Пастернак Евгения Борисовна - М+Ж стр 15.

**

На следующий день начался отходняк. Проснуться я не могла, видимо, нервы такой нагрузки не выдержали и теперь требовали передышки. Меня разбудил телефон, который настойчиво звонил минут десять.

– Да…

– О, ты проснулась?

– Нет.

– Вставай, а то театр проспишь.

– Какой театр?

– Я тебе взяла билет в театр. Ты хотела в "Сатирикон"?

– Да.

– Тогда просыпайся. Начало в семь. Заедешь ко мне за билетом, тебе в пять нужно выйти из дома. Можешь не успеть.

Я посмотрела на часы. Не поверила своим глазам. Посмотрела на другие часы.

– Наташ, что, правда полвторого?!

– Нет. Полтретьего. Ты часы не перевела. Просыпайся.

Я пыталась вспомнить, во сколько мы вчера легли. Получалось, что я проспала пятнадцать часов. Впечатляюще. Зато глазки на лице появились. Целых два.

Первым делом я, еще на автопилоте, включила компьютер. Он оказался первым электроприбором, который попался мне под руку. Включила и задумалась, а зачем? Ну, раз он все равно уже работает, решила проверить почту. И какого же было мое удивление, когда я обнаружила в ящике письмо от Сергея!

...

"Привет! Что-то давно ты не писала. Как дела? Собираешься ли в Москву в сентябре? Заходи, отметим юбилей знакомства.

Надеюсь, ты не болеешь.

А я тебя сегодня вспоминал.

С уважением,

Сергей Емельянов"

Честно говоря, я совершенно обалдела. То от него два месяца ни слуху, ни духу, а то вдруг письмо. Причем тогда, когда я в Москве! Я даже проснулась.

Все-таки странные у нас отношения. С одной стороны абсолютно отстраненные, а с другой, – все время идет просто мистическая передача настроения. У меня сложилось полное ощущение, что он почувствовал, что мне плохо, и поэтому написал это письмо.

Первым порывом было ответить. Написать, что я в Москве. А потом руки сами отдернулись от клавиатуры. Ну, отвечу, и что? Опять Маша? Я за последнее время на женщин окружающих меня мужчин насмотрелась до одурения. Не хочу! Я собираюсь в театр, у меня сносное настроение, я нормально (если сравнивать со вчерашним днем) выгляжу. И все. Никаких Маш.

*

По природной лени поехал в театр на машине. Естественно, опоздал. Естественно, эти олухи не утерпели и начали без меня. Посадили меня на боковое место, откуда я и внимал Мельпомене, пытаясь разобраться в сюжете. Как любит спрашивать мой отец, входя в комнату с работающим телевизором: "Уже убили?". Спектакль оказался довольно смешным, хотя, на мой вкус, с недостаточно закрученной коллизией. Я тут же принялся в уме сочинять блестящую пьесу на похожую тему и остался собой доволен.

Я даже не пошел изгонять в антракте злых духов, занявших мое место. К концу спектакля получил удовольствие и полное право упоминать в компании: "Был тут давеча в "Сатириконе"…"

Боковое место оказалось очень кстати: на выходе я был одним из первых. Правда, на подходе к машине выяснилось, что портфель с бумагами и ключами остался в зале. Пришлось возвращаться.

И кого бы вы думали я встретил в дверях? Катерину Ивановну! Она возникла передо мной, словно джинн, вызванный с помощью электронной почты. Я так офигел, что даже не удивился. Вместо этого приказал ждать-здесь-никуда-не-уходить, метнулся за портфелем (к которому уже собирались вызвать саперов) и вернулся к видению по имени Катя. Видение послушно ежилось под порывами северного ветра.

– Ну, что? – спросил я. – К подруге? Или как обычно?

По-моему, она не поняла намека. Вместо того чтобы подыграть, сузила празднично намазанные глазки и поинтересовалась:

– А ты сегодня один?

Я был один. Настолько один, что с радостью устроил ей автокруиз по улицам этого сумасшедшего караван-сарая… то есть, извините, столицы нашей Родины. Я заливался, как соловей, живописуя Кате прелести Лужкова как градостроителя, а моя пассажирка – даже эффектная в вечернем макияже – милостиво кивала головой, улыбалась в нужных местах, а еще умудрялась читать SMSки и отвечать на них.

Если я в чем-то и завидую женщинам, так это в умении делать сто дел одновременно. А вы говорите "Цезарь"!

**

До театра я добралась без приключений. Вышла заранее, спокойно заехала к Наташке за билетом, подавила естественный соблазн поймать "мотор". Знаю я эти штучки, научена за годы командировок. В Москве есть только два надежных вида транспорта: метро и собственные ноги. Если рассчитывать на них, есть шанс прийти вовремя. Наши провинциальные привычки ловить такси, если опаздываешь на десять минут, здесь выливаются в двухчасовую пробку в получасе ходьбы от места встречи. Так что я явилась даже заранее, в 18.55 уже сидела на своем месте и изучала программку, причем все силы уходили на то, чтобы не думать о том, что первый раз в жизни я пришла в театр одна.

