На этот раз сотрудник «братьев» посетил семью Освальд. Его вежливо приняли, но твердо сказали, что в советах не нуждаются. Мать убеждала, что сын теперь участвует в общественной жизни школы и надо просто оставить его в покое. Но, похоже, и она, и сын отчаялись и уже не надеялись выпасть из поля зрения судебной системы Нью-Йорка. Маргарита заявила, что намерена вернуться в Новый Орлеан, но выяснилось, что и этого нельзя сделать без санкции суда. Всерьез опасаясь повторного ареста Ли, мать и сын уже через несколько дней вернулись в свой родной город. Судья, похоже, обрадовавшись, что одним трудным подростком в его округе стало меньше, закрыл «дело» в марте того же 1954 года.
В Новом Орлеане «преступник» быстро пришел в себя. Маргарита писала Джону, что «Ли снова стал самим собой после мучений в Нью-Йорке. Это почти обернулось трагедией, но немного любви и терпения сотворили чудо». Следует признать, что Маргарита Освальд гораздо больше разбиралась в воспитании, чем нью-йоркская юстиция со своими «Большими братьями». Просто удивительно, что в миллионном городе с громадной малолетней уличной преступностью различные государственные органы с упорством, достойным лучшего применения, преследовали подростка, все свое свободное время проводившего за чтением.
Сначала Маргарита остановилась у сестры Лилиан, и Ли поступил в хорошую школу, где, оказавшись снова в знакомой среде, начал вести довольно активную общественную жизнь. Причем, попав в новый класс в середине учебного года, Ли окончил его без видимых усилий. Тесты опять показали отличные успехи в чтении и богатый словарный запас. По-прежнему плохо обстояло дело с математикой. В одном из вопросников, которыми постоянно потчуют учеников американские школы, Ли отметил, что увлекается футболом (американским, естественно), любит биологию и черчение.
Однако новичку вновь пришлось несладко. На этот раз Ли дразнили за приобретенный в Нью-Йорке северный акцент. К тому же Ли держался обособленно, и его решили проучить. Во время одного из футбольных матчей его нарочно сильно ударили в голову и выбили зуб. Потом подстерегли в туалете и попытались избить. Ли сам драк никогда не начинал, но от вызова не уходил и тем запомнился некоторым его одноклассникам.
Правда, один из одноклассников Эдвард Вебель, который помог Ли после драки обработать раны, выяснил, что дружить с новичком вполне можно. Надо лишь только с уважением относиться к его взглядам. А они у него, похоже, уже сформировались. Уже тогда Ли стал называть себя марксистом и брать в городской библиотеке книги соответствующего содержания. В частности, он прочел «Манифест Коммунистической партии» Карла Маркса. Впоследствии он вспоминал, что читал и «Капитал». Но это утверждение сомнительно. Для американского школьника, пусть и начитанного, это была все же неподъемная книга. Гораздо позднее, в Минске, Освальд говорил, что стал изучать «Капитал», только приехав в СССР.
Политические взгляды Ли в Новом Орлеане сформировались уже настолько, что и из-за них ему приходилось драться с одноклассниками. В частности, его попытались избить за то, что он демонстративно сел в автобусе на сиденье, предназначенное для негров. На американском Юге 50-х годов в условиях жесткой сегрегации и засилья ку-клукс-клана для подобного шага надо было иметь незаурядное гражданское мужество. Тем более что мать Ли была в этом смысле типичным продуктом своей среды. Она с удивлением и возмущением рассказывала своему сыну Роберту в Нью-Йорке, что судья, к которому вызвали Ли, был негром. Представить себе подобное в Новом Орлеане было невозможно.
