Пастернак Евгения Борисовна - М+Ж стр 17.

Когда речи утихли и все начали расходиться, я честно попыталась найти Сергея и хотя бы поздороваться. В такой толпе это было сложно. В итоге мы случайно – как обычно – столкнулись прямо в центре зала. Он был в белой рубашке, не в смокинге, я сразу вспомнила, как он одевался, когда собирался на свидание. Волосы слегка растрепаны, рубашка слегка помята: нет, нет, все очень аккуратно и прилично, но он не вписывался в окружающий "киношный" пейзаж.

Не успели мы сказать друг другу "привет", появился Слава.

– Вот ты где, красавица. Карета у подъезда. Разрешите, я у вас ее похищу?

И тут я все поняла. Рядом с Сергеем Слава смотрелся как Барби рядом с настоящей девушкой. Безусловно шикарнее, безусловно совершеннее, просто супер-пупер-распупер, но Сергей был живой.

Слава нежно обнял меня за плечи. Честное слово, я уже собиралась сказать, что никуда с ним не пойду, но тут к Сергею подошла его девушка и повисла на нем, как на пальме. Интересно, если он сейчас отойдет, она рухнет? По всем законам статики должна.

– Ты встретил знакомую? – пропела девушка.

– Я уже ухожу, – тут же ответила я.

Аккуратный поворот вокруг своей оси, так чтобы показать ноги, интимно положить руку на Славину широкую мужественную грудь, слегка повернуть голову:

– Было очень приятно встретиться!

И взгляд, только не прямо, а чуть искоса, но в глаза. И, улыбаясь, чуть облизнуть якобы пересохшие губы. А теперь уйти не оглядываясь, но медленно, ме-е-едленно… А вот теперь можно и побыстрее, даже побежать, как будто мне просто не терпится уединиться с этим эталоном мужской красоты.

Все! Номер отработан. Не знаю, зачем мне это нужно, но если его не зацепило, то я прямоугольный параллелепипед.

Сказка продолжалась до утра. Вчетвером (с Наташкой и ее другом), мы сбежали с банкета и протанцевали до четырех в каком-то клубе, потом уже вдвоем со Славой поехали встречать рассвет на Ленинские горы. Но все это было продолжение того самого кино, я все время как будто видела себя со стороны. Вряд ли я еще когда-нибудь буду бегать босиком (каблуки десять часов подряд, это невыносимо) по Ленинским горам в практически бальном платье. Возле университета мы наткнулись на догуливающую свадьбу, тут же были присоединены к общему веселью, выиграли бутылку шампанского за самый зажигательный рок-н-ролл. Эта сволочь еще и танцует прекрасно!

Неужели у меня всего четыре дня назад была жесточайшая депрессия. Жизнь прекрасна и удивительна! Мы уже час сосредоточенно целовались в машине, но тут, я видимо начала трезветь, потому что перед глазами появилась картинка: Сергей и висящая на нем девица. Настроение продолжать мгновенно пропало, но, как ни странно, Слава ничуть не расстроился, он как будто этого и ждал.

– Отвезти тебя к Наташке, или еще погуляем?

– Еще погуляем.

Мы нагулялись до полного протрезвления и уехали только, когда стали появляться первые спортсмены. На их фоне мы смотрелись совсем дико.

У Наташки Слава сдал меня в руки хозяйке квартиры, мы с ней выпили выигранную бутылку шампанского, и наконец в десять часов утра рухнули спать.

*

Всю ночь я глушил грусть-тоску пивом вперемежку с сочинением литературы. Периодически останавливался, задумывался, зачем я это все делаю, – и не понимал. Во-первых, Катя мне никто. То есть вообще. Меньше чем незнакомка. Потому что женщина, которая провела у меня ночь и ничего от меня не дождалась, имела полное право послать меня куда глаза глядят и ноги ходят. Во-вторых, коммерческой ценности "Хутора" не имели никакой. Выходил не детектив, не фэнтези, не матерщинная проза.

Выходила история какого-то незаконнорожденного пацана в непонятной стране с непонятными людьми, которые и говорить-то не умеют толком. Интересно, а песни они поют? Разве что частушки. И в частушках этих осколки прежнего, довоенного… Я тут же сочинил частушку:

Налетайте на частушки,

Разбирайте поскорей,

Выпьем с горя, где же кружка,

Сердцу будет веселей!

и вложил ее в уста Васьки Патлатого, неудачливого врага Петьки. Чтобы по справедливости.

Не успел я сохраниться, как компьютер завис. На будильнике было полчетвертого. Я допил пиво и бухнулся на кровать прямо в одежде. А пусть знают! Блондины хреновы!

**

Разбудила меня SMSка. Может, от Димы? Я попыталась прочитать ее, не открывая глаз, но получалось плохо. Ну, ладно, один глаз откроем. Прочитав сообщение, я практически проснулась. На мой счет поступила оплата в 100 у. е. Офигеть! И кто, интересно, этот добрый самаритянин? Может, кто-нибудь номером ошибся?

