– Я утряс вопрос с малышом. С младшим Ньюкирком. – Он увидел доску и впился в нее взглядом. – Его старик обещал покопаться в своих старых записях. Просил передать, что готов работать сверхурочно, сколько нужно, или взять личное время, если потребуется.
– Хорошо.
– Я вызвал Макнаба и Каллендар. Макнаб приспособился к твоему ритму, он не будет жаловаться на монотонную работу. Каллендар тоже хороша. Ничего не упускает.
– Я вызвала Бакстера, Трухарта, Дженкинсона и Пауэлла.
– Пауэлла?
– Перевелся к нам с шестьдесят пятого участка три месяца назад. Двадцать лет стажа. Роет каждое дело как крот, пока не дойдет до сути. И еще на меня работают рядовые – Харрис и Дарнелл. Крепкие ребята. Но я поставлю над ними Ньюкирка. Он был первым на месте и знает о прежнем деле.
– Если он похож на своего старика, значит, он хороший коп.
– Да, он хороший коп. Тиббл, Уитни и Мира уже идут сюда. – Ева подошла к доске. – Я собираюсь говорить о текущем деле. Хочешь рассказать о прежнем деле?
Фини покачал головой.
– Сама расскажи. Может, мне это поможет взглянуть на дело по-новому, под другим углом. – Он вытащил из кармана записную книжку и передал ей. – Мои заметки с прежнего дела. Бери, я сделал для себя копию.
Ева поняла, что Фини передает ей не просто свои записки, он передает ей бразды правления. У нее сердце сжалось.
– Хочешь, чтобы было так?
– Дело не в том, чего я хочу, а в том, что так и есть. Так и должно быть.
Фини отвернулся. Конференц-зал начал заполняться полицейскими.
Ева подозвала одного из полицейских, приказала ему раздать копии файлов, потом изучила подготовленные Пибоди и Рорком доски.
"Все эти лица, – подумала она. – Вся эта боль".
Как она выглядит – та, кого он захватил сейчас? Как ее зовут? Кто-нибудь ее ищет?
Сколько она продержится?
Когда Уитни появился в конференц-зале вместе с Мирой, Ева подошла к ним. Ее вдруг поразил контраст. Какие они разные! Широкоплечий мужчина с темной кожей и властным лицом, на котором ясно читалось, что он привык командовать, и очаровательная, интеллигентная женщина в элегантном бледно-розовом костюме.
– Лейтенант, – приветствовал ее Уитни. – Шеф сейчас будет.
– Да, сэр. Опергруппа собралась в полном составе. Доктор Мира, в каждом наборе есть копия вашего первоначального психологического портрета, но если вы хотите что-нибудь добавить устно, прошу вас.
– Я хотела бы сначала перечитать записи по убийствам.
– Я вам их предоставлю. Сэр, хотите что-нибудь сказать?
– Начинайте, Даллас. – Уитни отступил в сторону, давая дорогу вошедшему Тибблу.
Шеф полиции был человеком крупным и, как всегда казалось Еве, суровым и сдержанным. Невозможно было догадаться, о чем он думает и что чувствует, но иначе, считала она, и быть не могло. Вряд ли ему удалось бы преодолеть все эти ступени служебной лестницы и добраться до самого верха, не будь он таким. Он был опытным политиком – и это можно было считать неизбежным злом, – но всегда умел повернуть дело так, чтобы его департамент при этом не пострадал.
Темнокожий, черноглазый, в строгом темном костюме… Костюм – это часть его образа, решила Ева. Как и звучный, сильный голос и сильная воля.
– Шеф Тиббл.
– Лейтенант. Прошу прощения, если задержал брифинг.
– Нет, сэр, мы идем по расписанию. Итак, если вы готовы…
Он кивнул и прошел к задней стене комнаты. Он не сел, остался на ногах. Наблюдатель.
Ева кивком дала знак Пибоди и выступила вперед. У нее за спиной вспыхнул настенный экран.
– Сарифина Йорк, – начала Ева. – Возраст – двадцать восемь лет в момент смерти.
Она начинает с жертвы, догадался Рорк. Хочет, чтобы каждый коп в конференц-зале навсегда запомнил этот образ. Чтобы каждый коп в конференц-зале думал о ней, не забывал ее за текущей работой. Работать придется долго, будут усталость, досада, потому что кучу данных придется перелопатить впустую. Но они должны поминутно помнить о ней.
Как и о том, что с ней сделали. На экране появились новые кадры.
Ева перечислила всех убитых женщин поименно. Имена, лица, возраст, снимки, запечатлевшие их страдания и смерть. Это заняло много времени, но никто не перебивал, не вздыхал, не ерзал от нетерпения.
– Мы полагаем, что все эти женщины – двадцать три женщины – были похищены, замучены и убиты одним и тем же человеком. Мы полагаем, что их может быть больше, чем двадцать три, но о других либо ничего не известно, либо они не были связаны с данной серией. Возможно, их тела не были найдены, возможно, способ убийства был иным. Мы полагаем, что это были более ранние жертвы, еще до Коринны Дагби. Начиная с нее он выбрал определенный метод.
