- Двадцать пять лет службы, мадам, - ответил Суэйн, гордо улыбаясь. - Сейчас на пенсии, но продолжаю заниматься расследованиями. Я частный детектив.
Джинни весело рассмеялась.
- Это звучит совсем как в американском гангстерском фильме, - сказала она. - Моя внучка смотрит их в кинотеатре, а потом рассказывает мне. Она передает их мне в лицах с соответствующими акцентами и прочими подробностями. Я всегда говорила ей, что она маленькая актриса, но она собирается выйти замуж за Хаддона Фокса и стать тренером по скаковым лошадям. Представляете? Девушка, похожая на Лауру, - тренер? - Джинни снова рассмеялась, и суровое лицо Суэйна тоже расплылось в улыбке.
- Боюсь, что я не имел удовольствия быть знакомым с вашей внучкой, - сказал он, - но она является причиной того, что я здесь.
- О, ради Бога, Суэйн, вам не надо быть таким высокопарным только потому, что вы коп. - Джинни улыбнулась гостю, довольная тем, что знает американский жаргон. - Просто скажите мне, почему вы здесь, и все.
Она напряженно слушала, пока Суэйн рассказывал ей о лорде Маунтджое, о жизни Джорджа и о том, как его расследование привело его в Суинберн-Мэнор и к ней. И возможно, к ее внучке, которая, заметил он значительно, в скором времени может кое-что унаследовать, что в ее интересах.
- Ну и ну, - проговорила Джинни, когда Суэйн закончил свой рассказ. - Пора вытаскивать кота из мешка, и так как бедная Адриана сейчас мертва, не вижу оснований продолжать держать все в секрете. Да, мистер Суэйн, похоже, что моя Лаура - внучка Джорджа Маунтджоя. А теперь, когда все станет известно лорду Маунтджою, что он сможет ей предложить?
- Боюсь, что у меня нет ответа на этот вопрос, мадам. - Суэйн поднялся и стал надевать пальто. - Я должен вернуться в Харроугейт до того, как станет темно, миссис Суинберн, - пояснил он, желая поскорее оказаться в уютном баре "Старый лебедь", где бы он мог пропустить кружечку пива после сытного обеда, тем более что все оплачивает лорд Маунтджой.
- Скажите лорду Маунтджою, чего бы он ни ждал от Лауры, ему придется иметь дело со мной, - резким тоном заметила Джинни. - Прошу не обманываться на этот счет.
- Я скажу ему, миссис Суинберн, - пообещал Суэйн. Снег прекратился, и ему хотелось добраться до отеля до того, как с неба снова начнут падать белые хлопья.
Джинни вдруг задумалась. Она знала, что ее время уходит так же, как и деньги Суинберна. Она едва сводила концы с концами, ферма приходила в упадок, а помощи со стороны ожидать не приходилось. Отправить Лауру в школу стоило небольшого состояния. Лаура не хотела ехать, но Джинни понимала, что не может вечно держать ее около своей юбки. Она поступила правильно, отправив девочку в школу.
Деньги маркизы Фиоралди много лет позволяли поддерживать Суинберн в хорошем состоянии, но они давно кончились. "Возможно, деньги Маунтджоя спасут нас на этот раз", - думала Джинни, наблюдая за Глэдис, которая принесла ей ее стаканчик шерри и бисквит. Джинни улыбнулась и мыслями перенеслась в прошлое, когда все еще только начиналось.
Поместье Суинберн-Мэнор, где жили Джинни и Лаура, вовсе не было поместьем. Это был дом торговца овечьей шерстью. Когда-то в прошлом он принадлежал местному жителю, сколотившему себе небольшое состояние на фабриках по переработке шерсти. Желая поднять статус дома и свой собственный, он назвал его поместьем, а себя сквайром.
Земля была прекрасной: округлые зеленые холмы, раскидистые дубы и каштаны, пасущиеся овцы с густой шерстью, которых купец держал скорее как хобби, нежели для бизнеса. Но сам дом не выглядел очаровательным. Комнаты нижнего этажа были слишком большими, а потолки слишком высокими, что делало невозможным их протопить. Комнаты же верхнего этажа были похожи на тюремные камеры. В суровые йоркширские зимы окна неделями, а то и месяцами были покрыты морозным узором, не позволяющим видеть окрестности, хотя в доме постоянно топились печи хорошим йоркширским углем.
Спустя два поколения, в то время, когда приехала маркиза Фиоралди со своей беременной дочерью, торговца уже давно не было в живых, а стоимость жизни значительно повысилась. Внук торговца едва сводил концы с концами. Были сделаны неудачные инвестиции, большое количество денег потрачено на ремонт дома, включая громоздкую систему центрального отопления, которая гремела, дребезжала и так ужасно содрогалась, но совсем не обогревала комнаты.
Интерьер, выполненный в стиле викторианской эпохи, не менялся на протяжении многих лет: мягкая мебель, обтянутая красным бархатом с бахромой, и тяжелая мебель красного дерева; на подоконниках стояли фарфоровые горшки с пыльным азиатским ландышем. Две вещи спасали Суинберн-Мэнор от полного уничтожения: одной из них была кухня, второй - веселый характер Джинни и Джошуа, а также их двоих детей - шестилетней Агнесы и девятилетнего Фредди.
