Она пела старую песню, переходившую из поколения в поколение. Далеко за полночь думала, что осталась одна, никто ее не видит. Первая ночь осеннего полнолуния - время собирать плоды, так же как весеннее полнолуние - время сеять зерна. Уже сделан круг, расчищен участок.
А сейчас она складывала цветы и травы в корзинку нежно, словно младенцев. В глазах колдовство. И в крови.
- На свету и в тенях под луной я срезаю цветы, выбираю на ощупь, по запаху средь темноты. Пусть они волшебство несут людям. Как скажу, так и будет…
Сорвала буквицу и гелиотроп, выкопала корень мандрагоры, отыскала пижму и бальзамин. Корзина тяжелела.
- Нынче жатва, а завтра сев. Беру только то, что пустила в посев. Всегда помню, что будет, помогаю, спасаю без вреда людям.
Произнеся заклинание, Ана прижалась лицом к цветам, вдыхая свежие ароматы.
- Не пойму, вы настоящая?
Она быстро вздернула голову, видя тень возле изгороди, которая потом шагнула в сад, превратившись в мужчину.
Сердце скакнуло в горло, постепенно ускоряя биение.
- Вы меня испугали.
- Простите. - Видимо, лунный свет придает ей такое… очарование. - Допоздна заработался, вышел, увидел вас. По-моему, поздновато собирать цветы.
- Луна ярко светит. - Он не увидел никакой опасности в ее улыбке. - Мне казалось, вы знаете, что все собранное при полной луне обладает волшебными чарами.
Бун улыбнулся в ответ:
- Колокольчики уже собрали?
Ее рассмешил намек на Рапунцель.
- Да, по правде сказать. Без них волшебный сад не полон. Если желаете, высажу для вас в горшочек.
- Почти никогда не отказываюсь от волшебства.
Ветерок шевельнул ее волосы. Поддавшись влиянию момента, он протянул руку, схватил прядь. Улыбка в ее глазах померкла, а в нем запела кровь.
- Вам идти надо. Там Джесси одна.
- Она спит. - Он шагнул ближе, притянутый прядью волос, как канатом. Уже шагнул в магический круг, который она очертила. - Окна открыты, услышу, если позовет.
- Поздно. - Ана так крепко схватила корзинку, что плетеная ручка вонзилась в ладонь. - Мне надо…
Бун мягко отнял корзинку, поставил на землю.
- Мне тоже. - Другой рукой коснулся волос, отбросил с лица. - Очень.
Приблизил губы, она задрожала, в последний раз попыталась взять себя в руки.
- Бун, то, что вы собираетесь сделать, осложнит всем нам жизнь.
- Может быть, мне простота надоела. - Впрочем, он чуть повернул голову, так что губы скользнули по ее щеке и коснулись виска. - Неужели не знаете, что мужчина просто не может не поцеловать женщину, которая под луной собирает цветы.
Ана замерла. Предательское тело таяло в мужских объятиях.
- А ей остается желать поцелуя.
Он вновь опустил голову, и она покорилась. Следует обращаться с ней нежно. Этого требует сама ночь с ароматным ветром и с волшебной музыкой моря, плещущегося о скалы. Женщина в его руках стройная, как тростинка, в тонких шелковых одеждах, прохладных на теплой атласной коже.
Но, наконец прильнув к роскошным мягким губам, слыша вокруг соблазнительно шепчущие ароматы, он схватил ее крепко, как мародер.
Отчаянная внезапная жадная страсть. Ни одна здравая мысль не пробьется сквозь бурные ощущения. Голод вонзился в пах острой стрелой, из груди вырвался стон неутоленности.
Боль. Тысячи болезненных уколов. И все-таки оторваться невозможно, нельзя не искать ее губ. Боязно выпустить - вдруг она растает как дым и он никогда больше в жизни не испытает ничего подобного.
Она не могла его утихомирить. Отчасти хотелось погладить, охладить, заверить, что у них обоих все будет хорошо. Но не получается. Он опустошил ее. То ли собственные мучительные желания, то ли эхо его желаний, то ли вместе то и другое полностью лишили воли.
Да, было известно, отлично известно, что первая схватка будет бешеной и суровой. Она этого жаждала и боялась. А теперь превзошла страх. Никто не устоит перед убийственной смесью боли и наслаждения.
Бун провел по лицу Аны дрожащими пальцами, запустил их в волосы и сцепил на затылке. Содрогаясь под яростной атакой, ее тело требовательно к нему прижалось. Пробормотав его имя, она задохнулась.
Он слышал тихий прерывистый шепот сквозь пульсацию крови. Сам дрожит или она? Кто сильнее опьянен?
Медленно от нее оторвался, по-прежнему держа за плечи, глядя в глаза. Она видела себя в лунном свете, утопала в голубом море. Утопала в мужчине.
- Бун…
- Не сейчас. - Господи, он чуть живьем ее не проглотил. - Еще не время. - Потянувшись приник к губам легким долгим тихим поцелуем окончательно ее обезоружив. - Не хотел причинить тебе боль.
