бабушка.

Надо хорошенько подумать, прежде чем отвечать на этот вопрос. Конечно, то, чего я ПО-НАСТОЯЩЕМУ хочу, бабушка дать мне не мо­жет. Но я подумала, что попросить-то можно! И я составила следующий список:

ЧЕГО БЫ Я ХОТЕЛА НА СВОЙ

ПЯТНАДЦАТЫЙ ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ.

МИА ТЕРМОПОЛИС. 14 ЛЕТ И 364 ДНЯ

1. Прекращения голода на планете.

2. Новый комбинезон, 11 размер.

3. Новую щетку для Толстого Луи (от послед­ней он отгрыз ручку).

4. Станок в бальный зал дворца (чтобы я мог­ла заниматься балетом, как Лара Крофт в " Томб Рейдере").

5. Чтобы ребеночек (мой братик или сестрен­ка) родился благополучно.

6. Победы человека над пустынями и засу­хами.

7. Голову Ланы Уайнбергер на серебряном блюде (шутка, впрочем, с долей правды).

8. Собственный мобильный телефон.

9. Чтобы бабушка бросила курить.

10. Чтобы Майкл Московитц пригласил меня на выпускной.

Когда я составила этот список, то с грустью увидела, что единственное, что я наверняка получу ко дню рождения, это пункт два. Ко­нечно, братик или сестричка непременно ро­дится, но это случится только через месяц, самое раннее. И бабушка в жизни не бросит курить. Мировой голод - такие вещи победить не может никто. Мой папа говорит, что мобиль­ный телефон я либо потеряю, либо сломаю, как ноутбук, который он мне как-то подарил (я тут, кстати, ни при чем. Я всего лишь вытащила его из рюкзака и на секундочку поставила на раковину, и я не виновата, что Лана Уайнбергер толкнула меня, а раковины в нашей шко­ле всегда засорены, и в них вечно стоит вода. Ноутбук пробыл под водой всего пару секунд, он обязан был заработать снова сразу после высыхания. Но даже Майкл, гений как в му­зыке, так и в электронике, не смог спасти его).

Разумеется, единственное, на что бабушка обратила внимание, был пункт десять. Я откры­ла его в минуту слабости, не учтя, что меньше чем через двадцать четыре часа она и Майкл будут сидеть за общим столом на моем дне рож­дения.

- Что такое "выпускной"? Я не знаю этого слова.

Я ушам своим не поверила. Хотя, я же знаю, бабушка практически никогда не смотрит те­левизор, так что она не могла посмотреть ни "Она написала убийство", ни "Золотые девуш­ки", которые смотрят все старушки ее возраста ни, тем более, "Красавицу в розовом".

- Это праздник такой. Танцевальный ве­чер, - сказала я и потянулась за своим спис­ком, - не обращай внимания.

- И этот Московитц до сих пор не пригласил тебя на этот вечер, так я понимаю? - спросила бабушка. - И когда же он состоится?

- В следующую субботу, - ответила я. - Можно я заберу список?

- А почему ты не можешь пойти туда без него? - требовательно спросила бабушка. Она вдруг усмехнулась и осеклась, так как, по-видимому, ей было больно двигать мышцами лица. - Ну как ты проделала в прошлый раз? Пусть полюбуется.