Всего за 209.9 руб. Купить полную версию
У Сулеймана было две цели: во-первых, расширить военное влияние в Европе, и, во-вторых, помочь Франциску I в борьбе против Габсбургов. И в том и в другом он добился успеха. Его империя существенно увеличилась за время его правления, как и ее влияние, тогда как сила соперничающего дома Габсбургов неуклонно слабела и сужалась. Однако то, что сделало этот период эпохой европейской политической истории, это не территориальное расширение Турции, не признание ее мощи Европой, а то, что Турция впервые вышла на европейскую арену, если воспользоваться современным термином, и что на Турцию стали смотреть не просто как на иноверцев и врагов христианства, а как на политических союзников или противников и возможный фактор в европейской политике. В конце правления Селима Мрачного Турция, хотя и одержала военные победы, все еще была в Европе инородным телом. Но настала пора, когда ей пришлось вмешаться в дела северных наций, и Сулейман, отличавшийся необычной терпимостью к Западу, с большими замыслами о судьбах Турции и при помощи своего великого визиря-христианина оказался готов к этому, и за время его правления все королевские дворы континента почувствовали его присутствие и все европейские правительства были вынуждены с ним считаться. Но вследствие этого Турция уже никогда после не была свободна от европейского влияния. Тонкий клин французского вмешательства впервые вбил ла Форе в договоре 1535 года, и сегодня консервативные турки видят в "капитуляции" Сулеймана начало бесконечных бед для Турции, тогда как Франция до сих пор радуется успехам проницательного и дальновидного Франциска I. В течение четырех веков Франция оставалась самым весомым иностранным игроком в Порте. Более широкий смысл, по выражению лорда Стратфорда де Редклиффа, лежит во "внекораническом" характере уступок, сделанных при Сулеймане, введении "внекоранического" права как во внутренних, так и внешних делах, помимо принципов и законов шариата. Турция начала осознавать, что современному государству недостаточно одного коранического права.
Насколько Ибрагим-паша повлиял на политику Сулеймана в этой области? Безусловно, он держал все в своих руках, но он ли был вдохновителем плана? Вероятно, нет. Сулейман хорошо знал, чего хотел, и он проводил ту же политику с тем же успехом и после смерти Ибрагима. Современники Ибрагима считали его головой и движущей силой турецкой дипломатии, и последующие историки относят политическую эволюцию исключительно на его счет. Однако точка зрения Целлера, что роли Ибрагима-паши, возможно, придают слишком большую важность, представляется более убедительной. Тем не менее Целлер во вступлении к "Французской дипломатии" отдает Ибрагиму ровно ту честь, которой он заслуживает, если мы правильно оценили труды великого визиря. Целлер говорит: "Сулейман был не менее просвещенным, чем Франциск, он, как и Франциск, понимал, в чем его интересы, и был отчасти свободен от предрассудков своего народа… В то же время у нас нет сомнений, что великий визирь, о чьих талантах и учености свидетельствуют все послы, сыграл свою роль в том, что ум его господина начал воспринимать инородные идеи, что он вошел в европейскую политику и увидел опасность растущей власти Карла V и собственные интересы, ради которых он должен был поддержать Францию". В необычайной свободе мыслей и не скованности предрассудками, которые Сулейман выказал в сношениях с Европой, мы видим влияние его умного фаворита.
Так эти двое вместе, Сулейман и Ибрагим, или Ибрагим и Сулейман, как часто говорил о них Фердинанд, отправили Османскую империю с одинокой дороги независимости и полуварварства в запутанные тупики и шумные улицы европейской политики.
Глава 4
Ибрагим-полководец
Правление Сулеймана проходило в постоянных войнах и, главным образом, завоеваниях. Двумя его заклятыми врагами были гяуры венгры и еретики персы. Его первая большая кампания была направлена против Белграда, который он и взял в 1521 году. За этой победой быстро последовала успешная осада Родоса в 1522 году. В обеих кампаниях Ибрагим, по всей видимости, не принимал участия, хотя, будучи фаворитом Сулеймана, сопровождал его на Родос. Но уже в первой венгерской кампании великий визирь Ибрагим был вторым человеком в командовании войсками, а возглавил поход сам султан.