С одноклассником Вебелем Ли роднило не только пристрастие к книгам и классической музыке (приехав в Новый Орлеан, Ли перестал смотреть телевизор и увлекся музыкальной классикойвещь для тогдашних и современных тинейджеров просто непостижимая), но и увлечение оружием. У Ли был пластмассовый пистолет, но он хотел настоящий и даже предлагал Вебелю ограбить оружейный магазин. Как-то раз Ли показал другу стеклорез и предложил ночью вырезать витрину. Вебель сначала согласился, но потом отговорил Ли, показав, что витрина находится на сигнализации.
Весьма странно, что «книжный червь» Освальд вдруг увлекся оружием. Видимо, дело в том, что ему надоели постоянные драки (причем, как правило, он был один против нескольких противников) и он хотел иметь пистолет для отпугивания потенциальных задир. Вебель в целом отмечал, что Ли с сарказмом и горечью смотрел на жизнь и ненавидел любые авторитеты.
К тому же на Юге США, как тогда, так и сейчас, интерес к оружию является непременным атрибутом уважающего себя белого мужчины. Роберт Освальд, тогда уже служивший в морской пехоте, отмечал в показаниях комиссии Уоррена, что интерес юного Ли к оружию не выходил за пределы нормальных инстинктов. Играют же все мальчики в войну или солдатиков. Кстати, Маргарита оружие очень не любила и не допускала его появления в доме. Позднее Ли и Роберт вместе охотились на белок и кроликовявление абсолютно нормальное для Техаса и сегодня.
Вебель в выступлении перед комиссией Уоррена сам же практически дезавуировал историю с несостоявшимся грабежом оружейного магазина, заявив, что ни он сам, ни Ли с самого начала не воспринимали это всерьез.
Президент школьного клуба астрономии Вульф заметил, что Освальд, как и он сам, увлекается историей (кстати, Ли увлекался и астрономией). Они сблизились. Ли стал брать у Вульфа книги и был приглашен домой к новому товарищу. Там он неожиданно в самых восторженных тонах заговорил о коммунизме. Только коммунизм, утверждал Ли, может дать трудящемуся человеку достойную жизнь, свободную от эксплуатации. Якобы Освальд резко критиковал тогдашнего президента страны Эйзенхауэра и даже говорил, что готов убить его, если окажется рядом.
Вульфа поразило то, что человек в таком юном возрасте имеет твердые и сформировавшиеся политические взгляды (еще бы. В американских школах того времени упор делали на спорт). К тому же Освальд заявил, что ищет в городе единомышленников. Ребята начали спорить, пришел отец Вульфа (он эмигрировал из Германии и был ярым антикоммунистом) и немедленно выставил Ли из дома. Вульф абсолютно правильно определил причину коммунистических настроений Освальда: Ли просто хотел принадлежать к какому-нибудь своему кругу единомышленников. А после Нью-Йорка он видел этот круг там, где отрицали существующий порядок вещей. К тому же Ли наверняка действовал в своих умозаключениях от противного: кого больше всего ненавидят власти? Коммунистов. Значит, надо идти к ним.
Следует отметить, что есть и другая версия неожиданного увлечения Освальда марксизмом. Некоторые исследователи полагают, что уже тогда Ли начал работать на американские спецслужбы в качестве агента-провокатора. Стоит остановиться на этом подробнее. Конечно, Ли, как и все мальчишки его возраста, мечтал о приключениях и подвигах. Есть свидетельства, что в Нью-Йорке и позднее он, не отрываясь, смотрел телесериал под названием «У меня было три жизни». Главным героем этой типичной для того времени кинопродукции был агент ФБР, засланный в коммунистическую организацию для подрыва ее изнутри. Об увлечении Ли Джеймсом Бондом уже говорилось выше. Но эти факты сами по себе пока ничего не доказывают.
