После Второй мировой войны в Даллас приехало еще около 50 человек, в основном из числа так называемых «перемещенных лиц», то есть советских граждан, работавших на немцев и отказавшихся после войны вернуться в СССР. Эмигранты обоих поколений имели одну общую черту: они были ярыми антикоммунистами и люто ненавидели СССР.
Когда Грегори сообщил Буэ об Освальдах, тот, будучи человеком осторожным, проконсультировался с одним своим знакомым, который, как считалось, имел хорошие контакты с ФБР. Но у ФБР никаких противопоказаний насчет Освальда не имелось. Поэтому Буэ и некая Анна Меллер (или Миллер) согласились прийти в дом Грегори 25 августа. К тому времени сын Питера Грегори Пол брал у Марины уроки русского языка, заплатив ей 35 долларов (Марина купила Ли рабочие брюки и рубашку).
Встреча у Грегори 25 августа поразила эмигрантов, так как и Ли, и его жена не оправдали их ожиданий, правда, по-разному. Ли оказался нетипичным американцем: его абсолютно не интересовали проблемы материального благополучия. Он любил рассуждать о политике. Марина же, наоборот, оказалась не советской комсомолкой, которую ожидали увидеть эмигранты, а девушкой, боготворившей Америку и старавшейся понравиться антисоветским эмигрантам. Как бывшая ленинградка Марина рассказывала Буэ, что изменилось в городе с 1923 года.
Чтобы потрафить новому знакомому, она намекала, что ее воспитывала бабушкавыпускница Смольного института благородных девиц.
В общем, Марина эмигрантам сразу понравилась. Хотя потом они отмечали, что мать она была никудышная и больше всего любила поспать до обеда. У многих эмигрантов сложилось впечатление, что Марина вышла замуж за Ли только для того, чтобы уехать в Америку. Но с точки зрения многих эмигрантов это было нормально: среди них тоже хватало подобных женщин.
А вот с Ли у эмигрантов отношения не сложились. Они не могли понять, как это вернувшийся из Совдепии американец доброжелательно отзывается о многих сторонах жизни в СССР. Их бесило то, что Освальд читал в их присутствии произведения Маркса и Ленина (Буэ даже подсмотрел тайком, что книги были из библиотеки Форт-Уорта). Освальд также ненавидел эмигрантов, считая их предателями, которых ничего в жизни, кроме материального благополучия, не интересовало. Он полагал, что они рабски преклоняются перед всем американским и ненавидят его за то, что он, коренной американец, критически относится г собственной стране.
Эмигранты решили взять Марину под свое крыло, оказывая семье Освальдов мелкую материальную помощь. Они приносили Марине вещи (в основном поношенные), покупали продукты. Увидев, что у Марины проблемы с зубами, они отвезли ее в госпиталь, где студенты-практиканты дешево вырвали ей 6 зубов и вставили новые (Буэ оплатил счет в 70 долларов). Марина с готовностью принимала помощь, за что ее ругал муж. Он, в общем не без оснований, говорил, что подачками они просто покупают ее и пытаются унизить его как мужа, который не в состоянии обеспечить семью.
Но Марина была в восторге от новых друзей. Дело дошло до того, что она в присутствии эмигрантов и мужа нелестно отзывалась о сексуальной потенции последнего. Эмигранты же пооощряли намечавшийся разрыв, так как «коммунист» Освальд им не нравился. Они говорили Марине, что если она уйдет от мужа, то они помогут ей самостоятельно встать на ноги. Буэ начал по почте учить ее английскому языку (Освальд запрещал Марине учить английский язык, так как боялся забыть русский).