Она немного помолчала, чтобы убедиться, как предположил Рорк, что внимание всех сосредоточено на фотографиях первой жертвы.
– Метод почти не меняется от одной жертвы к другой, в чем вы сможете убедиться, изучив копии дела девятилетней давности. Полные копии файлов следствия по делам об убийствах, совершенных неизвестным субъектом, будут розданы вам позднее.
Ева обвела взглядом помещение. Ее глаза, решил Рорк, не упускали ничего.
– Его методология, – продолжала она, – характерна для серийного убийцы. Мы полагаем, что он выслеживает и выбирает женщин, входящих в одну возрастную группу, женщин одной расы, одного типа, определенной внешности. Он изучает их привычки, их распорядок. Знает, где они живут, работают, делают покупки, знает, с кем они спят.
Она опять замолчала, переступила с ноги на ногу. Рорк заметил, как луч солнца, просочившийся сквозь защитный экран на окне, блеснул на рукоятке ее оружия.
– Нам известны двадцать три женщины. Они были выбраны целенаправленно. Между убитыми нет никакой связи, за исключением возраста и самого общего внешнего сходства. Ни одна из убитых женщин никому не говорила, что ее кто-то преследует, ни разу не упомянула в разговоре с друзьями, сослуживцами, родственниками, что кто-то ей досаждает или пристает к ней. В каждом отдельном случае жертва покидала место жительства или службы, после чего бесследно исчезала, и никто ее не видел вплоть до обнаружения тела.
Должно быть, у него есть транспортное средство, на котором он захватывает жертву и отвозит в укромное место. Вероятно, речь идет о некоем хорошо оборудованном частном доме, поскольку процесс убийства – как в случае с Сарифиной Йорк – занимает несколько суток. Все предыдущие расследования показали – это было подтверждено хронологией и медицинской экспертизой, – что он всегда выбирает и похищает вторую жертву, прежде чем покончит с первой, а третью – прежде чем покончит со второй.
Ева пересказала вкратце отчеты следователей с мест обнаружения трупов и отчеты судмедэкспертов. Таким образом, она провела присутствующих через весь процесс пыток и медленного умирания.
Рорк услышал, как Каллендар – женщина-детектив из электронного отдела – тихонько шепчет: "Господи", пока Ева перечисляла подробности.
– Но он может и слегка отклоняться от принятого плана, – продолжала Ева, – и приспосабливать свой метод к особенностям конкретной жертвы. Согласно психологическому портрету, составленному доктором Мирой, он подстраивается к жертве, к ее способности терпеть боль, к ее желанию жить, к ее выносливости. Он осторожен, методичен, терпелив. Скорее всего, это взрослый, возможно даже пожилой, мужчина, отличающийся высоким интеллектом. Живет один, имеет постоянный источник дохода. Вероятно, его доходы высоки. Хотя он выбирает исключительно женщин, нет доказательств того, что он применяет к ним сексуальное насилие.
– И на том спасибо, – проговорила Каллендар. Если Ева и слышала, то виду не подала.
– Власть над жертвой, контроль над ней, обретенные через секс, его не интересуют. Для него они не сексуальные объекты. Вырезая на торсе – посмертно – проведенное с ними время, он их метит, ставит клеймо. Кольцо, которое он надевает им на палец, – это еще один вид клейма. В знак того, что это его собственность. – Ева оглянулась за подтверждением на Миру.
– Да, – согласилась доктор Мира, элегантная немолодая женщина с мягко вьющимися каштановыми волосами и негромким, спокойным голосом. – Убийства представляют собой ритуал, хотя и не являются обрядовыми в общепринятом смысле слова. Эти убийства – ритуал, разработанный им самим, начиная с выбора жертвы и выслеживания, через похищение и пытки, вплоть до посмертного омовения. Он уделяет большое внимание деталям, засекает время. Использование колец указывает на интимность и собственнический интерес. Они принадлежат ему. Скорее всего, для него они являются символом женщины, сыгравшей важную роль в его жизни.
– Он их моет – тело, волосы, – продолжала Ева. – Хотя при этом вещественных следов не остается, мы сумели определить марку мыла и шампуня на предыдущих жертвах. Это элитные, дорогостоящие продукты. Значит, посмертная "презентация" тел тоже важна для него.
– Да, – согласилась Мира, когда Ева опять оглянулась на нее. – Очень важна.
– Еще одно важное обстоятельство. Он оставляет тела на белой простыне, обычно в парке или в зеленой зоне. Ноги сомкнуты, как видите, – опять-таки не сексуальная поза, – зато руки широко раскинуты.
– Некий призыв, – прокомментировала Мира. – Или раскрытые объятия. А может быть, и смирение с тем, что было с ними сделано.