Всего за 134.9 руб. Купить полную версию
За ужином говорили мало. Черепашка и Женя и вовсе молчали. Лишь Алеша время от времени отпускал короткие замечания, расхваливая незатейливый ужин. Женя не ел. Но от чая отказываться не стал. Люся чувствовала, как он постепенно оттаивает, приходит в себя. В эту минуту она попыталась представит себя на его месте. Вот если бы ей для чего-то потребовался такой обман и она, допустим, решилась бы на него. А потом ее нелепую затею кто-то взял бы и раскрыл. Как бы она себя при этом чувствовала? Ясное дело, хреново! Она тайком, исподлобья, взглянула на Женю. Худые опущенные плечи, тонкая шея, сутулая спина, острые, выпирающие лопатки… В эту минуту он отчаянно дул на чай. Черепашка почувствовала, как новая волна жалости захлестнула ее. Захотелось даже протянуть руку и провести по его коротким, торчащим "ежиком" волосам. Но Люся, конечно, не стала этого делать. Алеша, будто бы прочитав ее мысли, а может, уловив болезненную нежность ее взгляда, сказал, отодвигая от себя пустую чашку:
– Ну, спасибо большое. Мне, пожалуй, пора.
Люся молчала. Женя тоже никак не отреагировал на это заявление.
– Может быть, вам надо поговорить, а я сижу тут… – продолжил свою мысль Алеша, но тут Черепашка его перебила:
– Нет! – Почему-то ей очень не хотелось оставаться с Женей наедине. Представив, что сейчас это может произойти, она даже испугалась. Ведь Женя наверняка снова начнет выяснять отношения. Выпытывать у нее, любит ли она его или нет. А ведь все уже сказано. – Вдвоем пришли, вдвоем и уходите, – сказала она, ничуть не заботясь о приличиях.
Черепашке показалось, что Алешу порадовал ее ответ, в то время как Женька, наоборот, насупился и потребовал, чтобы ему налили еще чаю. Видимо, он все-таки считал, что не все еще выяснено.
И тут Люся поймала себя на мысли, что ей хотелось бы остаться вдвоем с Алешей. Но ведь не могла же она сказать об этом прямо! "И потом, – подумала девушка, – Женьке сейчас и впрямь опасно оставаться одному". В любую минуту парень мог сорваться. Но ведь Алеша ему не нянька, в конце концов!
Невольно, глядя на двух парней, уткнувшихся в чашки, будто этот чай был для них важнее всего на свете, Люся начала их сравнивать. Неожиданное открытие поразило девушку. А ведь они полная противоположность друг другу! Антиподы. Алеша такой правильный, земной, обеими ногами он так крепко стоит на земле, что никакие житейские бури, кажется, не способны покачнуть его. Он волевой, целеустремленный и сильный. А Женька… Женька бесшабашный разгильдяй. Музыкант, одним словом. Он нервный, импульсивный, совсем неуравновешенный… И трудно себе представить, что этот парень сможет быть для кого-то опорой, что когда-нибудь какой-то девушке захочется опереться на его худощавое плечо. Зато Женька – натура артистическая. У него тонкая душевная организация. Он понимает все ее дурацкие шуточки… Алеше вряд ли бы пришелся по душе Черепашкин черный юмор. Впрочем, как знать? Ведь она еще не пробовала при нем шутить. До шуток ли ей было?
"Черный юмор! Вот уж воистину пошутил так пошутил! – подумала Черепашка о нелепой Женькиной выходке. – А может быть, юмор – это все-таки не самое главное? Может, гораздо важнее, чтобы от человека веяло покоем и надежностью. И чтобы в любую минуту ты знала: что бы ни случилось, он всегда придет тебе на помощь. И что с того, что Алеша не пишет замечательных песен? Да он, скорее всего, вообще никаких песен не пишет… Зато он смелый, решительный… Стоп! – оборвала свои же мысли Черепашка. – Чего это я размечталась? Кажется, Алеша не признавался мне пока в любви! И даже дружбы не предлагал. Да он вообще даже не смотрит на меня! А то, что он ради меня потратил столько времени и сил, так это пока ни о чем не говорит. Вернее, говорит только о том, что Алеша порядочный человек, не бросающий слов на ветер. Обещал все выяснить и выяснил… А автограф, который он попросил у нее? И ее плакат, который висел у него на стене? Так, кажется, сказал Пал Палыч? Ну так это другое, – возразила себе девушка. – Мало ли у кого на стене висят ее плакаты! Это же не значит, что при личной встрече обязательно должно возникнуть чувство!" Но внутренний голос нашептывал Черепашке: "Ты ему нравишься! Только слепой может не заметить этого!"
– Ну что, двинули? – обратился Алеша к Жене, когда тот допил чашку чаю.
– Значит, теперь я тебе даже позвонить не могу? – оставив вопрос Алеши без ответа, Женя поднял на Люсю большие серые глаза.
– Почему? – пожала плечами та. – Звони.
Закрыв за ними дверь, Черепашка вернулась на кухню. Она медленно опустилась на табуретку, взглянула в окно. Из подъезда вышли Женя и Алеша.
"Если он сейчас посмотрит на мое окно, то…"
Люся не успела додумать эту мысль, потому что Алеша обернулся, и они встретились взглядами. Но, будто бы испугавшись, парень резко опустил голову и даже, как показалось Люсе, прибавил шагу.