В семье начались скандалы. Ли ревновал жену к новым знакомым. Он также считал, что она предает его за мелкие подачки. Сам Ли от помощи отказывался и прослыл среди эмигрантов «неблагодарным». Буэ потом с возмущением вспоминал, что Ли отказался принять от него в подарок две поношенные рубашки. Но они были в таком состоянии, что даже сам Буэ сказал Ли, чтобы тот походил в них на работу пару дней и выбросил. Марина постоянно «пилила» мужа за то, что он не может обеспечить ее и ребенка (хотя даже эмигранты отмечали, что Освальд был заботливым, любящим отцом; к тому же Освальд как можно скорее хотел вернуть долги Роберту и госдепу). Освальд в ответ опять начал бить жену. Как-то раз эмигранты заметили Марину с подбитым глазом, и она призналась, что это следы мужниных побоев. Через месяц после знакомства с эмигрантами семья Освальдов была на грани распада.
И здесь в поле зрения Освальдов неожиданно появляется очень странная личность, которой суждено было сыграть роковую роль в судьбе героя нашей книги. В сентябре 1962 года Освальд познакомился с бароном Георгием (Джорджем) де Мореншильдом и его четвертой женой Жанной.
Отец барона происходил из знатного дворянского рода шведского происхождения, слыл либералом и к моменту рождения Георгия в Мозыре (Белоруссия) в 1911 году был уездным предводителем минского дворянства. С большевиками старший Мореншильд не сошелся на почве отношения к религии и бежал в Польшу в 1921 году. Георгий закончил там школу, потом кавалерийское училище. Затем он появляется в Бельгии, где получает диплом коммерсанта. Перед самой войной Георгий переезжает в Америку к старшему брату Дмитрию. С работой у него не ладится. Единственным талантом русского дворянина является умение сходиться с людьми и очаровывать женщин (Мореншильд был высоким, импозантным мужчиной).
В годы войны Георгий работает вроде бы на французскую и английскую разведки (вербуя агентов и не давая подставным немецким фирмам скупать нефть в США). Одновременно ФБР подозревает его в прогерманских настроениях и на этом основании ему отказывают в 1942 году в приеме на службу в американскую разведку. Часть военных лет Мореншильд (сменивший тогда свое немецкое «фон» на французское «де») проводит в Мексике, откуда его депортируют (он утверждал, что из-за женщины, но говорили, что за все те же прогерманские настроения). В 1944 году Мореншильд получает диплом геолога-нефтяника в Техасском университете в Остине, где ФБР отмечает уже его прокоммунистические настроения. Легко сходящийся с людьми светский дворянин-бонвиван имеет много знакомых среди сливок американского общества. Так, он знает семью Бувье, где подрастает очаровательная дочка Жаклин. В записной книжке Мореншильда был телефон техасского бизнесмена Герберта Уокера Буша (причем с его прозвищем, известным только друзьям), который позднее станет директором ЦРУ и президентом США.
После войны Мореншильд много путешествует якобы по делам бизнеса, причем в те страны, которые представляли интерес для американской разведки. В частности, он ездил на Кубу и в Венесуэлу. В 1957 году на деньги правительства США он направляется искать нефть в Югославию. Там его два раза задерживают при попытке приблизиться к острову, где находилась резиденция Тито. После возвращения из Югославии его подробно допрашивает глава далласского подразделения ЦРУ Уолтер Мур. Позднее ЦРУ признало, что на основании бесед с бароном было подготовлено по меньшей мере 10 отчетов разведки. Контакты с Муром Мореншильд продолжает вплоть до своей встречи с Освальдом: они дружат семьями.
Летом 1962 года Мореншильд с женой только что вернулся из путешествия по Центральной и Южной Америке (Георгий якобы хотел развеяться после смерти сына). Правда, в Южной Америке Мореншильд не был. Зато долго находился в Гватемале, как раз в то время, когда ЦРУ готовило там вторжение на Кубу. После возвращения Мореншильд обратился в госдеп, предложив написать отчет о своей поездке для правительства США. Он также собирался писать книгу о своем путешествии (причем намеревался издать ее в том числе и в СССР) и рассчитывал, что предисловие к ней напишет Джон Кеннеди.
