Всего за 349 руб. Купить полную версию
Поднимитесь на три-четыре ступени, и вы из сада с одной стороны очутитесь в полусумрачной бильярдной, стены и потолок которой сплошь поделаны из резного дуба. Отсюда – новая обширная комната. С закрытыми окнами на улицу. Она вся завалена разным хламом, и рядом же с этим хламом валяются предметы самой изысканной роскоши. На полу кое-как сброшена богатейшая коллекция древнего оружия. Тут спокойно ржавеют себе панцири, шлемы, чешуйчатые рукавицы; стоит в углу большая группа самых разнообразных копий, алебард, бердышей и кистеней-головоломок с игольчатыми, ежевидными чугунными шарами на стальных цепях; а на полу – несколько десятков различных мечей, между которыми особенно обращает на себя внимание один экземпляр, клинком которому служит длинный нос пилы-рыбы и который наверняка пришелся бы по руке Илье Муромцу. У противоположной стены, рядом с нагроможденной роскошной мебелью, прислонены несколько больших, полуторасаженных картин, новой, но весьма хорошей работы, которыми, как слышно, предполагалось украсить в виде обоев стены большой концертной и театральной залы. Тут же валяются и недоконченные половинки дверей, с самой тонкой, изящной лепной работой и позолотою. И на все это уже несколько лет садится, слой за слоем, обильная пыль и грязь. Так что и прикоснуться боязно.
Вернувшись опять в зимний сад и поднявшись по лесенке направо, за мраморные колонки и кариатиды, вы очутитесь перед большим зеркалом, которое служит дверью, потайным образом ведущую в роскошную, уютную библиотеку, где вся отделка, при удивительной роскоши, дышит самым строгим стилем. Большие стекла, прозрачно расписанные пестрыми арабесками, пейзажиками и гербами, маскируют собою вид на отвратительный Полторацкий переулок и заполняют весь этот приют таинственным и ровным полусветом, так располагающим вас к уединенному и серьезному спокойствию, потребным для занятия чтением. В среднем окне возвышается на пьедестале высокая мраморная урна. Очень тонкой и, кажется, очень старой работы. В простенках – массивные дубовые шкафы, которыми сплошь занята вся стена, обращенная к саду, где одна отодвижная половинка служит потайной дверью, ведущею в этот сад. Шкафы эти полны книгами, большей частью старой печати, на немецком, латинском, итальянском, французском и иных языках в старинных, корешковых прочных переплетах, между которыми значительную долю занимают пожелтелые пергаментные, и все это богатство, покрытое обильной пылью и паутиной, преимущественно относится к литературам восемнадцатого и семнадцатого столетий. Очевидно, оно составляло старое фамильное достояние.
После библиотеки ваше внимание непременно остановилось бы на двух парадных гостиных. Обе они обиты штофом. Одна голубая, почти вполне отделанная; по стенам ее, как принадлежность обоев, расположены медальоны с прекрасной акварельной живописью цветов и растений. Другая необыкновенно эффектна. Представьте себе комнату, блестящую беломраморными стенами, широкий нижний карниз которых, отороченный позолотой, обит нежной пунцовой материей. Беломраморная арка с колоннами разделяет эту комнату на две половины, и в боковых пролетах арки устроены помещения для цветов, которые в данный момент дополняются одним воображением.
Дом С. Я. Яковлева. Рисунок А. В. Позднухова
Но тут же, в этой самой гостиной, как и во всем доме, вы видите начатую и недовершенную работу: пол представляет печальную картину разрушения, которая особенно ярко выдается в большой зале, где предполагался домашний театр; рядом с начатой великолепной отделкой стен, где должны были сочетаться между собой мозаика, скульптура и живопись, вы видите кучи мусора, подпольные балки, кирпичи и всякий хлам. Пройдите далее, и вам представятся уже положительные развалины. То будет начатая и незаконченная каменная постройка над Полторацким переулком, возвышающаяся над пролетом второй арки этого переулка. Эти развалины – приют голубей, воробьев и летучих мышей; последние с наступлением сумерек начинают здесь свою оживленную деятельность".
План участка домов № 10–12 по Забалканскому проспекту с проектом Ново-рыбного рынка. Штриховкой отмечена существующая застройка, справа – дом С. Я. Яковлева. 1900-е гг.
