Всего за 259.9 руб. Купить полную версию
Остальная площадь усадьбы была занята несколькими жилыми и нежилыми строениями, где находились многие популярные во второй половине XIX в. заведения. Так, многим была известна школа гимнастики и фехтования Якова Пуаре, которую, в частности, посещали Л. Н. Толстой и А. В. Сухово-Кобылин. В здании школы на временной сцене ставились спектакли, в которых принимали участие его красавицы дочери, а позднее многие из любителей-артистов вошли в хорошую труппу Художественного кружка.
В одном из зданий на участке, в том длинном двухэтажном неказистом строении (№ 4), которое до весны 1984 г. стояло на месте современного здания для "Совмортранса" (проект русских и австрийских архитекторов В. В. Колосницына, М. В. Окуневой, П. Ляйбетседера, П. Хабрика и др.), выстроенного в 1995 г., квартировал в 1832–1834, 1835 и 1837 гг. В. Г. Белинский. Неблагонадежного студента исключили из университета, и он нашел приют у дальнего родственника, жившего в доме Касаткина-Ро стовского. В последующие годы жизнь Белинского здесь была, как правило, связана с бедственными для него событиями. И. И. Лажечников писал о доме, где жил Белинский: "Он квартировал в бельэтаже, в каком-то переулке между Трубой и Петровкой. Красив же был его бельэтаж! Внизу жили и работали кузнецы. Пробираться к нему надо было по грязной лестнице; рядом с его каморкой была прачечная, из которой беспрестанно неслись к нему испарения мокрого белья… я спешил бежать от смраду испарений, обхвативших меня… скорей, скорей на чистый воздух, чтобы хоть несколько облегчить грудь от всего, что я видел, что я прочувствовал в этом убогом жилище литератора, заявившего России уже свое имя". На доме - свидетеле жизненных невзгод великого русского критика - 10 февраля 1956 г. была открыта мемориальная доска с его барельефом.
Статус мемориального не спас дом Белинского от разрушения: доску сняли, и здание в 1984 г. снесли, обещая построить в точности такое же, что, как мы сейчас видим, почти исполнилось. Действительно построили, но не совсем такое, какое было.
Еще один переулок в этих местах - Крапивенский. Название его связывают с зарослями крапивы, якобы особенно буйно росшей здесь. Однако в Москве переулки обычно назывались по фамилии наиболее заметного домовладельца. В документе 1749 г. упомянут некий коллежский асессор Алексей Крапивин, живший тут, - возможно, от его фамилии и произошло название переулка. Он назывался также Сергиевским и Старым Серебреницким - по церкви Сергия Радонежского, называвшейся в патриарших книгах 1625 г. "что в Старых Серебрениках", что говорит о поселении здесь мастеров серебряного дела. Бытовало название и "что в Новых Сторожах", то есть там, где жили переселенные сюда, возможно, дворцовые сторожа. Называлась она и просто "у Трубы", той самой, через которую протекала Неглинная в стене Белого города. В 1652 г. она числится деревянной, а каменной названа в 1658 г. В XVIII в. церковь неоднократно перестраивалась: в 1702 г. с юга пристроили придел Усекновения главы Иоанна Крестителя, потом - с севера Никольский придел, и в 1749–1752 гг. появились восьмерик над основным четвериком и колокольня, которая была снесена в конце 1930-х гг., от которой оставался лишь низкий нижний ярус. Церковь служила семейной усыпальницей князей Ухтомских. В 1883 г. Сергиевский храм был передан Константинопольскому патриаршему подворью (то есть представительству патриарха в России), которое построило в 1887–1890 гг. около него доходные дома. Проек тировал их архитектор С. К. Родионов, использовав мотивы романского зодчества, ассоциируя их с Крестовыми походами на Ближний Восток, а также мотивы византийской архитектуры и мусульманской орнаментики. На фасаде со двора сохранились закладные доски с трудночитаемым текстом.
Напротив этих зданий находится скромный жилой дом (№ 3), появившийся здесь между 1817 и 1845 гг., - это образец небогатого жилого дома в стиле ампир. В 1840-х гг. он принадлежал известному тогда театральному художнику И. Н. Иванову, автору занавеса нового Большого театра, открывшегося 6 января 1825 г., декораций и создателю многих театральных машин.
В Крапивенский переулок выходила и часть большого владения князей Одоевских (№ 2/26), которая перешла к ним от князей Львовых после женитьбы князя Сергея Одоевского на княжне Елизавете Львовой. Это была барская усадьба с большим каменным домом в центре, садом и прудом. Во второй половине XIX в. усадьбу постигла судьба многих крупных дворянских владений в городе: перейдя в другие руки, старинные палаты сносятся, сады вырубаются, пруды засыпаются и все застраивается доходными домами.