Д’Оссон рассказывает о том, что в Турции обычно предшествовало войне. Он говорит, что Порта всегда находила юридический повод для войны, и шейх-уль-ислам на Большом совете оглашал соответствующую фетву, после чего шейхи главных мечетей собирались в зале дивана и слушали главу из Корана, посвященную военным походам. Первым делом после объявления войны происходил арест посла той страны, на которую предполагалось напасть, и того помещали в замок Едикуле (Семь башен). На следующий день оглашали манифест и рассылали его всем иностранным посланникам, после чего султан издавал хатти-шериф (указ, имеющий силу закона), по которому великий визирь назначался главнокомандующим. Вместе с назначением на великолепной церемонии он получал богато убранного скакуна и драгоценную саблю. Обычно войну объявляли осенью, зима уходила на подготовку, и кампания начиналась весной. В день и час, назначенный придворным астрологом, знамя империи поднимали во дворце великого визиря или султана, а имамы возглашали благословения и молитвы. Через сорок дней с новыми церемониями разбивали первый лагерь.
Великолепием турецких шатров, вооружения и платья восторгались все очевидцы. В турецком лагере царило оживление, его наполняли муллы, дервиши, авантюристы и рекруты, солдаты нерегулярных войск, слуги, шатры и багаж, а на обратном пути прибавлялись рабы и трофеи.
Турецкая армия в то время была лучшей в Европе и по количеству, и по дисциплине. Турки были воинственным народом, который силой оружия упорно отвоевывал себе место и наращивал мощь с тех самых пор, когда полководец Осман вмешался в конфликт сельджуков, и до тех, когда армии Сулеймана повергали в ужас Европу и несколько сотен шатров Османа превратились в обширную и могущественную Османскую империю. Армия росла и развивалась в зависимости от потребностей государства, ибо, как говорилось выше, армия и была государством. Как сказал Уркхарт: "Военные силы включают в себя все государство. Армия была сословиями царства, армия имела собственный суд, и ее действия на поле боя никогда не зависели от капризов двора или правительства".
Уркхарт делит турецкую армию на три главные категории:
1. Постоянные войска: янычары, наемная кавалерия и полки сипахов с крупной артиллерией и т. д.
2. Войска феодальных ленов.
3. Войска провинций (эялет аскери).
По его подсчетам, количество войск в конце XVI века было следующее:
Постоянные войска:
Янычары ..................... 50 000
Сипахи ..................... 250 000
Артиллерия, оружейники и т. п. . .................... 50 000
Гвардия, помимо набранных из янычар и сипахов, военный призыв:
Акынджи ..................... 40 000
Айябы ...................... 100 000
Эялет аскери (кавалерия) ...... 40 000
Мири аскери (пехота) ........ 100 000
Имеет смысл объяснить кое-какие из этих терминов. Войска ленов и провинций набирались из тех, кто был военнообязанным в силу феодальной собственности на тимары, то есть военные лены. Знаменитый корпус сипахов набирали из тимаров, при этом предпочитали сыновей сипахов, они должны были следовать за знаменем самого султана. Акынджи – легкая конница, наводившая ужас на немцев и венгров. Айябы – пехота, что-то вроде пеших казаков, как акынджи были чем-то вроде конных казаков, они не получали платы, как янычары, и не владели тимарами, как сипахи. Ядро армии составляли прославленные войска янычар, самых привилегированных, самых грозных, самых действенных воинов. Их набирали из детей, взятых в качестве "дани крови" у подвластных христианских государств, по тысяче в год, и обращенных в ислам. Из казны платили только янычарам, артиллерии и гвардии. У турецких завоевателей война платила сама за себя, так как они жили за счет побежденной страны и привозили домой огромную добычу. В конце своего подробного обзора Уркхарт проводит интересное различие между янычарскими и турецкими принципами. Он утверждает, что у первых это "насилие, коррупция и ослабление военной силы, истощение казны, сопротивление всяким переменам, в том числе и выгодным". Турецкие принципы, по его словам, совершенно иные, более тонкие.
У турок была весьма внушительная артиллерия. Именно при помощи артиллерии и мин они взяли Белград и Родос. Постоянного военного флота империя не имела. Она могла располагать некоторым количеством пиратов и каперов, которые на службе у султана выиграли несколько весьма важных морских сражений, но они не относились к регулярным турецким силам.