Раздался сигнал, двинулась стройная казачья лава в атаку. Свищут плети, посылая коней, и вот уже скачут через ров, карабкаются по скользкому скату крепостной ограды. В толпе не выдерживают, кричат, поощряют своих, соболезнуют упавшим.
- Ой, батюшки светы родимые, глянь, да что это, никак наш Пашка Кривянсков упал с коня!.. Ить это его конь бежит.
- Расшибся никак.
- Ничего… Вскочил… На ногах стоит… Бежит!.. Доспевает!..
- Он и пеший в раз потрафит…
- Так его!.. Так его!.. Дай ему раза!.. Да покрепче…
- Не по ладному бьет… Штрахвовать надо-ть таких. Это ему не татарин.
- Егорка на пегом у самого знами свалился.
- Тоже ить не пущают… Не отдают свого дурно.
- Котору атаку отбили, а все идут.
- К чему судьи присудят…
- Не взяли крепости…
- Вот те на!.. Не взяли! Как же оно то будет?..
- Ить казачья крепость" то оказалась, как ее возьмешь?..
Кончился бой. Идет сговор между старыми казаками "с носа по алтыну" - в кабак водку пить.
Жены недовольны. В открытые окна кабака гремит по всей станице слышная песня казачья. Услышит в той песне; казачка голос мужа, накинет платок и спешит выручать мужа из пьяной гульбы. И, если выручит - плати штраф - выставляй честной компании водку на два алтына…
В воскресенье, на масляной - отбой… На станичном майдане в круг поставлены столы и скамьи, навалена закуска - баранина, тарань, осетровые балыки, икра, соленые арбузы, хлебы, чего только нет! Стоят жбаны и сулеи с вином и пивом, с медами и винами заморскими из набегов привезенными. Ватаги собираются к столам со своими атаманами и знаменами… Женщины и дети стоят поодаль: - не место женщине на казачьей беседе…
Собрались, устроились за столами/ Станичный атаман встает и снимает шапку. Встают все казаки и обнажают головы. Седые, лысые, черноволосые головы с примасленными волосами блестят на зимнем низком солнце.
Разобрали чары. Примолк круг станичный. Атаман возглашает:
- Про здравие Царя и Великого Князя Московского!
Молча пьют. Хотя и теснит порою Москва и обижает вольных людей, называет их "татями" - не помнят той обиды казаки, знают за кого по степи стоят, где государское дело вершат.
- Про здравие Войскового Атамана!..
- В час добрый!..
Выше поднимает чару атаман.
- Про здравие всего Великого Войска Донского!.. Радостно зашумел круг…
- Про здравие честной станицы!.. Садись, атаманы молодцы…
Ушло за снежную степь зимнее солнце. Близок конец "прощеного" дня. Темнеет на площади. Глуше пьяное бормотание толпы. Негромко и будто печально ударил у станичной часовни колокол: - зовет к покаянию.
Все встают, поворачиваются лицом к востоку, где в синеющей ночной дымке таинственным фонарем загорается вечерная звезда. Все крестятся и по одному один за другим подходят к атаману, друг к другу, протягивают руки, целуются.
- Прости, атаман, Христа ради, в чем согрешил…
- Бог простит…
- Прости, дед Алпатыч…
- Прости, брат Корней…
Попрощались, притихли. Хмель вылетел из буйных голов. Раздается команда:
- Знамена к относу!..
Хрустят по снегу сапоги. В темноту станичных проулков между заиндевелых плетней казачьих базов уходят знамена.
Так шуткой-игрою, так полным повиновением даже и в самых играх, старые казаки готовили из себя тот рыцарский безстрашный народ, готовый для боя, жаждущий славы казачьей, не страшащийся смерти, глубоко верующий в Бога, знающий свое великое назначение, готовый за себя постоять.
Сегодня - игра… Завтра набег, поиск, далекий поход и новые страны, откуда, может быть, никто не вернется…
Глава VII
Кто был Ермак? Песни-былины. Купцы Строгоновы на реке Каме. Поход Ермака в Сибирь. Бой с царевичем Маметкулом у урочища Бабаган. Бой 22-го октября 1581-го года у городища Атика мурзы. Взятие города Сибири. Посольство Ивана Кольцо к Царю Иоанну Грозному. Смерть Ермака 6-го августа 1584 г.
Самым ярким представителем Донских гулёбщиков-землепроходцев, со славой, уже не донской и русской, но славой мировой является Ермак Тимофеевич.
Кто был Ермак? Его имя, его подвиги так опутаны легендой, сказкой, былинной песнею, что разобраться в том, откуда родом был Ермак, был ли он на Дону пришельцем, или был "прирожоным" казаком нет возможности. Как семь греческих городов спорили о том, какой из них был родиной Гомера, так не одна русская, - да что русская, но и варяжская окраина приписывали себе честь быть родиной Ермака.
Подобно тому, как это бывает с лицами, далеко выделившимися среди современников, когда их жизнь изображается уже в песнях-былинах, сказках и смутных, далеких воспоминаниях, как например, Киевский князь Владимир, крестивший всю Русь в православную веру воспет в былинах, окруженный богатырями русскими Ильей Муромцем, крестьянским сыном, Добрыней Никитичем и Алешей Поповичем и весь овеян сказочным вымыслом - так случилось и с Ермаком.
