Всего за 134.9 руб. Купить полную версию
– Ну? – нетерпеливо подгоняла его девушка. – Дальше-то что? Позвонил незнакомый мужик. И что сказал?
– Попросил к телефону Татьяну Сергеевну. Я сказал, что она уже спит, а он тогда спросил, с кем разговаривает. Я ответил, что с ее сыном. А он почему-то так удивился и спрашивает: "Женя?" – "Да, – говорю, – Женя". И тут он трубку бросил, прикинь! А может, просто разъединилось, не знаю…
– Ну и зачем ты мне все это рассказал?
– Не знаю, – повторил парень. – Просто странный какой-то звонок. Тебе не кажется?
– Мне кажется, тебе нужно выспаться, а утром позвонить Черепашке и во всем честно признаться, не дожидаясь собственных похорон, – последовал жесткий ответ. – Все, спокойной ночи.
Некоторое время парень еще стоял с трубкой в руках и слушал короткие гудки. Потом он нажал на рычаг, принялся было набирать номер, но, передумав, отправил трубку на место и безвольно уронил голову на грудь. Так и просидел он в кресле до самого утра. И лишь когда за окном начало уже светать, парень поднялся на ноги и, плохо управляя затекшим от неподвижного сидения телом, поплелся в свою комнату. Голова гудела, шея болела так, что он не мог ею пошевелить. Парень решил часик поспать, а потом сделать то, что должен, просто обязан был сделать.
6
Вначале этот звонок вплелся каким-то образом в ее сон. Лишь спустя минуту или две Черепашка поняла, что звонит телефон. И звонит не во сне, а в самой что ни на есть реальной жизни.
– Люся, привет! – услышала она в трубке незнакомый мужской голос. – Это Алеша. Ты меня не узнала? А я уже в школе у тебя был… – тараторила трубка. – Твоя подруга, ну, эта черненькая, Луиза, кажется, сказала, что ты болеешь и чтобы я тебя ни в коем случае не беспокоил…
– Алеша? – переспросила Черепашка. Тяжелые и медленные спросонья мысли никак не желали проясняться.
– Ну да, Алеша… Сын вашего участкового, Пал Палыча…
– А-а-а, – наконец-то она поняла, с кем разговаривает. – А зачем ты в школу ко мне пошел?
– Ну я же не знал, что ты дома… Хотя, конечно, мог бы и догадаться. Вообще-то я тебе звонил примерно час назад, но к телефону никто не подошел, – принялся оправдываться Алеша.
– А чего это я тебе так срочно понадобилась? – спросила Люся.
В эту секунду она почувствовала безотчетное раздражение и, по всей видимости, не смогла его скрыть, потому что Алеша вдруг начал активно извиняться:
– Ты прости меня, пожалуйста. Я бы ни за что не стал тебя беспокоить, но это действительно важно. Можно, я к тебе зайду на пять минут? Нам необходимо поговорить.
– Лично я такой необходимости не вижу, – не слишком-то любезно отозвалась Черепашка.
Сейчас ей никого не хотелось видеть, а тем более разговаривать с кем бы то ни было на важные темы. Но ее собеседник проявил неожиданную настойчивость:
– Люся, это правда очень важно, – сказал он, выделив интонацией слово "правда".
– Ну ладно, – сдалась она после секундного колебания.
Они попрощались, и Черепашка отправилась в ванную.
Приводя себя в порядок (все-таки ей не хотелось предстать перед Алешей растрепанной и неумытой), девушка думала о человеческой бестактности. Вот взять хотя бы этого Алешу. Знает же, что у нее случилось, и к тому же Лу сказала ему: Люся болеет… Но его ничто не в силах остановить. Он готов в буквальном смысле слова идти по трупам. Сейчас припрется и начнет выворачивать перед ней душу наизнанку: дескать, он никогда в жизни не встречал такой девушки и так влюбился, что и сон, и рассудок потерял, и что жить теперь без Черепашки не может, и что даже если она не сможет ответить ему взаимностью, то пусть хотя бы знает, что живет на свете светловолосый паренек по имени Алеша, который ради нее готов… И все такое в таком вот пафосно-романтическом тоне.
Почему-то Черепашка была на сто процентов уверена, что услышит сейчас что-нибудь именно в таком духе. А ей так не хотелось этого! Так это было бы некстати! Может быть, опередить его? Вот заходит Алеша в квартиру, протягивает ей букет алых роз (Люся была уверена, что парень непременно подарит цветы), а она ему с порога утюгом в грудь: "Шел бы ты, Алешенька, со своими цветочками куда подальше! И так тошно, а тут еще ты со своей неземной любовью!"
Когда раздался звонок в дверь, Черепашка уже так накрутила себя, что ей потребовалось усилие, чтобы сдержаться и не наговорить парню с порога гадостей. Хорошо, что у Люси все-таки хватило ума не сделать этого. Впрочем, едва она взглянула на Алешу, как желание рубить правду-матку само собой улетучилось. В глазах Алеши читалась такая неподдельная тревога, что Люся первая спросила:
– Что случилось?
– Только ты постарайся не волноваться, – торопливо начал Алеша, словно боялся, что его прогонят и не дадут сказать то, зачем он сюда пришел. – Давай пройдем куда-нибудь. Сядь. В общем, ничего не случилось… Понимаешь, ты думала, что случилось, а на самом деле ничего не случилось.