- Ты и не причинил. - Ана стиснула губы попыталась повысить голос. - Ты не причинил мне боли. Просто сбил меня с ног.
- Я думал, что готов. - Бун провел руками по ее плечам и отпустил. - Готов ли кто-нибудь к такому, не знаю. - Точно не зная, что будет, если снова к ней прикоснуться, он сунул руки в карманы. - Может быть, дело тут в лунном свете, а может быть в тебе. Я должен быть честен с тобой Анастасия, только не вполне понимаю, что делать.
- Что ж… - Она крепко сжала руки, схватившись за локти. - Скажу о себе то же самое.
- Если бы не Джесси, ты нынче не вернулась бы домой в одиночестве. Впрочем, я серьезно отношусь к интимной близости.
Уже набравшись сил, Ана кивнула:
- Если бы не Джесси, я тебя попросила бы провести со мной ночь. - Она глубоко вздохнула. Надо хотя бы в этом откровенно признаться. - Ты был бы у меня первым.
- Первым?.. - Руки онемели. Поняв, что она девственница, он почуял страх и сверхъестественное волнение. - О боже…
Она вздернула подбородок.
- Я вовсе не стыжусь.
- Да нет, я не о том… - Лишившись дара речи, Бун провел ладонью по ее волосам. Невинная златовласая девственница в тонких голубых одеждах с цветами у ног… А он вынужден отказаться и уйти один. - Вряд ли ты понимаешь, что это значит для мужчины.
- Вряд ли понимаю, раз я не мужчина. - Ана наклонилась за корзинкой. - Но знаю, ты скоро поймешь, что значит для женщины впервые отдаться. Поэтому мне кажется, что нам обоим следует хорошенько подумать. - Она улыбнулась или попыталась. - А после полуночи трудно думать здраво при полной луне и сорванных цветах. Говорю тебе, Бун, доброй ночи.
- Ана… - Он взял ее за руку, но не удерживал. - Ничего не случится, пока ты не будешь готова.
Она кивнула.
- Конечно. Хотя ничего не случится, если в этом смысла не будет.
И побежала к дому в развевающихся одеждах.
Глава 5
Сон не шел очень долго. Бун не ворочался и не ерзал в постели, просто лежал, уставившись в потолок, глядя, как лунный свет бледнеет в последней предрассветной глухой темноте.
Заснул, когда солнце бросило яркие полосы на кровать, лежа на животе лицом вниз, раскинув руки-ноги. В проплывающем в подсознании сне нес Ану на руках по длинной круглой беломраморной лестнице. На самом верху, среди пухлых хлопковых облачков, подвешено огромное ложе, утопающее в водопадах белого атласа. Сотни длинных тонких свечей испускают мерцающий свет, источают аромат - нежный привкус ванили, мистического жасмина. И еще слышен слабый манящий запах, который ее повсюду сопровождает.
Она улыбается. Волосы - солнечное сияние. Глаза дымчатые. Он кладет ее на кровать, оба в ней глубоко утопают, словно в облаках. Звучит арфа, романтично, как слезы, раздается шепот, не громче дыхания легкого ветерка.
Она поднимает руки, заключает его в объятия, они плывут, как призраки в чьей-то фантазии, неразрывно связанные желанием и невыносимой сладостью долгого нескончаемого поцелуя. Губы ее призывно шевельнулись под его губами, она шепчет…
- Папа!
Бун разом проснулся, когда дочка прыгнула ему на спину. Невразумительно забормотал, и она захихикала, чмокнув щетинистую щеку.
- Проснись! Я завтрак приготовила!
- Завтрак… - проворчал он в подушку, прокашливаясь после сна и стараясь прогнать сновидение. - Который час?
- Маленькая стрелочка на десяти, а большая на трех. Я поджарила тосты с корицей и налила в стаканчики апельсиновый сок.
Бун застонал и перевернулся, глядя заспанными глазами на Джесси, яркую, как солнечный лучик, в розовой хлопчатобумажной блузе и шортах. Пуговицы застегнуты наперекосяк, но волосы расчесаны.
- Давно встала?
- Очень давно. Дэзи вывела и покормила. Сама оделась, почистила зубы и посмотрела мультики. Потом проголодалась и приготовила завтрак.
- Деловая девочка.
- Угу. И сидела тихо, чтобы рано тебя не будить в выходной.
- Правда тихо, - подтвердил Бун, перестегивая пуговицы на рубашке дочки. - По-моему, ты заслужила награду.
Глазки вспыхнули.
- Какую? Что мне за это будет?
- Как насчет розового животика?
Он свалил хохочущую девочку на кровать и начал с ней бороться. Прикинувшись, будто совсем выдохся и сдается, отдал ей победу, позволив вновь влезть на спину.
- Ты мне не по силам.
- Потому что я овощи ем, а ты нет.
- Кое-что ем.
- А по-моему, нет.
- Когда тебе стукнет тридцать три года, тоже не станешь есть брюссельскую капусту.
- А я ее люблю.
Бун усмехнулся в подушку:
- Только потому, что я замечательный повар. Тогда как моя мама не выдерживала никакого сравнения.