- Не кощунствуй, Тоха. Кто там в скинию входит, первосвященник? Входит и видит: створки укорочены, жёсткие, скопления извести с полсантиметра в диаметре, щель не смыкается. Иссекаем, - сказал "первосвященник".
- Если тут кто и кощунствует… - Антон взял предусмотрительно протянутые Нарой зажимы. - Подожди, я створки захвачу. Отсекай, первосвященник.
Северинцев склонился ещё ниже, и через минуту в таз метко шлепнулись створки митрального клапана.
- Ну, а если продолжать пользоваться религиозной терминологией, как тогда протез назвать? - спросил Антон, передавая ему маленький круглый диск искусственного клапана.
- Ковчег Завета.
- И что бы ты ему завещал?
- Не воровать у народа. Всё, теперь помолчите.
В операционной наступила тишина, прерываемая негромким бряцаньем инструментов. Всё делалось синхронно, как в танце.
Идиллия изредка нарушалась бурчаньем Северинцева: вшивать клапан неудобно, повернуться инструментом негде, иглы тупые, и ловящий концы нитей Тоха - криворукий раздолбай. Члены бригады давно привыкли к этому и мужественно молчали.
- Ковчег на месте, - сказал, наконец, "первосвященник". - Тридцать швов, чтоб не уплыл. Какой гемолиз?
- На тридцатой минуте был двадцать.
- Угу.
- Что с папиллярными мышцами? По методу Карпентира?
- По моему методу.
- Ну-ну.
- Не юродствуй, - Северинцев повернулся к Наре. - Готовьте прокладки под шов.
- Ты этот метод уже… э-э… опробовал?
- Вот сейчас и опробуем. Суть проста: сближаем папиллярные мышцы П-образными швами по направлению к плоскости фиброзного кольца, формируем четыре неохорды из полимера, подтягиваем к кольцу, проводим через него нити и фиксируем. Всё. Работаем.
Прошло ещё сорок минут. Спина Северинцева затекла, ноги налились свинцом, но всё шло как надо.
- Аллес. Запускайте нагревание. Зашиваем… Стоп! Крупная фибрилляция.
- Сколько градусов?
- Тридцать четыре.
- Готовьте дефи… погодите-погодите…
- Всё нормально, пошло! - крикнул Логинов, смотрящий на монитор. - Хороший ритм!
- Видим, видим. Ну что, поехали дальше? Тош, удаляй дренаж, я затяну кисетный шов.
Антон аккуратно взялся за дренажную трубку и…
- Б…ь, - струя крови выстрелила вверх на полметра.
Тихо охнула Нара.
- Отсос! - Северинцев мгновенно заткнул дырку пальцем, - живо! Швы! На большой игле! Антон, давай, пока я держу!
- Прорезаются! Чёрт, не ткани, а кисель! Пень трухлявый. Нитки вообще не держатся!
- Заплатку "Биостар"! Быстро!
К всеобщему ужасу, заплатка не помогла: кровь хлынула из-под ее краев. Отсос не справлялся, кровь, стекающая через края раны, обагрила халаты хирургов и уже капала на пол.
- Большую заплату!
Новая заплата была почти с ладонь.
- Охлаждай, это всё дохлый номер.
- Да заткнись ты, ради Бога!.. Есть! Почти не кровит.
Все стояли молчаливые и отупевшие, словно не веря больше в благополучный исход.
- Вить, что там?
- Низкие зубцы. Миокард слабый.
- Потому и нитки прорезались. Ну, ничего. Осталось немного, - он снял зажим и опять сунул палец в сердечные недра. - Обратного тока нет.
- Подкачайте немного крови в артерию.
- Давление?
- Восемьдесят пять.
- Отключаем машину, шьем перикард и закрываем.
- Сань, ты можешь идти. Я сам зашью, - подал голос Антон.
- Я никуда не спешу.
- Эмболию караулишь?
- Иди ты…
Минут тридцать прошло в тишине.
- Открыл глаза! - вдруг выкрикнул из-за барьера Виктор.
Северинцев ринулся за ширму, словно не веря словам анестезиолога. Через минуту он вернулся к столу пружинистой кошачьей походкой.
- Эмболия, говоришь? - злорадно сказал он Антону. - А вот хренушки вам! У нас всё хорошо.
С этими словами он стянул с лица забрызганную маску, снял оптику и подмигнул оторопевшей Наре.
- Мы победили, девочка. Мы победили!
Глава 3
Переодевшись, Нара вышла из оперблока и направилась в сторону буфета. После такой нервотрёпки ей срочно требовался шоколад. По пути ещё нужно было завернуть в отдел кадров, справиться насчёт работы для Маши.
- Мест нет, - толстая кадровичка поджала накрашенные ярко-красной помадой губы.
Нара хотела было сказать, что в детскую реанимацию требуется санитарка, она точно знает. Но толстуха так зыркнула на неё, что пришлось отступить.
В буфете она купила большой сникерс и стаканчик кофе в автомате. Сидя за столом, Нара размышляла над северинцевским подмигиванием и его "девочкой". Интересно, почему он так назвал её? Да что там, назвал! Вообще впервые в жизни обратил на неё внимание на операции! К чему бы это?..
- Отравиться не боитесь? - раздался позади неё знакомый голос, - это не кофе, а раствор цианида.
Она вздрогнула и обернулась, во все глаза глядя на Северинцева, который отодвигал соседний стул:
- Вы позволите?
Нара кивнула и закашлялась - кусочек шоколадки попал не в то горло. Видимо, от крайней степени удивления.
Он аккуратно похлопал её по спине:
- Не спешите, барышня. Никто у Вас шоколад не отнимет. А то задохнётесь ещё, не хотелось бы терять столь ценного работника.
"Не иначе в лесу что-то крупное сдохло, - прокашлявшись подумала Нара, - он со мной разговаривает! Охренеть!"
А Северинцев продолжал как ни в чём не бывало:
- Как спасительница котят поживает? Нога не болит?
- Хорошо. Спасибо, - просипела она. Горло всё ещё саднило.
- Вы меня боитесь?
- Нет.
- И правильно. Я добрый. Иногда.
- Вы не сердитесь на Машу. Она не хотела. Честно!
Профессор вертел в руках бутылку неоткрытой минералки.
- Не сержусь. Вы её родственница?
- Подруга. У неё никого нет, кроме бабушки. Да и та вечно её обижает.
- Я знаю.
- Знаете?
- Я был дружен с её отцом в студенческие годы.
Нара честно попыталась представить Северинцева студентом, но фантазии не хватило. И тут ей на ум пришла совершенно дикая мысль, но она всё же её озвучила:
- Александр Николаевич, а вы не могли бы похлопотать за Машу? - поражаясь собственной храбрости, спросила она.
- В смысле?
- Понимаете, она хочет устроиться к нам на работу. Санитарочкой. А кадровичка сказала, что мест нет, хотя я точно знаю, что в детское требуются.
- Разве она не студентка?
- Нет, баллов не добрала. Но на следующий год обязательно будет пробовать снова.
- С бабушкой она не ладит, значит.
- Угу. Она теперь у меня жить будет. Бабка ей разрешила. Сказала, чтобы катилась на все четыре стороны. Вы ей поможете? - Нара умоляюще посмотрела на него.
- Хорошо, - он встал, так и не откупорив бутылку с водой, - я поговорю с заведующим реанимации. Завтра вы стоите со мной на пентаде Фалло. Я уже вписал вас в план. Всего хорошего.
- До свидания, - пробормотала Нара ему в спину.