Песня-былина то посылает Ермака в смелый морской поиск в Азовское море, то приписывает ему подвиг взятия с Донскими казаками города Казани, то описывает его грабежи на Волге, причем Ермак оправдывается перед грозным царем Московским и говорит:
- Ой ты гой еси, надежда православный Царь!..
Не вели меня казнить, да вели речь говорить:
Как и я то Ермак, сын Тимофеевич,
Как и я то гулял ведь по синю морю,
Что по синю морю, по Хвалынскому,
Как и я то разбивал ведь бусы корабли,
Как и те корабли все не орлёные,
А теперича, надежда, православный Царь
Приношу тебе буйную головушку
И с буйной головой царство Сибирское!
Где же правда? Исторические изыскания скупо и неопределенно говорят о прошлой жизни Ермака. О Ермаке молодом, времен Казанского похода и поисков по Волге и морю Хвалынскому ничего у летописцев не говорится. Самое имя "Ермак" подвергнуто оспариванию. Такого православного имени кет. В песнях Ермака иногда называют Ермолаем Тимофеевичем, но был он действительно Ермолаем, по прозвищу Ермак, или нет, кто скажет точно? В историю он вошел во всяком случае с именем Ермака.
Донские казаки того времени, второй половины XVI века, не имели летописцев, и не дошло до нас никаких писаний. О Ермаке мы узнаем из русских источников, из записей, сохранившихся в делах купцов Строгоновых, из Московских "списков" и показаний летописцев.
Вскоре после завоевания Казани (в 1552 году) - царь Иоанн IV Васильевич продвинул Московские владения вверх по реке Каме в Пермскую землю. Обремененному заботами на севере, где теснили шведы и на западе, где были войны с ливонцами и поляками царю было не под силу управиться самостоятельно с новоприобретенными землями. Нашлись предпримчивые люди, казачьего склада, купцы Строгоновы. Они получили от Царя большие земляные угодья в Уральских горах, право строить крепости, иметь свои наемные войска для. защиты их горных и иных промыслов.
Основатели Строгоновского городка Яков и Григорий Строгоновы умерли, не решившись перешагнуть через каменный пояс - Уральские горы. Наследники их - меньшой брат Семен и сыновья Максим Яковлевич и Никита Григорьевич встретились с Ермаком.
Какая была между ними беседа, где и как она произошла - можно только догадываться. Купцы Строгоновы поняли и оценили смелого гулёбщика-завоевателя с орлиным полетом мысли, восхитились его предложением завоевать Сибирь и обещали ему поддержку казной, продовольствием, оружием, порохом и войском.
Глухою осенью 1579-го года Ермак с ватажными атаманами Иваном Кольцо, Яковом Михайловым, Никитой Паном и Матвеем Мещеряком и с пятьюстами казачьей вольницы поднялся на лодках по реке Каме и пригрянул к Строгоновым.
Полтора года готовились к походу. Строгоновы усилили Ермакову дружину тремя стами своих наемных воинов: - русских, немцев, татар и литовцев, дали проводников и переводчиков. Весною 1581-го года отряд Ермака - 840 человек - по современному - один батальон - пошел на ладьях вверх по реке Чусовой до устья реки Серебряной и дальше по реке Серебряной до Сибирской дороги. Здесь Ермак заложил крепость "Кокуй-город", поставил в ней гарнизон, сложил запасы, словом, - заложил то, что в науке стратегии называется "базой", эту базу он связал с главной - Строгоновским поселением.
Отсюда по реке Туре казаки пошли в Азию. В одном из татарских улусов казаки захватили в плен татарского князя Мирзу Таузака. Ермак обласкал пленника, распросил его о Сибирском царстве, которым в ту пору правил царь Кучум и отпустил Таузака на волю.
Таузак отправился к Кучуму с известием, что идут на Сибирь никогда раньше невиданные "белолицые" люди, имеющие страшное оружие, бьющее огнем, громом и дымом…
Кучум направил против маленькой дружины Ермака многочисленную конницу под начальством царевича Маметкула.
Ермак, шедший на ладьях по реке Тоболу получил от своих разъездов донесение, что у урочища Бабаган собраны несметные силы татарской конницы.
Ермак высадил казаков из лодок и приготовился к пешему бою.
Густым строем, дикой ордой, с неистовыми криками, махая над головами саблями кинулись татары на казаков. Те подпустили их на сто шагов и встретили дружным огнем из пищалей и аркебузов. Не видевшие никогда огневого боя, полудикие татарские лошади остановились, закинулись, повернули и помчались назад. Пули и стрелы поражали их. Произошло смятение. Маметкул остановил свои полки, снова устроил их и повел в атаку. Атака была опять отбита ружейным огнем с огромным для татар уроном. Три раза Маметкул повторял бешеные атаки, но ни разу не смог врубиться в казачий строй. Он отступил. Ермак возвратился на лодки и продолжал итти по Тоболу.