Мореншильд был идеальной фигурой для «мягкой обработки» Освальда. Как и Ли, барон слыл нонконформистом и любил эпатировать публику. Он мог прийти на светский раут босиком. Вместе со своей четвертой женой Жанной Фоменко (ее отец служил на КВЖД; после переезда в США бывшая танцовщица стала довольно успешным модельером женской одежды) он разъезжал по Далласу в кабриолете в одних плавках. В далласской русской эмиграции он числился левым, потому что был атеистом и полагал, что для некоторых стран коммунизм вовсе не так и плох.
Видимо, ЦРУ, получив отчет ФБР о допросах Освальда, попыталось обработать его через русскую эмиграцию. Но люди типа Буэ для этой цели не подошли. А вот Мореншильд был как раз тем, кто мог подобрать к «марксисту» Освальду ключик. Перед своим загадочным самоубийством в 1977 году (Мореншильду как раз намеревались вручить повестку для дачи показаний перед комитетом конгресса по покушениям) барон признался, что Мур лично попросил его присмотреться к Освальду. Ослушаться барон не мог, так как ему предстояла командировка в Гаити по линии одного из правительственных агентств США. Без санкции американских спецслужб она была невозможна.
До сих пор непонятно, как Мореншильд познакомился с Ли. Версия барона состоит в том, что он просто приехал к Освальдам со своим знакомым полковником Орловым, узнав их адрес от Буэ в сентябре 1962 года. Орлов, правда, утверждал, что Освальд и Мореншильд уже были знакомы. Во всяком случае, в кратчайшие сроки барон приобрел подавляющее влияние на Освальда. Он просто по-настоящему интересовался жизнью и политическими взглядами техасского парня и тот, как вспоминал Мореншильд, «расцветал». К тому же Мореншильд в семейных спорах часто становился на сторону Ли (он сам, кстати, тоже поколачивал одну из своих предыдущих жен). Марина вспоминала, что Мореншильд был единственным человеком, советов которого Ли беспрекословно слушался.
Георгий и Ли часами говорили о политике. Оба симпатизировали Кубе и лично Кастро. Оба критиковали американских правых и поддерживали движение за гражданские права негров. Оба восхищались Хрущевым за его прямоту и крестьянский юмор. Однако в отличие от бесед с другими эмигрантами Ли не стремился огульно защищать Советский Союз. Наоборот, сравнивая материалы американской и советской печати об одних и тех же событиях, Освальд часто становился на американскую сторону.
Особенно много о политике барон и бывший морпех говорили, естественно, в октябре 1962 года, когда мир стоял на грани ядерной войны из-за Карибского кризиса. Показательно, что если раньше Ли отзывался о президенте Кеннеди положительно (молодой, динамичный лидер, сочувствующий требованиям темнокожего населения и стремившийся наладить контакты с СССР), то теперь он резко критиковал американского президента за антикубинский курс.
В короткое время Мореншильд стал единственным близким другом Ли, и тот, естественно, отдал посмотреть ему свои заметки о России. В свою очередь записки эти стали достоянием ЦРУ. Причем Мореншильд подстраховался. Якобы как-то раз, когда он вернулся домой, он обнаружил, что в его столе рылись и кто-то делал пометки карандашом на его бумагах. Барон даже написал своему другу в ЦРУ письмо на сей счет, но тот, естественно, был ни при чем. Барон вернул Ли его записки и порекомендовал опубликовать их (правда, после покушения на Кеннеди Мореншильд говорил, что взглянул на произведение Освальда мельком и ничего интересного там не обнаружил).
