Марина Эшли - Кинжал раздора стр 8.

– А! – Барт отряхнул штаны. – Подумают, что я делаю тебе предложение, наверное.

– А почему тогда я реву? – Женни улыбнулась.

– От счастья, – пожал плечами Барт.

Они рассмеялись.

– Пойдем поищем, вдруг валяются где-нибудь наши денежки, – сказал он.

Они несколько раз тщательнейшим образом проверили свой путь от вагона в домик. Денег нигде не было.

– Наверное, я их обронила еще в вагоне.

– Точно, – согласился с ней Барт. – Интересно, какое молоко у них теперь получится? У коров, которых покормят сеном с банкнотами. Эй, не реви больше, не та сумма, чтобы лить слезы. И… на меня не сердись, ладно?

Им повезло, какие-то крестьяне сжалились и взяли их к себе в телегу. Старый правил лошадью. Который помоложе, расспрашивал Женевьеву. К нему жалась заплаканная девочка. Барт улыбнулся ей. Девочка спряталась за спину отца, потом несмело высунула зареванную, но уже горящую любопытством мордашку. Когда Женни пересела к Барту, он ей пояснил насмешливо:

– Они нас взяли потому, что мне посочувствовали. Сами, наверное, только что свою плаксу успокаивали.

Женни и стукнуть его хотелось за бесконечные насмешки, и броситься на шею за то, что больше не сердится. Умеет же он вызывать такие противоречивые желания! Интересно, он часто прощение на коленях вымаливает?

Барт привстал, чтобы убедиться, что именно рельсы там виднеются. "Вот оно что!" Железная дорога делала петлю. Их попутчики обошли станцию и где-то здесь снова сели на свою платформу, и продолжили путешествие. "Ну, счастливого пути". Барт бросил последний взгляд на рельсы, лег на дно телеги и закрыл глаза.

Он проснулся и испуганно подскочил. Телега стояла во дворе. Без лошади. Женни разговаривала со старым хозяином. Она повернулась к Барту.

– Хуан сегодня дальше не поедет. Утром он может отвезти нас на станцию, он собирается туда на рынок, это по дороге. Хуан любезно предложил нам переночевать у него.

– Спроси, – сказал Барт, – не нужен ли кому работник на оставшиеся полдня.

Барта наняли собирать плоды, напоминающие по форме сливы, большие, ярко-зеленого цвета. Для Женни занятия не нашлось, а она так горела желанием помочь заработать денег. Женни увязалась за Бартом.

– Сидела бы ты у Хуана, ну посмотри, нет здесь женщин, – проворчал он, прикидывая в уме, сколько при таких расценках ему надо набрать корзин, чтобы хватило хотя бы на один билет.

Заплатит за Женни, за наличные деньги возьмут без разговоров даже в почтовый вагон. А он как-нибудь разберется, легенда с "американцем", может, сработает еще раз, а может, удастся продать "Кодак". Жалко, конечно. Их первый с Рафом фотоаппарат.

Барт, стоя на лестнице, одним быстрым движением руки обрывал плоды с ветки в холщовую сумку на шее. Он спешил и работал не тщательно. Ему нужно набрать как можно больше. Больше! Спрыгивал, опорожнял в корзины, возвращался уже по лестнице. Женин подумала и стала собирать дождем падавшие от метода сборки Барта "сливы" с земли. Из непонятной гордости – в свои отдельные корзины. У Барта получалось быстрее. Ох, как же он устал. Рафаэль не поверит сначала его приключениям. А потом позавидует, глупый.

Женин разогнула затекшую спину и полюбовалась бешеным темпом Барта: одно движение руки вдоль ветки – сливы в сумке, прыжок на землю – в корзине, два шага по лестнице вверх. Несколько раз так проделал – дерево готово. Но она тоже внесет свой вклад. Женин решила не собирать, а обрывать с нижних веток.

Когда подошел хозяин рассчитываться, Барт без движения лежал на траве, только протянул руку за деньгами. Хозяин посмотрел на пару корзин, что собрала Женин, отсчитал и ей пару бумажек.

– Почему? Почему мне в два раза меньше за корзину, чем всем остальным? – побежала за ним Женевьева, размахивая деньгами.

Насупившаяся, она вернулась к Барту.

– Говорил я тебе: сиди у Хуана, – проворчал он, с трудом поднимаясь с земли.

Они добрели до дороги. Еще не все работники разошлись. Хозяин рассчитывался с последними.

– Переводи, – сказал Барт и залез на большой придорожный камень.

На него обернулись.

Барт поблагодарил Небо, Бога, провидение и лично хозяина за ниспослание им работы. За возможность заработать на пропитание. Ни к месту приплел притчу о хозяине, нанимавшем работников на виноградник. (Крестьяне, услышав знакомый сюжет, перекрестились.) Выразил уверенность, что благодаря вышеперечисленным благодетелям у них и завтра будет кусок хлеба. Крестьяне согласно закивали. Барт слез с импровизированной трибуны, и они с Женни пошли потихоньку дальше.