11
– Ну вот мы и дома! – объявил Виктор, распахивая перед Лу дверь.
На секунду сознание девушки прояснилось. Она с силой тряхнула головой и, с трудом разжав губы, пробормотала:
– Я не хочу к вам… Меня мама ждет…
Каждое слово давалось ей с невероятными усилиями. Слушая свой голос, Лу не узнавала его.
– Мама подождет! – сказал Виктор и толкнул Лу в спину так, что та, оказавшись в прихожей, едва удержалась на ногах.
Голова так сильно кружилась, что Лу приходилось держаться за стену. Медленно, на ощупь пробралась она к ближайшему стулу и, убедившись, что тот, в отличие от нее, всеми четырьмя ножками стоит крепко, рухнула на него с тяжелым выдохом. Ее тошнило.
– Где тут у вас туалет? – сглатывая слюну, спросила Лу.
Хозяин подошел к девушке, схватил ее за локоть и чуть ли не волоком потащил к туалету. Лу не сопротивлялась. На это у нее просто не был сил. Откуда-то из самой глубины сознания с отчетливой ясностью выплыла ужасная догадка: "Кажется, влипла!"
– Будет тебе наука, как водку с шампанским мешать, – нравоучительно проворчал Виктор, подталкивая Лу к унитазу. – Да смотри, чтобы не мимо! – напутствовал он девушку, прикрывая дверь.
Через минуту из туалета начали доноситься характерные утробные звуки. Так худо Лу еще никогда в жизни не было. В какую-то секунду она подумала, что так и умрет здесь в обнимку с чужим унитазом. Но, к счастью, этого не произошло. Дверь приоткрылась, и в щель просунулась волосатая рука.
– Выпей! – потребовал Виктор, опуская на пол литровую банку с водой.
– Все? – ужаснулась Лу.
Очистив желудок, Лу потащилась в ванную. Ноги не слушались хозяйку, они попросту отказывались двигаться. В изнеможении девушка медленно сползала по стене на пол. Ощупывая пальцами холодный линолеум, Лу снова подумала, что она влипла. Теперь, когда голова немного прояснилась, она думала только об одном. Только об одном молила сейчас Бога Лу: лишь бы выбраться отсюда живой.
Понемногу к ней начала возвращаться память. Лу вспомнила, как безобразно, развязно, просто отвратительно вела себя в кафе, как безбожно кокетничала с этим Виктором и сама чуть ли не на шею ему вешалась. Теперь понятно, почему он с ней так обращается! Конечно, Виктор подумал, что она из тех девиц, которые выходят под вечер в центр в поисках приключений. Но ведь она не хотела ехать к нему! Лу точно помнила, как отпиралась, когда тот ловил машину. Виктор силой запихнул ее в такси. А оказавшись в теплом салоне, Лу, к своем стыду и ужасу, заснула. И теперь она не представляла, долго ли они добирались до дома Виктора и в каком районе вообще она сейчас находится.
"Сумочка!" – Лу еле сдержалась, чтобы не выкрикнуть это вслух. Она начала озираться вокруг. Из прихожей пробивался неяркий приглушенный свет. Сделав над собой усилие, Лу поднялась и, осторожно ступая, направилась в прихожую. Сумочка валялась на полу. Схватив ее, Лу кинулась в ванную и рывком задвинула шпингалет. Мобильный телефон оказался на месте. Но это открытие обрадовало девушку лишь на какую-то долю секунды, потому что уже в следующий миг она с невыразимой тоской осознала, что даже если и позвонит кому-нибудь, то не сможет объяснить, где находится. Девушка повесила сумку на плечо и принялась умываться. Она умывалась долго, исступленно, будто желала смыть с себя всю налипшую за день грязь.
– Ну где ты там? – послышался из-за двери скрипучий и резкий голос Виктора.
Лу ощутила, как по спине пробежали холодные и крупные мурашки. Это были предвестники ужаса. Девушке хотелось кричать, рвать на себе волосы, расколотить вдребезги зеркало, висящее над умывальником. Но хозяин квартиры, словно уловив ее мысли, потребовал жестко:
– Ты там смотри не наделай никаких глупостей! Выходи давай!
И Лу ничего не оставалось, как выполнить его приказание.
– Если будешь паинькой, – скривив рот в некое подобие улыбки, начал Виктор, едва Лу переступила порог комнаты, – я даже денег дам тебе на такси…
– Пожалуйста, отпустите меня домой, – взмолилась Лу, чувствуя подступивший к горлу комок.
В ответ Виктор расхохотался. Смех у него был омерзительный. От этого смеха у Лу снова закружилась голова. Между тем Виктор разгладил усы, затем скинул с себя куртку и сказал:
– Мне-то ты на фиг не нужна, но я, видишь ли, задолжал тут одному хорошему человеку. Пока ты там блевала и плескалась в ванной, я ему позвонил. Короче, он согласился принять долг, так сказать, натурой… – Виктор сделал паузу, покрутил правый ус и продолжил так, будто речь шла о самых обыкновенных вещах: – Так что выручай, журналистка! Он страсть как любит молоденьких девочек… Такой вот у него бзик. Думаю, ты как раз в его вкусе… Ну-ка покрутись! – неожиданно потребовал Виктор.
– Отпустите меня, – повторила Лу на этот раз, даже не пытаясь сдержать хлынувших слез.
– Крутись! Я кому сказал! – заорал, покрываясь красными пятнами, Виктор.