После знакомства с Мореншильдом в жизни Освальда происходят странные перемены. Появляется какая-то секретная сторона его вроде бы обычной жизни. Все началось со встречи у Освальдов в воскресенье 7 октября 1962 года. Помимо Буэ, Меллер, еще одной эмигрантки Елены (Лели) Холл и Маргариты Освальд (это был последний раз, когда она видела Ли до покушения на Кеннеди) там были и супруги Тэйлор (Александра Тэйлор была дочерью Мореншильда). Неожиданно Освальд сказал, что его уволили с работы, так как работа эта с самого начала была временной. На самом деле Освальдом были довольны и никто его увольнять не собирался. Тем не менее было принято решение, что Ли надо искать работу в Далласе (примерно 30 миль от Форт-Уорта), так как в этом более крупном городе больше перспектив. Эмигранты посоветовали Освальду ехать в Даллас одному, а Марина с ребенком пока поживет в разных эмигрантских семьях. Когда же Ли найдет работу и жилье, он заберет ее.
Освальд не возражал. На следующий день он как ни в чем не бывало пришел на работу, отработал полный день и вечером уехал на автобусе в Даллас. На фирме очень удивились, когда обычно дисциплинированный сотрудник не появился во вторник. Но потом пришло короткое письмо Освальда с просьбой перевести причитающуюся ему зарплату на почтовый ящик в Далласе. Почтовый ящик2915 был открыт Освальдом 8 октября на главном почтамте Далласа и использовался им под разными фамилиями до 14 мая 1963 года. Здесь Освальд впервые использует псевдоним «Алек Хиделл». «Алек» бесспорно отражает неформальное имя Освальда в СССР. Насчет фамилии «Хиделл» есть разные версии. Возможно, она происходит от глагола to hide (Hidell), то есть «прятаться». Примерно похоже (Heindell) звали одного из сослуживцев Освальда по Корпусу морской пехоты. А может быть, псевдоним связан с именем Фиделя Кастро.
Зять Мореншильда Тэйлор утверждал потом, что барон организовал переезд Освальда в Даллас, помог ему найти работу и, возможно, даже дал денег. Во всяком случае, в течение октября 1962 года ни Марина, ни Роберт, ни эмигранты практически не знали, где живет Ли. Они даже шутили, что он спит на скамейках в парке. Сам Освальд потом называл этот период своей жизни подпольем. По крайней мере, свои адреса, которые Освальд называл знакомым эмигрантам, были ложными.
В чем же причина странного ухода Освальда в подполье? Некоторые исследователи, в основном сторонники версии об убийце-одиночке, пишут о всегда присущей Освальду черте: стремлению к секретности, тяге к приключениям и так далее. Но если мы вспомним поведение молодого парня в Минске, то КГБ так и не смог обнаружить в нем ничего тайного или подозрительного. Освальд, например, никогда даже не просил установить в его квартире телефон. Да и до октября 1962 года в Форт- Уорте ничего странного в поведении Освальда не было. Псевдонимами он не пользовался, почтовых ящиков не заводил, а если и лгал насчет своего прошлого, то только ради того, чтобы найти работу.
Почтовый ящик, тем более на другую фамилию, обычно заводят для получения какой-либо конфиденциальной информации. Похоже, что с октября 1962 года Освальд опять начинает играть роль некоего агента-провокатора американских спецслужб под контролем Мореншильда и его хозяев. Эту версию подтверждает и необычная работа, которую получил Освальд в Далласе.
9 октября 1962 года он появился в далласском отделении техасской комиссии по занятости и произвел там очень хорошее впечатление: вежлив, опрятно одет, может четко выражать свои мысли. Освальд сказал, что во время военной службы занимался фотографией (он солгал) и хочет получить работу именно по этой специальности. Сначала его послали в одну архитектурную фирму, но там его не взяли курьером, потому что Ли был заинтересован в перспективе карьерного роста. 11 октября Освальда для собеседования пригласили в компанию «Джаггарс-Чайльз-Стоуэлл» (Jaggars-Chiles-Stovall). После 15-минутной беседы, в которой Освальд соврал, что его уволили из корпуса морской пехоты с почетом, его взяли учеником фотографа-печатника за 1,35 доллара в час.