Их догнал расчувствовавшийся хозяин и сунул им еще денег. Барт спокойно поблагодарил и дернул Женни благодарить, хозяин поблагодарил их в свою очередь, мужчины пожали друг другу руки с серьезными физиономиями.

– Ты что, это все планировал? – Женни не знала, как отнестись к доплате: вообще-то, она ее заработала, но почему-то для этого нужно было бессвязное выступление Барта.

– Нет. Сам не знаю, что нашло. Они такие забавные эти местные, чувствительные, – усмехнулся он. – Меня, как отрубаюсь, все время мучают воспоминания детства. То как мы с Рафом истории разыгрываем, то как мама читает, нас слушать заставляет, а нам охота дурака валять. Я и свалял дурака наяву.

– Смысл упомянутой тобою притчи не в справедливой оплате, а в том, что награда достанется даже обратившимся в последний час, – задумалась Женни.

– Я не притчу трактовал, я язык размял, – отмахнулся Барт.

Он повалился на солому в сарае Хуана как подкошенный.

– Ты представляешь, я ведь первый раз в жизни заработала деньги! – восторженно сказала Женни, забираясь к нему.

– О! Поздравляю. Это надо отметить, – повернул он голову. – Жалко нечем.

– Как это нечем? – весело зазвенел ее голос. – А это что? Я все мои уже потратила.

В руках Женни держала кувшин молока и полбулки хлеба.

Она поймала его жадный взгляд и подумала, что кувшин небольшой, Барт так устал, он ведь, кроме того, еще и слабый после болезни.

– Держи. Это тебе. Я не пью молоко. С детства. – Она отломила себе кусочек хлеба и отвернулась, стараясь не смотреть, как он жадно глотает.

– Не переносишь? Бывает. Бери тогда еще хлеба.

– Не хочется. Ешь.

Барт вытер рукавом рот. Лег обратно. Глаза у него повеселели.

Женевьева взяла пустой кувшин, заглянула. Ни капли не осталось. Не страшно. Ей не вредно немножко похудеть. Тогда у нее вместо ее дурацкого цветущего вида будет такой возвышенный, неземной. Интересно, а какой больше нравится мужчинам? Наверное, зависит от мужчины.

– А у нас в семье, – повертела она посудину, – есть легенда о кувшине молока и…

– И рыжем князе?.. – автоматически продолжил Барт.

– Ты ее тоже знаешь? – отставила она кувшин.

– Конечно, знаю. Одно из наших семейных преданий. Не самое интересное и не самое древнее. – Барт с любопытством посмотрел на Женни. – Мы что, родственники?

– Неужели? Давай проверим. Это легенда о том, как они выпили вместе молоко, а потом поженились?

– В общем, да, – рассмеялся Барт. – О, женщины! Вас в истории интересует только ее романтическая часть. Вообще-то, это предание о том, как брак, соединивший и примиривший два княжества во времена междоусобиц, оказался настолько счастливым, что это дошло до потомков.

– Нет, – покачала головой Женин, – гораздо древнее. Времена нашествий гуннов. И политически этот брак был невыгоден в силу некоторых обстоятельств.

– Давай рассказывай! Я про гуннов вообще мало что слышал.

Женин смутилась.

– Отец собрал из разных источников и записал это, а сейчас ищет исторические подтверждения. Вот лучше бы он рассказал. А я… Я могу путать гуннов с готами. И вообще, я не сильна в истории.

– Я тоже, – добродушно отозвался Барт. – У нас за историческую достоверность семейных преданий отвечает Рафаэль. Ну хорошо, нашествие, возможно, гуннов. И?

– Идет война. Насколько я поняла, побежденные не только с завоевателями дерутся, они еще между собой воюют. Никто ни с кем договориться не может. Действия несколько затянулись.

– Это уж как водится, – усмехнулся Барт. – Надо определиться, кто с кем против кого дружить будет.

– В одном замке на побережье обосновались завоеватели. Их предводитель привез с собой свою единственную дочь. Красавицу. Ей было всего пятнадцать лет!

"Это сказка или легенда?" – усмехнулся про себя Барт.

– Однажды Амелия, это я ее так прозвала, просыпается от шума. В спальне кто-то есть. Незнакомец знаками ее умоляет, чтобы молчала. К ней стучат слуги, и Амелия прячет незнакомца под кровать.

– Не было тогда еще кроватей, – перебил ее Барт.

Женин испугалась, что он сейчас ее засмеет. Потому что, вместо того чтобы задуматься, вписываются ли додуманные ею детали в историческое время, она обращает внимание только на переживания героев. Но ей не детали важны! Ей важна красота человеческих отношений!

Однако Барт вполне серьезно предположил, что незнакомец был прикрыт шкурами или вроде того. Успокоенная Женевьева продолжила.