- Грек! - воскликнула Алида. - Тогда, конечно, понятно, почему вы…
Она осеклась, поняв, что чуть не сказала нечто очень личное.
- Заканчивайте же! - попросил князь.
- Я опять не думаю, что говорю!
- Надеюсь, так будет всегда!
Алида робко улыбнулась:
- Я хотела сказать, ваша светлость, что греческое происхождение объясняет вашу красоту…
- Благодарю, - тихо произнес он. - Мне так надоели разговоры о моей внешности, что она меня уже не радует. Я хочу, чтобы вы прочли здесь одно имя, - сказал он и развернул свиток до конца. - Это моя прабабушка. - Он указал пальцем, и Алида прочла четко написанную фамилию "Эйснер"!
Она не поверила своим глазам и дрожащим голосом переспросила:
- Это ваша прабабушка?
- Мне всегда говорили, что моя мать была очень похожа на нее, ведь фамильные черты передаются из поколения в поколение. Так что мы с вами если не кузены, то уж дальние родственники наверняка!
- Неужели это правда? Я всегда знала, что мой прадед обеднел во время войны с Наполеоном, а дед погиб, сражаясь в австрийской армии. Он не оставил своей жене никаких средств, вот мама и стала балериной.
Она с трудом произнесла это слово, которое, как ей долго внушали, означало позор и стыд.
- Так ваша мама была кормилицей семьи, - тихо произнес князь.
- Она часто рассказывала мне, как они бедствовали. Как голодали ее братья и сестры, а мать, все больше худея, все ночи напролет шила, пытаясь хоть немного заработать.
- Это произошло с очень многими австрийскими семьями, - сказал князь. - Но, несмотря на бедность, они всегда были горды, благородны и полны достоинства.
Алида чувствовала, как слезы подступают к глазам, и, не желая, чтобы князь видел это, ниже наклонилась над свитком, как бы для того, чтобы убедиться в имени его прабабушки.
- В России талантливые музыканты и танцовщики пользуются большим уважением. Ваша матушка, если она жива, всегда встретит в этом доме радушный прием.
- Спасибо вам за эти слова! Но пожалуйста, не передавайте великой княгине мой рассказ. Она может проговориться Мэри, а если герцог узнает, что я его ослушалась, он страшно рассердится.
- Вы хотите сказать, он побьет вас? - спросил князь, - Вот вы говорили о жестокости русских, но я не могу выразить свои чувства к человеку, который может причинить боль и унизить такое маленькое и хрупкое существо, как вы!
- Дядя считает, что все артисты… аморальны. Но для меня мама всегда была самым чистым и прекрасным человеком на свете. - Переведя дыхание, она добавила: - Мне тяжело слышать, как ее поливают грязью, обвиняют в поведении, совершенно чуждом ее натуре.
- Хоть ненадолго забудьте об этом! Что бы вам ни пришлось вытерпеть, это не может продолжаться вечно. Вы выйдете замуж, и дядя потеряет над вами власть.
Наступило молчание.
- Я никогда не выйду замуж, - тихо ответила Алида.
- Что вы имеете в виду? - не понял князь.
- Перед моим отъездом в Россию дядя сказал, что никогда не даст согласия на мой брак. Он сказал, что не посмеет никому… навязать меня, так как… в моих жилах течет порочная кровь!
- Ну, теперь вы знаете, что не такая уж и порочная! - воскликнул князь. - Та же кровь течет и в моих жилах, - кровь семьи, глубоко уважаемой в Австрии.
- Неужели… это действительно правда? - взволнованно спросила Алида.
- Клянусь вам! Я завтра же напишу в Вену родственникам матери и попрошу прислать документы, подтверждающие наше родство. Вы все узнаете о нашей семье и поймете, что нам обоим есть чем гордиться.
Алида сцепила руки и глаза ее загорелись, как звездочки.
- Если бы вы только знали… - прошептала она, - как много для меня значат ваши слова!
Она подняла взгляд на князя, и на какой-то момент оба застыли как околдованные. Алиде показалось, что они говорят без слов и прекрасно понимают все, что не смеют выразить словами.
Вдруг словно ударила молния: Мэри! Ее кузина, на которой должен жениться князь.
Алида часто заморгала и опустила глаза.
Князь произнес так, словно каждое слово давалось ему с трудом:
- Мы еще обязательно поговорим обо всем. Я просмотрю все мои документы, да и ответ из Вены не заставит себя долго ждать. А сейчас нам надо обсудить другой вопрос.
- Господин Таченский?
- Именно! Вернемся к нему. Расскажите мне о вашем коротком знакомстве на корабле.
Алида снова уселась на шкуру белого медведя и спокойно рассказала об обстоятельствах своего знакомства и о чем поведал ей господин Таченский в салоне "Девушки из Гулля". О том, что граф Иван увидел, как тот поцеловал ей руку, и что больше она его не видела.