Пока я раздумывала, чего я больше хочу, пить или наоборот, телефон зазвонил, и я услышала:

– Мамочка!

– Ой, котенок, привет! Как ты?

– Мама, я соскучилась, я к тебе хочу.

– Зайка, совсем чуть-чуть осталось. Ты там купайся. И за меня тоже. И ешь за двоих.

– Ага. За себя и тетю Лизу. Она не ест, папа ей сказал, что она толстая. А ты нет, правда?

Солнышко мое. Надо же, как замечательно день начинается!

Когда я допивала чай, телефон снова зазвонил. Директор.

– Кать, ты там как?

– Хорошо. Уже все хорошо.

– Слушай, я тебе денег на телефон закинул, а то роуминг, вдруг тебе не хватит.

– И что мне за это нужно будет сделать?

– Катька, ты не можешь вернуться пораньше? Тут такой бардак, нужно месяц закрывать, бухгалтер в отпуске, у меня с издательством полный аврал, а?

– А что, Лена не справляется? – не удержалась я.

Неожиданно на меня обрушилась целая буря. Послышался отчетливый "хлобысь" по столу.

– А вы не можете без этих вот ваших женских штучек?

– Нет. Не можем, – неожиданно я поняла, что соскучилась по работе. – Значит, так. Высылай мне все что можно электронкой, посмотрю прямо сейчас. А с остальным разберемся послезавтра. Я на завтра возьму билет.

– Катя, ты настоящий друг.

– Я меркантильный друг.

– Я разве не сказал, что давно собираюсь поднять тебе зарплату?

– Значит, заплатишь за весь этот срок, с процентами. А то я тут в салон красоты зашла…

– Ого! Но ты приезжай.

День прошел между диваном и компьютером. Очень трудно сконцентрироваться, если общее состояние организма, как утром 1 января. Единственное, на что мы с Наташкой были способны, это выползти вечером в магазин – и то только потому, что в квартире кончилась жидкость.

Перед тем, как выйти из дома, Наташка выудила откуда-то из недр сумочки ярко размалеванную SIMку.

– О! Держи. Второй день таскаю, забываю тебе отдать. Это карточка с московским номером, чего ты деньги тратишь, роуминг дорогущий.

– Да ну. Мне уже все оплатили.

– Тебе что, лень карточку переставить?

– Да, – я ответила мгновенно.

– Давай я. А то по межгороду каждый раз звонить, когда ты где-нибудь в Москве потеряешься?

Короче, карточку мы переставили, я отправила Диме и еще парочке друзей и знакомых новый номер SMS, и мы благополучно вышли на свежий воздух.

– Как тебе Слава? – ненавязчиво поинтересовалась Наташка.

– Супер.

– Ну и как?

– Что?

– Как у вас с ним?

– А надо?

– А хочется?

– Не-а.

– Тогда не надо. Слушай, я на банкете твоего Сергея видела.

– Я тоже.

– А что ты ему сказала? Ты когда уходила, он тебе вслед смотрел, как на привидение.

Думаю, всем понятно, что это известие подняло мне настроение.

*

Пиво после коньяка – вообще плохая идея. Ведь что плохо в пивном похмелье? Неясно, чем опохмеляться. Потому что опохмеляться нужно пивом, оно так и называется – "пиво", от слова "похмелиться".

Примерно так я рассуждал, перемещаясь поздним утром в направлении работы. Хорошо еще, что на банкете мы были вместе с шефом. Это означало, что в издательстве тот появится в лучшем случае часов в… Скажем так: на работе он в лучшем случае появится. А зам по маркетингу вообще не появится, ни в каком случае. И мне не стоило бы появляться, но есть такое слово – "рабочий день".

"Мог сказать, что заболел!" – сообразил я, и это было почти правдой, но правдой запоздавшей. Я уже дошел до офиса. Пришлось войти, получить от Людочки список каких-то важных дел, сесть за стол и начать работать. К счастью, на столе валялся прошлогодний номер "Книжного бизнеса", и я погрузился в его изучение, негодуя по поводу чудовищно низких гонораров российских писателей по сравнению с европейскими (там была такая аналитическая статья).

Поработать мне не дали. Через два абзаца статьи (полчаса во временном эквиваленте) позвонила секретарша и потребовала, чтобы я немедленно связался с автором, телефон которого обведен на бумажке красным маркером.

По-моему, после того как я воспользовался Людочкиным билетом, эта девица обнаглела. Она еще трижды напоминала о звонке и в конце концов дошла до того, что стала диктовать номер, чтобы я позвонил немедленно, прямо сейчас, сию минуту. Номер оказался федеральным, и я даже вспотел, набирая его на своем мобильнике (офисный телефон стоял на непреодолимом расстоянии, в дальнем углу стола). Гудело долго и чрезвычайно противно.

Я уже посчитал долг перед природой и неизвестным автором выполненным, когда трубку взяли.

– Слушаю, – произнес заспанный женский голос.

"Только бабьей трескотни сейчас не хватало!" – простонал я про себя, а вслух сказал:

– Здравствуйте, я по поводу вашей книги.