Переехав в Новый Орлеан, начинающий марксист вдруг вступает в полувоенную организацию «Гражданский воздушный патруль». Эта организация была основана в 1941 году и официально являлась вспомогательным подразделением ВВС США. Ее можно сравнить с аэроклубом ДОСААФ, с той только разницей, что, как и все связанные с армией структуры, «патруль» был жестко идеологической организацией. Там учили не только летать, но и прививали патриотизм, который в те годы ассоциировался в Америке с антикоммунизмом. Так как коммунисты (как внутренние, так и внешние) были основным врагом родины, то все члены «патруля» были обязаны проявлять в их отношении бдительность (другими словами, сообщать куда следует).
Иструкторами «патруля» были, как правило, отставные летчики ВВС, связанные с американскими спецслужбами. Об одном из таких «патриотов» следует рассказать подробнее, так как вполне возможно, что этот человек сыграл в судьбе Освальда роковую роль.
После покушения на Кеннеди появились сведения о частых контактах Освальда в Новом Орлеане летомосенью 1963 года с неким Дэвидом Феррье. Говорили, что эти два человека познакомились еще в 1954 году, когда Феррье был командиром подразделения Освальда в «Гражданском военном патруле». Феррье все отрицал. Однако спустя много лет после его смерти, в 1993 году, была найдена и опубликована фотография, на которой Освальд и Феррье изображены в одной группе «патруля». Значит, Феррье сознательно лгал. Зачем?
Дэвид Феррье родился в Огайо в 1918 году. Сначала католик Феррье хотел стать священником, но в 1944 году выучился на пилота. Переехав в Новый Орлеан, он работал летчиком в одной из местных авиакомпаний до августа 1961 года. Одновременно Феррье был инструктором «патруля». «Нормальный американец» Феррье был ярым антикоммунистом и позднее активно помогал кубинским эмигрантам в борьбе против Кастро. Он летал на самолетах без опознавательных знаков, доставляя антикастровским силам на острове оружие. Подтверждены его контакты с ЦРУ и ФБР.
Возможно, как утверждают некоторые исследователи, Освальд был завербован Феррье для внедрения в левые организации Юга США. Именно поэтому Ли, дескать, постоянно искал единомышленников.
Есть и еще более экзотическая версия связи Освальда и Феррье. Последний был гомосексуалистом (что, кстати, типично для многих борцов за «моральную и политическую чистоту» США). Об Освальде же, по крайней мере позднее, во время его службы в морской пехоте ходили слухи, что он тоже придерживается нетрадиционной сексуальной ориентации. Возможно, что, совратив юношу, Феррье приобрел над ним особое влияние. Сторонники такой версии приводят в качестве подтверждения подобного сценария и то обстоятельство, что Освальд в свои 1516 лет абсолютно не интересовался девушками.
По мнению автора, дело скорее всего обстояло следующим образом. Освальд в Новом Орлеане вообще производит впечатление человека, способного и решительно настроенного постоять за себя. К тому же он готовит себя к службе в Корпусе морской пехоты, причем как раз в военно-воздушных силах корпуса. Именно там в то время служил брат Роберт, который был для Ли примером для подражания во всем. Скорее всего, Освальд поступил в «патруль» просто для того, чтобы подготовить себя к военной службе и приобрести настоящие «мужские» качества. К тому же сам факт нахождения в «патруле» благоприятно влиял на рассмотрение ходатайства о зачислении в Корпус морской пехоты, куда брали далеко не каждого.
Левые убеждения Освальда были не фикцией. Однако вполне возможно, что Освальд сознательно решил работать на Феррье, чтобы водить того за нос. Уже тогда Ли владел политической мимикрией и не мог отказать себе в удовольствии дурить местных антикоммунистов, используя в то же время их потенциал и связи.
