Всего за 139 руб. Купить полную версию
Постоянные чрезвычайные ситуации, через которые проходило молодое советское государство, неизбежно отражались и на партии, уставных нормах и принципах ее жизни. В тяжелые и напряженные годы социалистических преобразований, Великой Отечественной войны коммунистам сплошь и рядом приходилось выходить на первый план, отодвигая в сторону непосредственных исполнителей, тех, кто в нормальных условиях должен был выполнять эту работу. И другого выхода не было - решалась судьба социалистического государства, людям, преданным его идеалам, приходилось закрывать своим телом амбразуры. А ведь еще Ленин призывал коммунистов не подменять собою специалистов, знатоков своего дела, а организовывать их работу, налаживать эффективный контроль за их деятельностью, привлекая к этому широкие слои трудящихся. Как руководящая и направляющая сила общественного развития партия не должна была сливаться с управленческим аппаратом, вмешиваться в его текущую работу. Главной партийной задачей была разработка перспектив развития страны, наиболее эффективных путей социалистического строительства, а также повседневная активная идейно-воспитательная работа в массах.
Предпосылки к такому разделению партийной и административной властей сложились и в Советском Союзе начала 50-х годов. На XIX партийном съезде Сталин сделал ряд шагов в этом направлении, пытаясь избавить партию и особенно ее руководство, от несвойственных им функций. Увы, после его смерти все быстро вернулось на круги своя.
Как уже говорилось, в последние годы жизни Сталина все сильней беспокоила социальная обстановка в стране, особенно духовно-нравственная атмосфера в обществе. Казалось бы великая победа, одержанная советским народом в недавно закончившейся войне, должна была поднять духовные силы и высокий идейный настрой людей. Вместо этого наблюдалась какая-то психологическая усталость и расслабленность, более того, нарастание рецидивов мещанско-потребительского отношения к жизни, распространение чуждых социалистической идеологии и нравственности настроений в широких слоях населения. Эти настроения все сильней ощущались и в правящей Коммунистической партии.
Как уже отмечалось, в отличие от других членов тогдашнего руководства страны Сталин хорошо понимал опасность такого перерождения, неминуемо ведущего к реставрации капитализма. Здесь он выделял три серьезные опасности:
"Первая. Это потеря социалистической перспективы в деле строительства страны под давлением неизбежных трудностей и осложнений. Идти по старому, привычному пути гораздо легче: будь "как все", плыви спокойно по течению, дай волю рыночной стихии, и она сама в силу тысячелетней инерции и привычки восстановит капитализм. Я бы назвал эту опасность социалистическим ликвидаторством. Вторая. Потеря международной революционной перспективы и связанный с этим национализм. Кое-кто всерьез уверен, что наша страна только выиграет, если будет думать только о себе, о своих сугубо национальных нуждах и интересах, бросая на произвол своих друзей и союзников и забывая о тех, кто борется с империализмом за рубежом. Близорукая, чисто обывательская позиция! Расправившись с нашими друзьями и союзниками, возьмутся и за нас, тем более, что сами ослабили себя своей преступной недальновидностью. И, наконец, опасность третья - утрата партийного руководства, превращение партии в придаток государственного аппарата. Когда партийные руководители вырождаются в заурядных чиновников-бюрократов, которым наплевать на социалистические идеалы, на людей и которые используют свои посты, свое служебное положение как средство кормления и устройства мелких личных дел. Именно такие обыватели-перерожденцы с партийными билетами и наиболее опасны, поскольку выпускают из рук рули управления, капитулируют перед "бюрократической грудой", становятся инструментом стихийно действующих сил, восстанавливающих капитализм. Классовая борьба в ходе строительства социализма не затухает, напротив, она усиливается, становится все более острой и ожесточенной, остатки разбитых эксплуататорских классов хватаются за самые отчаянные средства борьбы как последние средства обреченных. Если один конец классовой борьбы имеет свое действие в СССР, то другой конец протягивается в пределы окружающих буржуазных государств. Это, конечно же, придает дополнительные силы и стимулы тенденции на реставрацию".
* * *
Как человек революционного дела Сталин не колебался в принятии мер противодействия оживлению обывательски-индивидуалистических, мелкобуржуазных тенденций и веяний. Центральный Комитет партии принял ряд решений, направленных на борьбу с такими тенденциями, том числе и сфере литературы и искусства. Постановления ЦК о литературных журналах "Звезда" и "Ленинград", фильме "Большая жизнь", опере "Великая дружба", развернутая по указанию вождя кампания против космополитизма, критика Зощенко, Ахматовой, Шостаковича, Хачатуряна, Мясковского - все это было призвано направить развитие культуры в русло общенародных, социалистических интересов, способствовать тому, чтобы ее деятели сеяли в массах разумное, доброе, вечное, чтобы они поднимали и возвышали человека, а не превращали его в ограниченного мещанина, живущего мелкими бытовыми нуждами.
Свою позитивную роль эти меры, конечно же, сыграли, поскольку проводились компетентно и профессионально, с учетом психологии творческой интеллигенции. Сталин умел работать с ними не только путем "жестких" руководящих указаний, но и методом убеждения, что признает даже отнюдь не симпатизировавший ему писатель К. Симонов. Но это были лишь частные, локальные успехи. Сама проблема начавшегося буржуазного перерождения социалистического общества была куда глубже и серьезней.
Численно в Советском Союзе в довоенное и послевоенное десятилетия продолжало преобладать крестьянство, по марксистской терминологии, мелкобуржуазные слои. В ходе социалистических преобразований рабочий класс вырос численно, но во многом за счет ухудшения своего качественного состава. Его здоровое пролетарское ядро в ходе индустриализации 30-х годов оказалось размытым массовым наплывом крестьянского контингента из деревни. Многие коммунисты, передовые рабочие погибли на фронтах Великой Отечественной войны, надорвались в ходе послевоенного восстановления. Их как в государственном аппарате, так и на производстве замещали люди скорее с мещанско-обывательским, чем пролетарским, "коммунистическим" настроем. Все это, естественно, подпитывало чуждые социализму тенденции и веяния.
В небольшой, но весьма содержательной работе В.М Уралова "Саморазгром России" (Москва, "Славянское единство", 1997 г.) приводятся показательные данные. Согласно официальной статистике, в послевоенные годы в социальной структуре советского общества наблюдалось расширение слоев, симпатизирующих мелкобуржуазным и буржуазным ценностям, причем этот процесс продолжался и в последующие годы. К началу горбачевской перестройки около 70 процентов населения страны были либо выходцами из буржуазных или мелкобуржуазных слоев, либо их потомками, вполне подготовленными к восприятию "цивилизованных" капиталистических ценностей. С 70-80-х годов в массовом сознании людей наблюдается явный отход от коллективистской ориентации, свойственной социализму, в сторону индивидуализма. По данным социологических опросов, к началу 1991 г. лишь 36 % населения считало, что социализм - это правильная система, 21 % считали социализм ошибкой нашей истории. Так что социальная почва для демонтажа социализма была вполне подготовлена.
Именно этим объясняется та легкость, с которой гигантская волна мелкобуржуазной стихии, захлестнувшая все общество снизу доверху, восстановила в стране капитализм. И здесь уже настал черед подтверждению ленинских слов о том, что когда массы позволят увлечь себя внешне привлекательными, но заведомо ложными и противоречащими их жизненным интересам призывами и лозунгами, потребуются многие десятилетия разочарований, лишений и страданий, чтобы на собственном горьком опыте убедиться в ошибочности сделанного выбора.