Всего за 9.95 руб. Купить полную версию
* * *
Шурочка прибежала в столовую в отличном настроении. Ей так хотелось, чтобы Анна Михайловна еще рассказала про Васю! Но вместо Анны Михайловны хозяйничала сменщица Наталья, маленькая, худая сердитая баба в хрустящем от крахмала халате и белой косынке. Впрочем, сердитой она казалась первые пару часов, а потом Шурочка поняла, что Наталья гораздо добрее, чем кажется. Она велела обращаться к ней на "ты" (я старше тебя на десять лет всего, нечего тут мне "выкать"), научила Шурочку делать заправку к борщу, разрешила помешивать и добавлять в него специи. Разглядев мозоли, которые Шурочка натерла, перечистив накануне бак картошки, уговорила Людмилу, заведующую столовой, поменять в обед гарнир и вместо пюре сварить вермишель.
Людмила, высокая, статная, с узлом русых волос над гибкой шеей, с высокими скулами и легкой раскосинкои глаз (татаро-монгольские гены сказались, не иначе), поначалу подначивала Шурочку. Мол, проверим, городская, на что ты годишься. Но ко второй половине этого дня тоже подобрела и стала разговаривать с Шурочкой по-простому, без подтекстов. В общем, приняли ее поварихи.
В обед к Людмиле пришли муж - тоже симпатичный, высокий, темноволосый - и двое детей-погодков, мальчик и девочка пяти-шести лет. Дети были славные, чистенькие, мальчишка - с материнскими скулами и разрезом глаз, девочка-с отцовскими глазами-вишнями и темными косичками. Одеты все - и Людмила, и муж, и дети - были не так, как другие деревенские, без смешной небрежности, практически по-городскому. Аккуратные курточки и брючки, блестящие яркие сапожки у детей, модная спортивная куртка у мужа, пиджак и юбка со шлицей у Людмилы.
- Наташ, ваша заведующая такая красивая. Совсем не по-деревенски выглядит, - шепнула Шурочка поварихе.
Ага, Людка у нас краля образованная, в техникуме училась, - согласилась Наталья. - Мы же с ней одногодки, в один класс бегали. Я еще лучше нее задачки по математике решала, одни пятерки были у меня. Только она с парнями не дружила, восемь классов окончила и в район в техникум уехала учиться. А я с Гришкой своим связалась, обрюхатил меня, только и успела свидетельство за восемь классов получить. И замуж сразу, и одного сына родила, и второго - вот и вся учеба!
- Наташ, а сколько лет твоим детям? - поинтересовалась Шурочка, заранее представляя малышню вроде Людмилиных деток.
- Саньке, старшему, - тринадцать, Сереньке, младшему, - десять.
- Ты что, в пятнадцать лет родила?
- Ну да. У нас тут девки бабами рано становятся! Гришка старше меня на десять лет, ему все равно уже жениться было пора, мы и поженились.
- Наташ, а страшно было в первый раз?
- А ты что, не пробовала еще? Я не помню, как было в первый раз. Он мне самогону налил полстакана и того… А потом и без самогона, - Наталья подняла руки и потянулась всем худым телом, - сладко стало.
- Людмила с мужем такая красивая пара, - быстро сменила тему Шурочка. Ей стало неловко от дебрей, куда она залезла из-за своих вопросов.
- Красивая. Главное, он у нее не пьет совсем. Представляешь? Таких на всю деревню человек пять наберется. Зато Людка куролесит за двоих.
- В смысле?
- Любит выпить, а пить ей совсем нельзя - чудит. Вечно что-нибудь такое сотворит, что вся деревня потом потешается.
Глава 6
"Ну, надо же, как у них тут все неправильно. Рожают в пятнадцать лет, пьянствуют, с топорами за женами бегают", - думала потом, вечером уже, Шурочка, возвращаясь в спортзал из столовой. Вся ее девчачья система ценностей и оценок, взлелеянная школой и семьей, трещала по швам. До сих пор она точно знала: женщины, которые, вместо того чтобы учиться, пьют водку и легко отдаются мужчинам, - очень плохие. И очень несчастные. И общество клеймит их позором. Но Наталья ей понравилась, и никто ее не клеймил, и выглядела она вполне счастливой.
Девчонок в спортзале не было. Проскочила "предбанник" - так девчонки прозвали комнатку-прихожую между улицей и собственно спортзалом, и вошла в зал.
На крайней кровати сидел с книжкой Борис.
- Привет, - бросила на ходу Шурочка и спиной почувствовала его взгляд. Она прошагала через мальчишечью половину, зацепив краем глаза Игорюню, который лежал на кровати, смотрел в потолок и улыбался, и до самой перегородки-занавески чувствовала, что Борис смотрит ей в спину. Наверное, костюм ее красный виноват! Шурочка с утра влезла в спортивный костюм - так было удобнее крутиться на кухне.
