Маруфенина Елена Николаевна - Невезучая стр 6.

Папе пришлось заняться челночным бизнесом, и к первому сентября меня определили в платную школу с гордым названием "Лицей № 7". Внешне лицей ничем не отличался от обычной школы, но зато педагоги в нем были совершенно иные. Мягкие, добрые, по-отечески заботливые. Неудивительно, что и среди детей была совершенно иная атмосфера. Меня никто не дергал за волосы и не дразнил Рыжухой. Никто не обращал внимания на обилие веснушек на моем лице, и про меня не говорили: "А вон кости пошли". Конечно, случались и неприятные случаи, как, например, с Мариной и Колей Смолянихиным, однако их и сравнить было нельзя с обилием куда более опасных неприятностей, случавшихся со мной в прежней школе.

Предавшись воспоминаниям, я вздохнула, забыв, что нахожусь в метро. Зато меня моментально заставили об этом вспомнить.

– Ну чего ты вздыхаешь? – услышала я визгливый голос и от неожиданности открыла глаза. Передо мной стояла женщина в потрепанном пальтеце, с огромной авоськой в руках. – Ишь ты, королева, расселась, а я стою, чуть задела – вздыхать начинает!

– Садитесь, пожалуйста. – Я попыталась встать, но обнаружила, что на край моей шубы уселся парень нетрезвого вида. – Встаньте, пожалуйста. – Я попыталась толкнуть его, но он так и не проснулся.

– Видали? – Тетка в пальто обернулась к другим пассажирам. – Я сказала, чтобы она мне место уступила, а она давай бедного парня будить. Он небось с работы едет, с ночной смены, устал!

– Ну и молодежь пошла, – покачала головой старушка, сидевшая напротив. – А что с тобой будет, когда и ты станешь пожилой? – обратилась она ко мне.

Я сидела пунцовая, как рак, и безуспешно пыталась вытащить шубу из-под увесистого парня, уставшего после работы. Только вот что за странная у него работа такая – винодел он, что ли? Спиртом от моего соседа несло за версту. Тетка в пальто презрительно поглядывала на меня. Когда мне наконец удалось вытащить свою многострадальную шубу из-под пятой точки опоры парня, я вскочила.

– Садитесь, – обратилась я к женщине.

– Ну нахалка, – завопила она, – встала, когда я уже выхожу! Какая наглая!

– А рыжие все нахальные, – пробасил внезапно проснувшийся парень, из-под которого я несколько остановок безуспешно пыталась выдернуть шубу.

– Точно! – резюмировала женщина и, волоча за собой сумку, выползла из поезда.

Я чуть не плакала. Ну почему она обратилась именно ко мне? Почему не вон к той девушке? Она и сидит ближе, и младше меня! Ясно почему – потому что девушка в пуховике, китайской перьевой курточке, а я в роскошной норковой шубе до пят! Да уж, лучше бы папочка купил мне на деньги, потраченные на шубку, машину. Я бы тогда не нервничала так всякий раз, заходя в метро! Но тут же я укорила сама себя: папе не жалко, он давно бы купил мне машину, если бы не боялся, что я или собью кого-нибудь, или угроблю собственную жизнь. Потому что я – это я. Невезучая, одним словом.

Подбегая к библиотеке, я заметила, что опаздываю, потому что в окне мастерской по ремонту обуви, той самой, где со мной приключился ужасный случай (когда-нибудь я решусь и расскажу о нем), уже горел свет. Если горит свет – значит, уже десятый час, потому что мастер приходил ровно в девять. Я заторопилась и, конечно, поскользнулась. Неуклюже упала на коленку, но быстро вскочила и похромала к двери родной библиотеки, периодически потирая коленку ладонью – было очень больно.

Когда я вошла в помещение, то первым делом заметила Александру Александровну. Она сидела на своем месте, как всегда, с той же самой прической – обернутой вокруг головы седой косой, но сегодня она сидела еще и в окружении своих подруг, таких же мерзопакостных старушонок. Она приглашала их в том случае, когда происходило что-нибудь экстраординарное, например, когда затонула подводная лодка "Курск", старухи муссировали эту трагедию неделю, старательно отсиживая на рабочем месте Александровны до последней минуты рабочего времени. Когда в США устроили теракты, женщины обсуждали это две недели, так громко, что бедные дети вообще прекратили ходить к нам в библиотеку за книгами, хотя новый учебный год только начался и учителя принялись задавать домашние задания. Я с утра не включала телевизор, поэтому первым моим побуждением было узнать, что же еще произошло в мире ужасного.

– Ты опоздала. – Александровна поджала губы.

По привычке я хотела было извиниться, повиниться, улыбнуться и загладить свою вину, как вдруг удивленно поняла, что ничего такого делать мне не хочется. Мало того, наш библиотечный щелкунчик вызывает у меня чувство неприязни. Бабуля вечно всем недовольна, и ее желчный характер всем хорошо известен. До меня в библиотеке работало пять девушек, и все они ушли отсюда друг за дружкой, ни одна не смогла ужиться с Александрой Александровной. Почему же я терплю все ее выходки? Да, мне нравится моя работа, я получаю удовольствие, проводя время среди книг. Однако же я – человек и отличаюсь по статусу от старой грымзы только возрастом.