Слава богу, как только открылся занавес, эта проблема отпала. Можно было вообще ни о чем не думать, а просто наслаждаться игрой актеров. Наташка выбрала спектакль просто идеально. С одной стороны, никакой трагедии на сцене, очень легкий сюжет, а с другой, происходящее завораживало и не давало ни одной посторонней мысли пролезть в голову. Так что, когда вдруг случился антракт, мне понадобилась пара секунд, чтобы сообразить, кто я и что здесь делаю. Вставать и куда-то идти было неохота, так что я осталась на месте.

Когда спектакль закончился, вышла из зала одной из последних, – терпеть не могу лезть в толпу. Медленно шла про практически пустому фойе, размышляя, как бы сейчас лучше до Наташки доехать, и уже в дверях столкнулась с каким-то мужиком.

– Катя?

Я машинально подняла голову. Просто неосознанная реакция на собственное имя.

– Сергей?

У меня в голове вертелась только одна мысль: "Мистика какая-то!". Мы бы, наверное, еще долго стояли и пялились друг на друга, если бы не загораживали проход. Наконец Сергей опомнился:

– А я за портфелем вернулся. Сел в машину и даже с места тронулся, а тут понял, что чего-то мне не хватает.

– Чего?

– Портфеля.

– А-а.

– Подожди, я его сейчас заберу.

Пока Сергей ходил за портфелем, буря у меня в голове несколько улеглась. В конце концов, не такая уж и мистика. Он тоже вполне мог сходить в театр. С девушкой. Ужас! Нужно быстро сматываться, еще одного свидания с Машей я не выдержу.

Но тут прибежал запыхавшийся Сергей.

– А ты где остановилась? Тебя к подруге подвезти? Ты одна?

– А ты один?

– Да, а что?

– Тогда подвези.

Сергей засмеялся.

– Один, один. Мне на работе секретарша билет отдала, у нее ребенок заболел. Вчера чуть ли насильно всучила. А ничего спектакль. Я сто лет в театре не был.

– Не цените вы своего счастья.

– В смысле?

– Я уже давно заметила, что питерцы не ходят по музеям, а москвичи по театрам. Приезжаешь и начинаешь им рассказывать, что в городе есть интересного.

– А что у вас в городе интересного?

– У нас на улицах чисто. И пробок нет. Пока. Ну, в смысле, по московским меркам это не пробки.

– Ничего, мы привыкли. Сейчас уже свободно, давай круг дадим, поехали через центр, на Кремль посмотрим.

– Все-таки странно, что мы встретились.

Сергей этой фразы не услышал, потому что заводил машину и включал радио одновременно.

Обожаю ездить по вечерней Москве! Какая она все-таки красивая! Если спросить, есть ли у меня любимый город, я совершенно искренне отвечу, что это Москва. И именно вечером.

Я наслаждалась поездкой, настроение поднималось, я даже решилась включить мобильник. Отключила его, уезжая из дома, потому что была не в состоянии ни с кем общаться. А сейчас обнаружила его в сумке и решила включить. На меня посыпались SMS. Несколько с работы: одна от Леночки с просьбой позвонить, она не могла разобраться с документами, одна от Саши: "На кого же ты нас покинула?", одна от Димы, о том, что долетели благополучно, и одна от моего экс-возлюбленного. Того, который умный. Он писал, что волнуется, что меня нет ни дома, ни на работе. Предлагал встретиться.

А нет меня! А вот волнуйся! И с документами сами разбирайтесь! Вот вам!

А жизнь-то налаживается!

*

В тот вечер я продолжал быть галантным кавалером: припарковался у своего дома и пошел провожать Катю к подруге. Она соизволила опереться на мою руку – и это вызвало позабытое в моем преклонном возрасте сердцебиение. "Воздержание, – утешал я себя, – гормоны, опять же".

Погода была уже не весенняя, но чувствовал я себя мартовским. Хотелось жить, и творить, и совершать похвальные безумства. Я с интересом огляделся и увидел, что живу на бульваре, и образующие его липы чудо как хороши. Как там у Масяни? "Море… У нас ведь есть настоящее море…" Я покосился на Катю. Она брела, чуть склонив голову набок, и лицо ее приняло то сосредоточенное выражение, которое бывает у всех уставших, но воспитанных людей. С внутренним вздохом отказавшись от идеи дополнительной пешей прогулки, я доставил Катю до подружкиного подъезда.

Дома я бодро приготовил себе чаю, хлопнул рюмку "Московского" коньяку, потом себя по лбу – и спустился вниз за забытым в машине портфелем. Ей-богу, я бы не удивился, если бы на первом этаже меня встретила Катя, которая оказалась здесь совершенно случайно.

Разбирая портфель, в который на работе сгреб все бумаги, требующие немедленного рассмотрения, я продолжал радостно ухмыляться. В третий раз напомнил себе о воздержании и гормонах, но понял, что дело совсем не в этом. В чем – этот вопрос я отложил на потом. Даже на "как-нибудь потом", – то есть навсегда.