– Ты бы не мог выражаться яснее, – попросила Люся, наблюдая за нервной, чересчур бурной жестикуляцией своего гостя.
– Да-да, конечно, – поспешно согласился он и тут же снова заговорил загадками: – Бывают всякие ошибки… Никто от этого не застрахован… Хуже, когда наоборот… Но мы же еще не знаем, почему так произошло…
– Что? Что произошло? Или ты немедленно скажешь мне, в чем дело, или… – повысила голос Черепашка, но Алеша перебил ее неожиданным, даже ошеломляющим заявлением.
– Женя Кочевник жив, – выдохнул он и уставился на Люсю немигающим взглядом.
– Как? Что за шутки дурацкие?! – не своим голосом заорала Люся. – Убирайся отсюда! Немедленно уходи! Ты слышишь, что я сказала?
– Не кричи, – тихо попросил Алеша, – выслушай меня спокойно. Отец навел вчера по своим каналам справки, и выяснилось, что в загсе того района, где жил, вернее, живет Женя, – поспешно поправил себя Алеша, – его смерть не зарегистрирована…
– Ну и что с того? – перебила Черепашка. – При чем тут загс?
– Загс – это запись актов гражданского состояния, – терпеливо принялся растолковывать Алеша. – И как это ни дико звучит, но смерть тоже является актом гражданского состояния, и без свидетельства о смерти, выданного загсом, ни о каких похоронах не может быть и речи.
– Ерунда, – поправила очки Люся. Сейчас она уже немного оправилась от шока и говорила почти спокойно: – Может, они сегодня за этим свидетельством пойдут. Похороны-то в пятницу.
– Отец тоже так подумал, хотя это и странно – назначать день похорон, не имея на руках свидетельства о смерти. Обычно его берут сразу же… Ну, по ряду причин, – замялся парень. – Не стоит сейчас вдаваться в такие подробности. Так вот отец, выяснив это странное обстоятельство, решил позвонить Жене на квартиру.
– Ну и что? – напряглась Черепашка.
Теперь она сидела, выгнув спину, и с широко раскрытыми глазами ловила каждое Алешино слово.
– Трубку взял Женя, – услышала Люся тихий ответ.
– Это какая-то ошибка! Женя умер! И откуда твоему отцу известно, что это был он? – снова сорвалась на крик Черепашка.
– Когда отец услышал в трубке мужской голос, то попросил, чтобы позвали Татьяну Сергеевну. Парень ответил, что она уже спит. И тогда отец спросил: "А с кем я разговариваю?" И он ответил: "Это ее сын". – "Женя?" – решил уточнить отец. И парень ответил утвердительно. Вот и все…
– Не верю, – тихо, почти одними губами прошептала Черепашка.
– Значит, ты полагаешь, что отец наврал?
– Да нет же! – так и подскочила на стуле Люся. – Наверное, это кто-то из Женькиных друзей остался ночевать там, чтобы побыть с Татьяной Сергеевной…
– И зачем же, по-твоему, кому-то из них представляться Женькой? Шутка такая, что ли?
– Я не знаю, – опустила голову Черепашка. – Но такого не может быть… Ко мне же в школу приходил Димка, и день похорон уже был назначен. А если… если Женька жив, – резко и как-то по-птичьи вскинула голову Черепашка, – то что все это тогда означает?
– Вот это я и собираюсь сегодня выяснить. Если ты, конечно, не против, – добавил Алеша, опускаясь перед Черепашкой на корточки.
Люся молчала. Так и не дождавшись ответа, Алеша встал и направился к телефону.
– Кому ты собираешься звонить? – спросила Люся, хотя ответ ей был заранее известен.
– Если ты не хочешь, я не буду предпринимать никаких шагов.
Но Люся промолчала, и Алеша стал набирать номер, нажимая на маленькие, подсвеченные зеленым светом кнопки.
Люся напряженно ждала, не спуская с Алеши глаз, а он стоял, прижимая трубку к уху, и тоже смотрел на нее. Прошло минуты две, прежде чем парень повесил трубку.
– Никто не берет, – сообщил он.
– Что же теперь делать? – растерянно и совсем по-детски спросила Черепашка.
– Ты знаешь, – Алеша понизил голос почти до шепота, – только не обижайся, ладно?
– Попробую, – неуверенно отозвалась Люся.
– У меня сложилось такое впечатление, что твоя подруга… – Тут парень замялся, почесал в затылке и выдал на одном дыхании: – В общем, я почти уверен, что эта твоя Лу обо всем знает.
– Да как ты… Как ты можешь так говорить?! – задохнулась от гнева Черепашка. – Да если хочешь знать, Лу – моя самая близкая подруга! И если ты позволишь себе еще хоть одно слово ее…
– Позволю, – не грубо, но твердо перебил Алеша. – Вспомни, как странно она себя вчера вела! – И продолжил, взглянув на притихшую Черепашку: – Почему, по-твоему, она так не хотела, чтобы я звонил Жениной маме? И вообще она разговаривала со мной по-хамски. А почему, собственно говоря? Что я ей сделал? Неужели ты не почувствовала, что она во что бы то ни стало хотела, чтобы я ушел?