– Пожалуй, я возьму больничный, – пробормотала я, не снимая шубы.

Она пропустила мои слова мимо ушей, увлеченно беседуя о чем-то с подругами.

– Я беру больничный, – громко и уверенно заявила я.

– Скоро начнутся новогодние каникулы, тогда и отдохнешь, – сообщила ехидная бабка.

– Нет, я беру больничный с сегодняшнего дня, – возразила я. – И сейчас же ухожу! Я пришла только потому, что знаю, что вы не поднимаете телефонную трубку в мое отсутствие.

– Я тебя не отпущу, – заартачилась она, – мне совершенно не хочется работать здесь одной. Да я просто не справлюсь!

Я хмыкнула. С чем она не справится, интересно? С десятком школьников и тремя пенсионерками, заглядывающими к нам?

Я направилась к выходу, подгоняемая бранью старушки библиотекарши и ее подруг. С ума сойти, откуда берутся такие вот старухи Шапокляк, вечно всем недовольные?

Выйдя из библиотеки, я подошла к шоссе и принялась тормозить машины. Папа с мамой обычно запрещают мне это делать, однако я не боюсь: ни один насильник не взглянет в мою сторону. Хоть какой-то плюс от моей внешности имеется!

Дом, к которому подвезла меня первая же остановившаяся машина, выглядел весьма внушительно. На минуту мне пришла в голову мысль, что Толик совсем не бедствует, зачем же ему идти на поводу у дяди-самодура? С другой стороны, несколько миллионов фунтов – это вам не шутки. Для обычных людей иметь миллион долларов – это предел мечтаний. Толик же, сумевший построить такой дом, знал, как заработать миллион. Но наверное, желание иметь не один, а пять или десять миллионов долларов (ведь эквивалент фунта стерлингов практически в два раза выше стоимости доллара) превысило все доводы рассудка. К тому же эти деньги – уже готовые, так сказать. Зарабатывать их в поте лица не надо, не надо и вкладывать в сомнительные (а в России практически каждое предприятие, связанное с вложением средств, можно назвать сомнительным) фонды и акции.

Я вздохнула, отпустила машину и остановилась перед решетчатыми воротами, над которыми красовалась массивная видеокамера. Позвонила, мужской голос моментально откликнулся и попросил меня представиться. Я сделала это по полной форме, вытянувшись в струнку.

– Мария Криворучко? – повторил голос. – Мне о вас ничего не известно.

– А почему вам должно быть обо мне известно? – хихикнула я. – Я же не эстрадная певица, не известная писательница, не актриса, наконец.

– Я говорю, что хозяева не предупредили меня о вашем визите. – В голосе секьюрити прозвучал металл.

– Так позовите Марину, она вам скажет, что я – не воровка. – Я уже начинала сердиться.

– Она спит, хозяин тоже, – ответствовал охранник. – Погуляйте часок вокруг дома, они обычно к одиннадцати просыпаются.

Вконец разозленная, я отошла от ворот. Черт бы побрал Клюеву и меня вместе с ней – ну почему мне так фатально не везет? Машину я уже отпустила, пока буду вызывать такси, Клюева уже проснется. Зачем только я обещала ей помощь? Что же мне теперь делать, как выбираться отсюда? Вряд ли от элитного коттеджного поселка ходят автобусы! Я почувствовала озноб и запрыгала на месте. Ну вот, морозец нешуточный, того и гляди, замерзну прямо перед воротами дома Толика. И когда приедет его дядя, меня поставят у входа, как статую в натуральную величину. Мне стало так жаль себя, что я бодро зашагала вокруг дома, следуя предложению охранника. Дом, выстроенный из красного кирпича, был окружен такой же красной кирпичной стеной с выступающими вперед и вверх столбиками через каждые восемь метров, видимо, для красоты. Пока я обошла вокруг дома, прошло пятнадцать минут, из чего можно было заключить, что территория там, с другой стороны забора, не самая маленькая. Впрочем, достаточно было осмотреться вокруг, чтобы понять, что вокруг живут люди далеко не бедные. Все дома находились за высоченными заборами, и я могла разглядеть лишь балконы на третьих этажах и спутниковые тарелки, прикрепленные к крышам.

Сделав круг и снова оказавшись у витиеватых чугунных ворот, я окончательно осознала, что не смогу пробыть на морозе до одиннадцати – то есть еще двадцать пять минут. И моментально вспомнила, что Марина вчера записала мне свой номер мобильного телефона – рядом с адресом этого дома. Я радостно полезла в сумку, выудила исписанную крупным почерком салфетку, свой мобильный аппарат и принялась нажимать на кнопочки плохо слушающимися пальцами.