Всего за 199 руб. Купить полную версию
Царская семья сторонилась общения с посторонними. Не только царевны и царевичи - даже царица не появлялась на пирах и других людных увеселениях. Лишь единожды, в особо торжественном случае выступления российской армии на Речь Посполитую в 1654 г., Мария Ильинична открыто стояла в Успенском соборе во главе боярских "и прочих честных жен". Но члены семьи Алексея Михайловича не чувствовали себя стесненными.
Всякое интересное зрелище было им доступно, начиная с приема послов и кончая народными гуляниями, ибо всюду были устроены места, откуда удобно было смотреть, оставаясь не на виду у людей. Несколько месяцев в году семья проводила вне столицы, отдыхая и путешествуя по дворцовым селам и монастырям. Останавливались не только в путевых дворцах, заезжали в усадьбы и "дачи" приближенных. Даже в зимнее время царская семья нередко совершала выезды по столице и за ее пределы.
Об удобстве царской семьи заботилась заправлявшая на женской половине дворца властная старая боярыня Анна Петровна Хитрово и всесильный дворецкий Богдан Матвеевич Хитрово. В играх и развлечениях царевен и царевичей принимали участие старшие родственники - бояре Иван Михайлович и Иван Богданович Милославские. В отличие от Хитрово они не стремились прибрать к рукам побольше административных должностей, удовлетворяясь тем влиянием, которое давало постоянное участие в жизни царской семьи. Однако мир и согласие во дворце не могли длиться вечно.
Как гвардии полковник выиграл царскую невесту
Едва восемь месяцев минуло после кончины царицы Марии Ильиничны, как государь объявил о намерении сочетаться вторым браком. Алексей Михайлович подошел к этому делу со всей основательностью. С ноября 1669 по май 1670 г. продолжался смотр царских невест. Один раз в несколько дней государю представляли девушек, тщательно отобранных верховыми боярынями и врачами. Познакомившись с тремя-пятью кандидатками, Алексей Михайлович одних отпускал по домам, другим приказывал оставаться в Москве для вторичного смотра.
Напряжение в придворных кругах нарастало. Среди девушек были и представительницы знатнейших фамилий, и красавицы незнатных родов, но все они имели покровителей, надеявшихся завоевать влияние в царском доме. Чем меньше оставалось невест, тем упорнее шла невидимая, но ожесточенная борьба. 18 апреля царь пригласил девушек на второй смотр и только поздно вечером, с наступлением темноты, отпустил их по домам. Той же ночью или на другой день во дворец была вызвана Овдотья Беляева, племянница незнатного дворянина Ивана Шихарева.
Овдотья Ивановна с несколькими другими девушками осталась в Верху несмотря на то, что не слишком понравилась всесильному дворецкому Богдану Матвеевичу Хитрово, который заявил, что-де у нее руки худы. Поговаривали, что Овдотья привлекает царя больше Наталии Кирилловны Нарышкиной, взятой в Верх ранее, что Наталию скоро с Верху свезут…
За спиной Нарышкиной стоял скромный, сдержанный человек в мундире полковника московских стрельцов - Артамон Сергеевич Матвеев. Мало кто знал о размерах его истинного влияния на царя, и никому не ведомы были причины этого влияния. Артамон Сергеевич был всего на четыре года старше царя Алексея Михайловича и с 13-ти лет воспитывался во дворце. В 16 лет худородный дьячий сын Артамон получил чин стряпчего - совсем незаметный на фоне окружавших царя юных стольников знатных фамилий, имевших право пожалования сразу в бояре. В 17 лет Матвеев стал командиром стрелецкого полка и ведал ближней охраной государя.
Даже теперь, когда ученые располагают всеми архивными материалами, трудно проследить деятельность Матвеева, выполнявшего личные приказы царя Алексея Михайловича. Однако известные факты весьма любопытны. В 1662 г. во время знаменитого Медного бунта в Москве, когда власти и сам самодержец растерялись под напором народного гнева, Артамон Сергеевич с незначительными силами верных стрельцов устроил москвичам кровавую баню. За разгром восстания он получил чин думного дворянина.
Не раздражая знать высоким чином и не расставшись с полковничьей формой, Матвеев в 1667 г. выполнил секретную миссию при прибывших в Россию восточных патриархах, которые по воле Алексея Михайловича должны были лишить патриаршего сана Никона и осудить староверов. В ходе Большого церковного собора Артамон Сергеевич позаботился, чтобы русские архиереи не воспрепятствовали иноземным низвести сан русского патриарха до царева слуги. Матвеев не остановился перед тем, чтобы арестовать парочку митрополитов и запугать остальных иерархов казнью. Русская православная церковь, разбуженная бунтом Никона, была вновь поставлена на колени перед царской властью.
Беспредельно преданный Алексею Михайловичу, глубоко и всесторонне образованный (но не выказывавший своей образованности при дворе), умный и мужественный полковник имел далеко идущие планы. Пример был у него перед глазами - мелкий псковский дворянин Афанасий Лаврентьевич Ордин-Нащокин стал думным боярином, главой Посольского приказа и канцлером - "царственные большие печати и государственных великих посольских дел сберегателем", фактическим руководителем внешней политики России.
Матвееву нетрудно было догадаться, что такой смелый политик и реформатор, оскорблявший знать пренебрежением и вызывавший лютую зависть нижестоящих, не продержится долго. То ли дело он, Матвеев, все делающий с умом истинного царедворца. Даже его женитьба на шотландке Гамильтон и иноземные обычаи, принятые у него в доме, не вызвали осуждения, хотя на кого другого давно бы уже поступили доносы во множестве!
Племянницу своей жены Артамон Сергеевич выдал замуж за приятеля - рейтарского командира Федора Полуэктовича Нарышкина, а дочь его брата Кирилла, тоже служившего в рейтарском строю, взял себе на воспитание. Красавица Наталия Кирилловна много выиграла по сравнению с девицами, росшими взаперти в традициях Домостроя. В интеллигентном доме Матвеева она научилась свободно держаться в обществе, танцевать, разбираться в музыке, поддерживать беседу. Она не могла не понравиться царю, несколько прискучившему многолетней патриархальной семейной жизнью. И тут вмешивается Овдотья Беляева!
Почти все дела Матвеева окутаны неопределенностью и не имеют однозначного объяснения. Ясен лишь результат. Характерным является, пожалуй, остро-рискованный характер игры, пружины и участники которой остаются в тени. Оставляя предположения и домыслы авторам приключенческих романов, обратимся к фактам, ничего не прибавляя и не убавляя.
22 апреля 1670 г. во дворце были найдены два запечатанных сургучом подметных письма на имя государя. Оба были прилеплены в местах, доступных всем чиновникам Государева двора: в сенях Грановитой палаты и у сенных дверей Шатерной палаты, - то есть вблизи Постельного крыльца, на котором регулярно собирались придворные выслушать последние распоряжения и принять поручения.