Джошуа достаточно хорошо управлялся с фермой, делая ставку на своих овец, большинство из которых были потомками породы, разводимой купцом. Джинни вела хозяйство с помощью женщины из деревни, которая, казалось, только и делала, что вытирала полы, на которых отпечатались грязные собачьи следы. Их было пять, и все они были черно-белыми шотландскими колли, специалистами управлять овечьим стадом. Им полагалось жить в коровнике или на конюшне, но они проникали в дверь, низко прижавшись к земле, воображая, что их никто не замечает. Конечно, их всегда замечали, но после нескольких попыток выгнать их вон, скорее для виду, чем по неукоснительному приказу, они остались жить в доме и, счастливые, лежали около горящей печи, вдыхая в себя соблазнительные запахи приготовляемой еды. Джинни была превосходной йоркширской поварихой.
Ее картофельные запеканки с мясом, рагу, тушеное мясо с овощами и воскресное жаркое не приготовили бы даже лучшие французские повара. Ее йоркширские пудинги поднимались до звездных высот, утопая в густой коричневой луковой подливке. Чудный аромат исходил от ее свежего хлеба, ячменных лепешек, булочек, яблочных пирогов с хрустящей корочкой, великолепных фруктовых пирожных, начиненных кишмишем, финиками и черешней. Ну и, конечно же, ее бисквиты, всегда сопровождавшие семейные праздники. Бисквиты, пропитанные вином и залитые взбитыми сливками, всегда свежайшими, так как они готовились из собственных натуральных продуктов.
- Ты всегда сможешь наняться на работу в качестве поварихи, - шутил в тяжелые времена Джошуа. - Богатые купцы из Лидса и Брэдфорда оторвут тебя с руками. Или ты можешь открыть отель.
На следующий день после очередной шутки мужа Джинни, сидя за выскребенным добела столом и луща горох, раздумывала над его словами. Конечно же, она не сможет найти место поварихи, Джошуа просто шутит. И определенно она не может открыть отель. Но им сейчас очень не хватает денег, и она должна что-нибудь придумать, чтобы помочь мужу. Дом достаточно просторный, чтобы, помимо ее семьи, разместить еще нескольких гостей. Возможно, в летние месяцы, когда люди, оставив заводы и офисы, поедут на отдых, она сможет поселить за определенную плату постояльцев. Парочку или троечку. Особой дополнительной работы у нее не будет, так как она постоянно готовит для своей семьи. Да и свободных комнат достаточно.
Излагая Джошуа вечером свой план, Джинни видела одобрение и любовь в его темных глазах.
- Ты потрясающая девочка, Джинни Суинберн, - сказал он, улыбаясь. - Но полагается мужчине заботиться о своей жене и детях.
Напротив них за кухонным столом сидели дети, уплетая за обе щеки свежеиспеченный хлеб с маслом и вареньем из черной смородины домашнего приготовления. Их глаза, такие же голубые, как у матери, были широко распахнуты от любопытства, но они хорошо знали, что взрослых нельзя перебивать.
От похвалы мужа лицо Джинни порозовело. Она была красивой женщиной, невысокого роста, с каштановыми волосами и всегда была занята какой-нибудь работой. Даже сейчас, разговаривая с мужем, она взбивала яйца с сахаром, чтобы испечь бисквит, который дети отнесут в деревню для миссис Ходжкисс. Та лежала после неудачного падения. Руки Джинни так же, как и ее ум, никогда не бездельничали.
- Стоит попробовать, Джошуа, - спокойно сказала она, улыбаясь. - Разве вы не будете помогать мне? - Дети, с полными ртами, дружно кивнули. - Надо хотя бы попробовать поместить объявление в газету.
- В "Йоркшир пост"?
- Туда и в "Таймс".
- Никто в наших местах не читает лондонских газет, - рассмеялся муж.
- Совершенно верно. Но оно и не предназначено для местных жителей. Я имею в виду горожан, уставших от дыма и тумана. Именно им нужен свежий воздух сельской местности. К тому же "имение Суинберн" звучит привлекательно - даже снобы могут заинтересоваться им.
Джошуа не был так уверен в затее своей жены, но тем не менее вскоре в газете "Таймс" появилось объявление:
"Предлагаются удобные комнаты в частном доме. Уединенное поместье в Йоркшире, в самой красивой его части. Великолепная домашняя еда из свежих продуктов с собственной фермы. Пешие прогулки, прогулки на лошадях, катание на лодке по ближайшей реке. Идеальное место для отдыха на свежем воздухе. Обращаться по адресу: Суинберн-Мэнор, Суинберн, Йоркшир".
И именно это имение стало для обезумевшей матери Адрианы Фиоралди манной небесной, когда она прочитала о нем в лондонской "Таймс", сидя за чаем в отеле "Браунз" на Дувр-стрит, куда приехала с дочерью, после того как узнала правду о ее положении и о Джордже Маунтджое, человеке, соблазнившем ее.