Всего за 199 руб. Купить полную версию
Лукавством, деньгами и хитростью округлили дубровчане свои владения, присоединив к себе винообильный Пелешац с его прибыльными солеварнями, рыболовецкие острова Млет и Ластово, лесистые островки Шипан и Лопуд, Локруп и Колочеп с удобными бухтами, бережливыми жителями и надежными монахами. Им удалось убедить Порту в своей нейтральности и получить права свободной торговли на всей территории Османской империи, согласившись платить ежегодный "харач".
Хотя с Османской империей Дубровник жил мирно, успокаиваться не приходилось, и город по-прежнему много внимания уделял возведению оборонительных укреплений. Наиболее интенсивное строительство приходится на XIV–XV века, именно тогда крепость приобрела тот вид, который восхищает всех и поныне, сооружение же новых фортов и реконструкция старых продолжались до конца XVII века. До середины XIV века возводились в Дубровнике городские башни, которые снаружи защищали зубцы, а изнутри – ограда из дерева. На их верхних площадках сооружаются "мантелеты" – временные деревянные укрытия для стражи.
Оборонительные работы XV века превратили Дубровник в настоящую крепость, вероятно, именно тогда и возникла поговорка, ставшая впоследствии широко известной: "Когда зайца гонят, он спасается в Дубровнике". Поэт второй половины XV века М.М. Тарханиота писал:
Двойной гордятся стены защитою,
Восходят ввысь; обрывы глубокие
Внизу разверзлись. Так природа
Охраняет город, парящий в небе.
Проектировали Дубровницкую крепость виднейшие архитекторы Италии и Далмации, в числе которых были Дж. да Сиенна и флорентиец М. Микелоцци, более известный под именем М. ди Бартоломео. Он возводит западную и северную стены крепости, а в северо-западном углу, на самом высоком месте крепости, начинается сооружение мощной и красивой башни Минчеты, названной по имени семьи Минчетич, на чьей земле она была воздвигнута. Башня видна отовсюду, и жители Дубровника считают ее не только самой могучей, но и самой элегантной в городе. Заканчивали возведение башни и ближайших частей стен уже по проекту Юрия Далматинца в 1460е годы.
Башня Минчета имеет две смотровые площадки – на первом и втором ярусах. По верхнему краю высокого нижнего яруса стены ее прорезаны квадратными бойницами, а завершение второго яруса украшает изящный резной каменный пояс. Именно башня Минчета всегда изображалась как символ Дубровницкой республики.
С верхней площадки Минчеты хорошо виден форт Ловренац (Святого Лаврентия) – грандиозное крепостное сооружение, воздвигнутое на вершине огромной скалы (37 метров над уровнем моря). Отвесные, заросшие колючим кустарником склоны ее совершенно неприступны. Ловренац возвели еще в XI веке, когда началось строительство дополнительных фортификационных сооружений, впоследствии он постоянно укреплялся и реконструировался. Сейчас жители Дубровника называют этот форт своим "седовласым старцем", на его воротах сохранилась старинная латинская надпись: "Свобода не может быть продана ни за какие сокровища".
По проекту архитектора и инженера А. Феррамолино в XVI веке в Дубровнике был сооружен Ревелин – монолитное, отдельно стоящее укрепление, соединенное со старым Дубровником узким мостом, переброшенным через глубокий ров.
Часть крепостной стены и мост от форта Ревелин
Город пережил многие бури: и чуму, и величайшую свою катастрофу – сильное землетрясение 1662 года, разрушившее красоту и накопленные богатства старинного Дубровника, в котором тогда погибло более половины трудоспособных жителей.
Крепость Дубровника представляет собой сложную систему укрепленных стен и башен-фортов, не случайно город называют "адриатическим Новгородом". Наиболее мощные двойные стены возвели со стороны материка, где велика была опасность нападения. По периметру крепостных стен расположились 14 прямоугольных и полукруглых башен и четыре мощных бастиона. В комплекс крепостных укреплений, как указывалось выше, входят еще два отдельно стоящих форта: Ловренац защищает город с запада, а Ревелин надежно охраняет восточные стены и гавань.
Почти по всей крепостной стене идет широкий проход, огражденный высоким каменным парапетом. Именно здесь в случае нападения находились защитники города, которые могли свободно маневрировать во время боя. С западной стороны располагаются ворота, ведущие в крепость из района Пиле: их так и называют – "Ворота Пиле". Находятся они в невысокой полукруглой башне, и, чтобы приблизиться к ним, надо пройти по невысокому каменному мосту и другому мосту – деревянному и подъемному, который продолжает первый. Ворота Пиле особенно романтично выглядят вечером, когда специальная подсветка четко освещает башенную стену, ее замшелые камни, мост и часть деревьев.