Шурочка прилегла на кровать, панцирная сетка прогнулась уютным гамаком. Что-то устала она сегодня! Второй день встает в шесть утра, кастрюли ворочает. Девчонки, вон, отужинали - и свободны, гуляют где-то. А ей еще котлы надо мыть. И картошку натаскать, отмыть и приготовить - назавтра опять полный бак чистить. Как поварихи не устают! Та же Наталья весь день с ней крутилась, а ей еще дома мужа и двух сыновей кормить. Интересно, а как это - быть замужней женщиной? Шурочка попыталась представить, как она приходит домой, варит суп - "полевой", с пшенкой, как ее сегодня Наталья учила, - и накрывает на стол. Потом зовет: "К столу!" - и к столу садится красивый, м-м-м, лучше темноволосый мужчина. Она наливает ему суп, он пробует и говорит: "Очень вкусно! Ты лучше всех готовишь! Ты вообще - самая лучшая!" Мужчина хлебал суп, поднося ложку к расплывчатому пятну, - его лица Шурочка, как ни старалась, представить не могла. В лучшем случае воображение рисовало папу и его газету, которой он обычно отгораживался во время еды и за которую таскал свои ложки с супом.
Шурочка полежала с полчасика и решила прогуляться. Достала джинсы, хотела сменить на них свои красные тренировочные штаны, но передумала и вышла на улицу.
На бревнышке у спортзала кто-то сидел. В сгущающихся сумерках было видно не очень отчетливо, да и очки Шурочка давно сняла. Очки были "для дали" - телевизор смотреть, автобусные маршруты издалека узнавать, формулы с доски списывать. В деревне они оказались ни к чему Автобусов здесь нет, телевизор она, судя по всему, не увидит, как минимум, месяц, доску в аудитории - тоже, а на кухне от очков одна морока. То запотеют, то с носа сползут. Ага, Леночка там, разобрала Шурочка знакомое хихиканье, Ира там, Элька. Четвертая фигура была явно мужской - на томные Ирины вопросительные интонации мужчина отзывался уверенным баритоном.
Шурочка подошла поближе, поздоровалась:
- Привет! В компанию примете?
- А, Шурочка, привет! Садись. - Ира подвинулась на бревне, как бы освобождая Шурочке место, хотя места и так хватало. Теперь Ира сидела вплотную к парню. Шурочка бросила на него быстрый взгляд - ничего особенного, носатый какой-то, - и села рядом с Ирой.
- Ну, и что дальше-то было… - теребила парня Леночка.
- Ну, дальше… Дальше, это, троса привязали к машине и тянуть, это, стали. Не идет, собака! А Петька-то, водитель, решил на другую сторону-то перейти и стал через трос, это, перешагивать. Как раз он его между ног, это, пропустил, а машину из ямы-то и вырвало. Трос, это, натянулся, ну, как струна, и Петьке, это, прямо по хозяйству.
- Ужас какой, - прижала Леночка ладошки к разрумянившимся щекам. - И что потом?
- Ну, это, в госпитале пролежал два месяца. Вместо хозяйства же, это, синяк. Он говорит, ему доктор написал этот, как его, ди… ди…
- Диагноз? - высунулась из-за Иры с подсказкой Шурочка.
- Точно, диагноз. Мы с парнями ржали, я слова наизусть выучил "Ушиб мошонки, пениса и прилегающих, это, мягких тканей металлическим предметом".
- Он остался калекой? - спросила Шурочка. Ей было очень жалко незнакомого Петьку.
- Не, оклемался. Ему девка его письма писала, сказал, что женится. Слушайте, девчата, а чё вы меня с подружкой-то не знакомите?
Шур, знакомься, это Вася, наш защитник. Он велел деревенским к нам не приставать, - протараторила Ира и спросила: - Вася, а почему ваши мужики так себя ведут?
- Как?
- Ну, пьяные ходят, матерятся всегда, к нам в первую ночь вломились.
- Да они, это, не со зла. Здесь прошлый год-то девчачий отряд из Томска на току работал. Учительши, чё ли, с педагогического. Меня-то не было, но мужики хвалились, что девки, это, дружили с ними хорошо. Они думали, это, и вы дружить захотите, - рассказывал Вася, а Шурочка старалась смириться с мыслью, что он ничуть не похож на актера Тихонова. Похож Вася был на маму, Анну Михайловну. Те же круглые глаза, тот же крупный нос. Серые волосы. Наверное, такие же у Анны Михайловны были до того, как она их выкрасила в рыжину. Рот Шурочка разглядеть не успела, а из-за Ириного пухлого плеча выглядывать было неудобно.
- Слушайте, девчата, а пойдемте по Гореловке гулять! Я вам деревню покажу! - воодушевился вдруг Вася, соскочил с бревна и встал перед девчонками, сунув руки в карманы и оглядывая всех четверых по очереди, задерживая на каждой, Шурочке показалось, оценивающий взгляд. Губы у него тоже оказались тонкими.
- Пойдем? - теперь он смотрел прямо на Шурочку, и она почувствовала, как запылали щеки: "Он меня выбрал. Меня!"
- Пойдем, - легко поднялась она с бревна и обернулась к подругам: - Девчонки, пойдемте!
- Ой, нет, Шур, вы уж вдвоем идите, - поджала губы Ира, - устали мы что-то, мы тут посидим.
- Ага, - прыснула Леночка, - нам Вася и так целый день анекдоты рассказывал. И истории всякие. Про армию. Пусть теперь тебе расскажет, в свежие уши.
- Ты там поаккуратнее, Василий, - сказала свое напутственное слово и Эльвира, - не вздумай нашу Шурочку обижать.
- Да я чё, не понимаю, чё ли, - откликнулся Вася и, сложив руку кренделем, подставил Шурочке оттопыренный локоть: - Прошу, - и повел ее в обход пруда в ночь. В пруду отражалась растущая луна и крупные острые звезды.