Что касается невнимания Ли к противоположному полу, то и здесь, похоже, дело обстояло значительно проще. В то время на Юге США, чтобы ухаживать за девушкой, надо было, по крайней мере, неплохо одеваться и иметь карманные деньги для того, чтобы сводить предмет своей страсти в кино. Именно так и развивались романтические отношения в школе, где учился Ли. Но у молодого Освальда с одеждой дело обстояло плохо. Не было и денег. Ли даже не мог быть членом школьной футбольной команды, так как ему не на что было приобрести форму и кожаную перчатку. Просить же денег у матери или тети Лилиан он не хотел. К тому же девушки из школы побаивались каких-либо дружеских отношений с парнем, так разительно отличавшимся от других одноклассников. Оценить же ум и начитанность Ли девушки того времени были явно не в состоянии. Их воспитывали таким образом, чтобы они обращали внимание на социальный статус и кошелек родителей возможного кандидата в женихи. Ни того ни другого у Ли Харви Освальда не было.
Все вышеизложенное, естественно, не исключает, что Освальд заменил для себя прекрасный пол на своих товарищей по «патрулю». Феррье устраивал у себя дома оргии с мальчиками и спиртным. К тому же он часто приглашал ночевать к себе тех подростков, у которых были нелады в семье.
Некоторые свидетели того времени замечали дальнейшее ухудшение отношения Ли к матери. Она опять чувствовала свою вину за то, что сын в Нью-Йорке почти попал в настоящую тюрьму. А Ли якобы беззастенчиво это чувство вины эксплуатировал. Он постоянно повышал на мать голос в присутствии чужих людей, особенно если она вовремя не успевала подать ему ужин. Однако такие показания дала комиссии Уоррена некая Миртл Эванс, давнишняя подруга Маргариты, которая сдала ей квартиру в одном из своих домов. Однако когда подвернулся более выгодный квартиросъемщик, Эванс уговорила Маргариту переехать. Чтобы оправдать такой поступок в глазах членов комиссии Уоррена, Эванс и сказала, что Ли был очень шумным и она хотела от него избавиться. Однако в том же выступлении перед комиссий, только чуть ранее, Эванс утверждала, что Ли был тихим подростком, и если и можно было назвать его «трудным», то только в той же степени, что и любого другого в его возрасте.
«Шумный» Ли проводил свободное время за книгой, катался на велосипеде или посещал музей. Друзей к себе в дом он не приводил. Похоже, что это как раз портрет идеального квартиросъемщика, тем более в таком возрасте. Единственным недостатком семьи Освальдов было отсутствие денег.
Характерно, что и другое свидетельство жестокости Ли исходит от мужа Эванс. Как-то он пригласил юношу с другими детьми на рыбалку. Ли отказался рыбачить вместе со всеми и отошел в сторону. Другие рыбаки, как обычно, бросали мелкий улов обратно в пруд, а больших рыб оставляли на еду. Ли же просто складывал все в кучу и, уходя, так и оставил рыб умирать на берегу. У его спутников сложилось впечатление, что он демонстративно показывает им: мне наплевать на ваши устои и обычаи. Хотя человек, может быть, просто не любил рыбачить или не хотел проводить время именно в этой компании.
В Новом Орлеане Маргарита Освальд продолжала работать продавцом в обувном магазине. Сослуживцы вспоминали ее только с хорошей стороны, как прилежного работника и обходительного человека. Но денег все равно не хватало. Ведь ни Роберт, ни Джон ничего не посылали матери, хотя оба уже имели свои источники доходов. Кстати, Ли в отличие от братьев, находясь на службе в морской пехоте и получая не очень большое жалованье, тем не менее регулярно посылал Маргарите деньги. Помогал он матери и тогда, в Новом Орлеане, работая по выходным в том же обувном магазине (он расставлял по полкам полученный товар). Его пытались выучить на продавца, но безуспешно: Ли такая карьера не привлекала.
В 1955 году Роберт Освальд уволился из морской пехоты и обосновался в Форт-Уорте (в этом городе в отличие от Нового Орлеана у него были друзья). На сэкономленные за время службы деньги он купил машину и приехал навестить мать и брата. Каких-то проблем между ними он не заметил. Роберт подарил Ли «Руководство для морского пехотинца», и эта книга стала для младшего Освальда настольной.