Постепенно обрастая пристройками, дом, "несмотря на все позднейшие искажения, дошел до нашего времени (начало XX века. – Прим. авт.) со всеми особенностями своей чудесной архитектуры". Еще в 1830-е годы он принадлежал одному из наследников Яковлева и сохранял роскошную отделку некоторых интерьеров, станковую живопись. М. И. Пыляев писал, что "тогда еще были видны следы великолепия, роскоши и блеска первого владельца. В большой зале стены были обтянуты кожаными обоями, расписанными масляными красками по золотому полю, зало было украшено большими портретами высочайших особ в рост; кроме того, здесь было несколько картин итальянской школы, в числе которых были две превосходные: одна усекновение главы Иоанна Предтечи и другая – Архимед в раздумье над геометрическими фигурами". В 1840-е годы особняк Яковлева стал приютом для сирот под патронажем вел. кн. Ольги Николаевны. В 1865 году дом ремонтировался: по проекту архитектора Реймерса исправлялась крыша – перекрывалась новым железом по новой обрешетке. Затем в нем размещалась фабрика бронзовых вещей Шопена. На ней, в частности, изготавливались большие паникадила для Успенской церкви во время ее реконструкции. В 1867–1872 годах, в доме находились залы для народных благотворительных "увеселений", то есть отдыха, работал часовых дел мастер. В конце концов дом был разобран в 1901 году для строительства на его месте нового рынка "полезного и красивого <…>, но таких зданий в Петербурге сотни, построек же Растрелли не наберется и десятка. <…> Тяжело было на него смотреть – опозоренный вывесками и изуродованный разными пристройками, клетушками и тому подобной нечистью гордо хранил каменный бедняк <…> следы своего былого великолепия", – так писал о растреллиевской постройке архитектор, преподаватель Института гражданских инженеров (современный Санкт-Петербургский архитектурно-строительный университет) Н. В. Султанов – увы! – после сноса дома Саввы Яковлева.
Сенной рынок на площади, Рыбный рынок на улице Горсткина (ул. Ефимова), Ново-рыбный рынок на Забалканском проспекте 1880– 1890-е гг.
Участок на Забалканском проспекте был куплен Обществом торговцев рыбного дела для строительства Рыбного рынка. Проект разработал архитектор Г. Г. фон Голи (?), и 5 мая 1898 года его одобрила Городская управа, разрешившая снос бывшего яковлевского дома.
Эти здания бывшего рынка на месте "дома в стиле барок" существуют и по сей день на Московском пр., 10–12. Лицевой дом был выстроен в три этажа, два дворовых корпуса двухэтажные. Это добротные постройки суховатого классического стиля поставлены на хорошие погреба. В советское время лицевое здание было надстроено одним этажом в стилистике первоначальной архитектуры.
С каждой из его сторон сделаны две встройки, выделяющиеся на общем фронте проспекта двумя огромными арками. В них вставлены металлические ворота – орнаментальные композиции, через них можно войти на территорию бывшего рыбного рынка. Во время деления и распродажи яковлевского владения этот участок приобрел необычную форму в виде "W", сохраняющуюся до настоящего времени. Теперь под снос должны пойти и корпуса бывшего Рыбного рынка для застройки участка еще более утилитарным, лишенным индивидуальности зданием нового торгового центра.
После смерти Саввы Яковлева гигантское землевладение постепенно распродается по частям наследниками. Участок на месте будущей Горсткиной улицы в 1820-х годах числился за купцом Икорниковым, одним из потомков С. Я. Яковлева.
Вокруг Сенной
Принцип городской застройки к началу XIX века коренным образом меняется. Вследствие постоянно растущей цены на землю большие владельческие участки стали дробиться и распродаваться частями и застраиваться. Такая судьба постигла и владение Яковлева. Это ясно читается при сравнении аксонометрического плана Сент-Илера-Горихвостова-Соколова с картинами Б. Патерсена 1796–1800 годов – очевидно уплотнение застройки, увеличение ее высоты.
Уличная сеть в районе Сенной площади формировалась вплоть до второй половины XIX века. Это, в первую очередь, многократно менявший свое название Московский проспект и Садовая улица, на пересечении которых и образована площадь. С северной стороны площади находятся Спасский, Демидов (он же Конный, современный – Гривцова) и Кокушкин переулки, а в самой беспокойной южной части располагались ныне не существующие Полторацкий переулок, Вяземская улица, а также современная улица Ефимова, бывшая Горсткина. Кроме того, в южном квартале проектировалась новая улица, но она так и не была проложена. В юго-западной части площади находится состоящий из двух колен переулок Бринько (бывший Таиров), отделяющий от Садовой улицы и Сенной площади крошечный квартал.
Мы познакомимся с малоизвестными, а то и вовсе неизвестными историями улиц рядом с Сенной, а также вкратце расскажем о некоторых домах вокруг Сенной, не попавших в основной текст. При этом только лишь упомянем о старейшем петербургском учебном заведении – Институте инженеров корпуса путей сообщения, который достоин отдельной самостоятельной книги.