- Записку я уничтожила, а когда граф Иван спросил меня, куда он исчез, я сказала, что он отправился в Стокгольм.
Князь внимательно слушал каждое слово девушки и наконец произнес:
- Я совершенно уверен, что господин Таченский приедет в Петербург и постарается найти свою мать.
- А вы знаете, где она?
- Я могу только догадываться, но верный человек сейчас наводит справки. Господину Таченскому небезопасно оставаться в России. Да он, думаю, и не захочет этого.
- Как полиция может арестовать его, если он британский подданный?
- Его не арестуют, а просто проводят куда-нибудь для допроса, а там может произойти… досадное недоразумение.
- Неужели такое случается?
- К сожалению, сейчас в стране политический кризис. Те, кто отчаянно, почти фанатично противится освобождению крестьян, делают все возможное, чтобы в народе не было никаких волнений.
- Но господин Таченский хочет лишь вывезти свою мать из России!
- Вам прекрасно известно, что дети страдают за грехи отцов. А отец Таченского был революционером.
- И умер в Сибири!
- Его дела не забыты. Таченский будет меченым человеком с того момента, как ступит на русскую землю. И никакое гражданство его не спасет.
- Но вы делаете все, что можете?
- У меня есть план, но тут все зависит от вас.
- От меня? - удивилась Алида.
- Вы понимаете, что только вы и граф Иван знаете, как выглядит господин Таченский?
- Граф Иван! - В голосе девушки слышалась ничем не прикрытая неприязнь к графу. - Что же нам делать? - спросила она. - Как предупредить господина Таченского?
- Если у вас хватит отваги, я бы хотел, чтобы вы опознали его, когда он приедет в Петербург.
- А вы знаете, когда он приедет?
- Корабли приходят лишь раз в неделю. На этой неделе - завтра в семь часов утра. Вот почему мне нужно было сейчас поговорить с вами.
- И вы думаете, господин Таченский будет на завтрашнем корабле?
- Вполне возможно, если только он действительно не отправился в Стокгольм.
- Уверена, он и не собирался туда. Он просил сказать это графу Ивану, если тот станет расспрашивать.
- Я тоже так думаю и уверен: поняв, какую угрозу представляет для него граф Иван, он не станет приезжать под своим именем и с британским паспортом. - Видя удивление Алиды, он пояснил: - Господин Таченский не был бы сыном своего отца, если бы не знал, что во всех монархических странах есть организации, активно противодействующие режиму. Такие организации всегда могут сделать фальшивый паспорт.
- А может быть, он изменит внешность?
- Таченскому незачем менять внешность: ведь он не предполагает, что вы или граф Иван будете завтра на набережной встречать "Босфор".
- Вы хотите, чтобы я была там?
- В Киле вы якобы забыли часть своего багажа. Круглую маленькую сумочку из черной кожи. Ее привезут на "Босфоре" в Петербург и передадут лично вам.
- Под этим предлогом я и отправлюсь на набережную? - догадалась Алида.
- Именно! Вас будет сопровождать одна из верных служанок великой княгини, которая ничего не знает.
- Понятно!
- Прежде чем взойти на корабль за своей сумкой, а она будет у казначея, подождите, пока не спустятся все пассажиры. Если увидите господина Таченского, не заговаривайте с ним, даже не делайте вида, что узнали его, но, когда он пройдет мимо вас, как бы невзначай уроните ваш ридикюль.
- Ясно.
Вдруг она испугалась. А если она забыла, как выглядит господин Таченский? Если пропустит его в толпе? Как ужасно, если он пострадает из-за ее забывчивости!
Словно угадав ее мысли, князь поспешил успокоить ее:
- Не бойтесь! Память - странная штука! Даже безотчетно каждое лицо, которое мы видели, запоминается надолго, и если вы увидите господина Таченского, даже переодетого и загримированного, вы сразу узнаете его!
- Вы уверены?
- Абсолютно! Но что бы ни случилось, вы сделаете все, что можете!
- А если он завтра не приедет?
- Тогда придется подождать недельку, но я почему-то думаю, что он постарается как можно быстрее отыскать свою мать.
- Да, вы правы. Ему не терпится увидеть ее.
Князь задумался:
- По-моему, для каждого из нас мать - совершенно особенный человек. Она занимает в нашем сердце такое место, какое позднее может занять только жена.
В голосе и взгляде князя было что-то, от чего Алиде стало не по себе.
- Вероятно, мне следует идти, - сказала она, поднимаясь. - Великой княгине может показаться странным, что я пробыла здесь так долго.
- В один прекрасный день, быть может, мы сможем рассказать ей о том, что узнали друг о друге!
- Ее высочество, наверное, поверит, но дядя даже слушать не станет. Ему по-прежнему будет ненавистна сама мысль о маме, и… он будет наказывать меня, как и раньше.