Через небольшой дворик Ворота Пиле приведут вас в старый Дубровник, который сохранился почти неприкосновенным, и недаром его называют "каменным сказанием", "летописью прошлого". Старый город настолько каменный, что на улицах, улочках и в переулках, большинство из которых представляют собой лестницы, не встретишь ни деревца, ни кустика. Только в некоторых дворах из щелей пробивается зеленая жизнь, зато стены самих домов сплошь увиты плющом и другими вьющимися декоративными растениями.
Геометрически правильные крепостные стены Дубровника не производят впечатления грубых сооружений: они, как кружево, срослись с городом, скалами и окрестностями. Кое-где двойные и высокие, где-то узкие и приземистые, отовсюду доступные защитникам, разноликие по силуэтам своих башен, они образуют неповторимую картину красоты и мощи. В начале ХХ века известный французский историк Ш. Диль в своем сочинении "По берегам Средиземного моря" отмечал: "По очарованию своего пейзажа, по тонкому изяществу памятников и по воспоминаниям своей славной истории Рагуза является жемчужиной Далмации". А английский писатель Бернард Шоу говорил: "Тот, кто ищет рая на земле, должен приехать в Дубровник". Здесь всех встречают с распахнутыми объятиями и доброй душой…
Мертвая крепость в Хара-Хото
Легенды о мертвом городе Хара-Хото передавались из века в век, и сейчас уже трудно сказать, кто из европейских путешественников первым узнал о нем. Этот город сменил много названий. Уйгуры называли его Индикутшари, китайцы – Хочжоу (Огненный город), а монголы именовали Хара-Хото. Назывался он и Гаочаном – по имени государства, столицей которого был.
Много преданий слышал об этом городе русский путешественник П.К. Козлов еще во время своей первой экспедиции в Монголию. Его неудержимо влекла к себе тайна мертвого города, но пустыня ревниво хранила эту тайну, а скотоводы-кочевники на все вопросы уклончиво отвечали: "Вы, русские, хотите знать больше нас даже о наших местах".
Многие путешественники и до П.К. Козлова пытались отыскать дорогу к Хара-Хото, но только монголы знали, где находятся развалины города. Однако они никому не хотели раскрывать свои святыни, и потому одного из путешественников местные жители направили по заведомо ложному пути. В 1886 году экспедиция русского путешественника Г.Н. Потанина, пересекая пустыню Гоби, остановилась на отдых в низовьях реки Эдзин-гол. Неподалеку располагалось стойбище монголов, от которых русские узнали о развалинах какой-то крепости, покинутой людьми и засыпанной песками. В записках Г.Н Потанина были лишь сведения о том, что древний город "находится в одном дне пути к востоку от Кунделен-гола". В 1893 году эти места посетил В.А. Обручев, который подробно расспрашивал о руинах древней крепости, но сам их так и не увидел.
Интерес к Хара-Хото постепенно исчезал, но П.К. Козлов продолжал верить в сообщение Г.Н. Потанина. В свою первую экспедицию он мало что нового мог узнать о таинственном городе, но русский ученый твердо решил побывать там и упорно шел к своей цели. Более того, он был уверен, что именно ему удастся обнаружить древний Хара-Хото.
В 1907 году при поддержке Географического общества снаряжается экспедиция в Монголию. Отправляясь в свою вторую экспедицию, П.К. Козлов писал: "Таинственный голос дали будит душу, властно зовет ее снова к себе". В середине февраля путешественники достигли хребта Гурбун-сойхан ("Три прекрасных"), за которым лежало урочище Уголцзин-тологой, где находилась ставка местного князя Балдын-цзасака. Экспедиция простояла в урочище 10 дней, и П.К. Козлов ежедневно навещал князя, который оказался человеком радушным и общительным. Сначала Балдын-цзасак отговаривал его идти к реке Эдзин-гол, так как, мол, дорога туда трудная. Наконец, взяв с П.К. Козлова слово никому не говорить об этом, старый князь указал дорогу в Хара-Хото. И даже согласился дать проводников и вьючных животных.
Путь туда действительно был трудным и опасным. П.К. Козлов писал впоследствии: "По сторонам ни зверя, ни птички – все абсолютно тихо, только ветер свободно гуляет на просторе, поднимая порою пыльные вихри". Однажды путешественники попали в такую пыльную бурю, что сбились с пути и пять суток блуждали в пустыне. Наконец с одного из увалов они увидели древнюю дорогу, на которой уже попадались полузасыпанные песками развалины глинобитных построек, свидетельствовавшие о былой оседлой культуре.
В своем дневнике П.К. Козлов записывал: "По мере приближения к заветной цели наше волнение все увеличивалось… Мы пересекли древнее сухое русло с валявшимися по нему сухими, обточенными песком и ветром стволами деревьев". А дальше, на возвышенном берегу, показались стены самого города. "Мы поднялись на террасу, и нашим глазам представился Хара-Хото во всей внешней прелести".