Эта усадьба тоже была застроена скучными длинными жилыми зданиями, но старый дом во дворе сохранился. В пожар 1812 г. он не пострадал, ибо в нем квартировал начальник штаба наполеоновской армии маршал Л. Бертье. Правда, дом сохранился измененный и надстроенный, а на месте пруда сейчас каток общества "Динамо". Каток существовал и до 1917 г., он был когда-то катком Императорского речного яхт-клуба и считался лучшим в городе. На нем проводились чемпионаты России, и в том числе первый, на котором победил известный конькобежец Александр Паршин, пробежавший 3 версты (соревновались на такой дистанции; с 1908 г. первенство разыгрывалось на трех дистанциях - 500, 1500 и 5000 метров) за 7 минут 21 секунду.
В домах на этом участке жили медик П. Л. Пикулин, в 1882–1887 гг. - композитор и музыкальный педагог П. И. Бларамберг, в 1886–1888 гг. - артист В. Н. Давыдов, в 1890-х гг. находился театр "Альказар" и книгоиздательство В. М. Саблина. В 1940-х гг. жил конструктор авиационных двигателей А. А. Микулин, разработавший стройную систему оздоровления, в 1960-х гг. - писатель Г. П. Шторм.
По ту сторону Неглинной улицы переулки круто взбираются вверх на берега спрятанной реки. В 1932 г. они получили одинаковые имена, различаясь только номером: 1-й Неглинный, 2-й Неглинный, 3-й…
Начнем описание этих переулков с Сандуновского, названного по фамилии актеров, владельцев большого земельного участка, которые построили в 1808 г. Неглинные бани, прозванные Сандуновскими.
В Петербурге славилась певица Елизавета Семенова, по сцене Уранова (названная так Екатериной II по имени недавно открытой планеты), обладавшая великолепным меццо-сопрано, диапазон ее голоса простирался почти до трех октав, и она с ума сводила своих многочисленных поклонников. За ней начал ухаживать богатый и могущественный вельможа граф Александр Андреевич Безбородко. "Он не был женат, - рассказывает современник, - и беспереводно имел на содержании актрис и танцовщиц, которые жили в другом доме; в летнее время на даче его на Выборгской стороне бывали большие пирушки с пушечною пальбою, на которые, кроме его любимой красавицы, приглашаемы были его угодники, им взысканные и обогащенные, по большей части также с любовницами".
Но, однако, на этот раз нашла коса на камень. Уранова любила артиста Силу Сандунова, и Безбородко решил выслать его из Петербурга, но она решилась на смелый поступок: играя в опере, она с блеском закончила финальную арию, упала на колени перед ложей Екатерины и со словами: "Матушка царица! Спаси меня, спаси!" - протянула ей письмо, в котором рассказала все, что было. Екатерина сильно разгневалась, приказала обвенчать Уранову и Сандунова, но… жалует царь, да не жалует псарь, и Сандуновых не переставали преследовать "тьмочисленными" мелкими, но весьма чувствительными придирками три долгих года, пока они наконец не уехали в Москву.
Актер Сила Николаевич Сандунов происходил из грузинского дворянского рода Зандукели и славился в Петербурге и Москве мастерским исполнением комических ролей. Переехав в Москву, муж и жена совместно приобрели участок на берегу Неглинной и выстроили на нем бани, ставшие вскоре очень популярными. В конце XIX в. бани перешли во владение В. И. Фирсановой. Получив наследство после отца, богатого лесопромышленника и владельца многих домов в Москве, а также Середникова, известного подмосковного имения Столыпиных, Вера Ивановна заводит роскошные бани, ставшие очень популярными в Москве. В 1894–1895 гг. по проекту архитекторов Б. В. Фрейденберга и С. М. Калугина строится целый комплекс по Неглинной улице и между Сандуновским и Звонарским переулками, обошедшийся тогда в 2 миллиона рублей. Во внутреннем корпусе, за двориком, располагались отдельные номера, а в здании позади - 5– и 10-копеечные общие отделения. В корпусах, выходящих в переулки, находились квартиры. Сандуновские бани, как и Центральные, считались лучшими в Москве. Для них был специально проложен водовод до Москвы-реки и сооружена насосная станция. Здание ее, занимаемое сейчас посольством, сохранилось на Пречистенской набережной. В здании же по Неглинной улице находились торговые помещения со знаменитым нотным магазином П. И. Юргенсона на втором этаже. Юргенсоновское издательство, основанное в 1861 г., было крупнейшим в России, в его каталоге приводилось 35 тысяч названий. Магазин этот, продержавшийся много лет, к сожалению, не выдержал конкуренции и закрылся в августе 2003 г.
