…Печальная весть застала Агнес на французской Ривьере. Тщательно продумав туалет, она срочно вернулась в имение. Там вовсю орудовали полицейские и журналисты. В великолепном кабинете Лаймера на толстом персидском ковре ещё было заметно бурое пятно и отмеченный мелом силуэт с неловко раскинутыми руками.
Супермагнат Лаймер Несс выстрелил себе в рот из дамского пистолета. Перед самоубийством он тщательно побрился и надел новый светлый костюм. Не забыл оставить и письмо, в котором признавал себя виновным в растрате колоссальных средств из фонда корпорации.
Агнес охотно и много фотографировали, в свете смаковали подробности трагедии и подсчитывали капиталы несчастной вдовы. Однако, к финалу судебного процесса выяснилось, что Агнес получит лишь ни крохи. Почти все, что осталось от состояния Несса в результате выплаты долгов, отошло его детям от первых браков.
Продав свой венский дом, Агнес купила уютную квартиру в старом районе Брюсселя. Она выбрала своим местом пребывание Бельгию, поскольку здесь слава Агнес Петти давно покрылась мраком забвения и можно было, избежав фальшивого сострадания, превратиться в пожилую одинокую даму, с весьма неуживчивым характером.
Агнес умудрилась не поладить даже с соседками - одна из них слишком громко включала телевизор, другая вытряхивала из окна ванной коврик прямо на цветник Агнес.
Лишь толстяк-булочник, имевший некогда кондитерскую в Вене, выскакивал всякий раз из-за прилавка, завидев худую стройную даму с котом на плече. Он галантно изгибал полный стан, целуя ей ручку и вздыхал: "Какой голос, мадам Петти! Теперь таких нет. Божественный голос!"
- Так Агнес завела кота? Она способна любить животное? - удивилась Ди.
- Этот кот любил Агнес. Может, в пятнистого зеленоглазого бедолагу переселилась душа одного из поклонников Петти, успевшего к тому времени покинуть мир, но зверек души не чаял в своей хозяйке. Агнес привычно принимала поклонение. Но любить…
Она по-прежнему следила за жизнью кулис, не одаряя кого-либо из молодых звезд своей благосклонностью и, вроде, никому не завидуя. Никто не знал, что творится за окнами её квартиры, всегда зашторенными плотным шелком.
Между тем, Агнес слушала музыку и писала мемуары, которые решила завещать музыкальному обществу для издания после её смерти. Агнес надеялась, что её откровенные и звучные некогда имена близких ей людей, произведут сенсацию. Но Агнес не хотела замечать жизни, идущей за стенами её дома, а эта жизнь бежала вперед, оставляя в прошлом "великолепную Петти" с её запоздалыми признаниями, вполне невинными авантюрами и до смешного приличными романами.
- А что она написала про дочь?
- Агнес решила оставить для истории трогательную версию, в соответствии с которой её ребенок умер в младенчестве.
- Да что ей, собственно, оставалось? - Неодобрительно вздохнула Ди.
О пятидесятилетнем юбилее Агнес знали не многие - ведь она всегда сомневалась, глядя на календарный листок, что родилась так давно и не стремилась напомнить другим об этом. Но вот принесли телеграмму: "Я все ещё жив и пока не в маразме. Апплодирую, горжусь, люблю. Крестный отец господин Кляпсентух".
Агнес улыбнулась - такую фамилию забыть трудно. Человек, придумавший псевдоним рвущейся к славе девчонке, тридцать лет следил за карьерой звезды и помнил о ней до сих пор. При этом он ни разу ни о чем не попросил её редкое бескорыстие!
Она получила ещё один подарок и долго смотрела на него в полном недоумении. На бронзовой виноградной лозе, державшей лампу, висела гроздь из бледно-зеленого оникса. Похожая лампа была у Карла Фитцнера, которого теперь вспоминали во всех учебниках вокала. Подарок Карузо! Но как она попала сюда? Сопроводительной записки в коробке не было.
Агнес села и, подперев руками подбородок, уставилась на виноград. Уж если и возможно на этом свете чудо, то оно по плечу только королю. Пусть даже и свергнутому. Николос мог бы превратить её оставшуюся жизнь в праздник всего тремя словами: "Помню, люблю. Прости.".
Но такого послания Агнес не получила. Единственный мужчина, которого позволила себе полюбить Агнес Палони, предал её.
Монархию в той стране так и не восстановили, хотя народ бурно приветствовал посетившего родину Караджича. Иногда Агнес воображала, как случайно встретится где-нибудь с Николосом и расскажет ему, что родила ребенка, а потом отреклась от него. Она нашла в себе силы растоптать память о предателе. Эта воображаемая сцена хоть как-то утоляла боль от обиды, так и не завершившейся справедливой местью.
Как-то Агнес получила письмо. Несколько раз прочла его и долго сидела, уронив листок на колени. Многое вдруг прояснилось, высветив, словно лучом прожектора, эпизоды её прошлого. Но изменить что-либо было уже поздно.
…Так проходили годы. И вот три дня назад на тумбочке в спальне Агнес зазвонил телефон. Она зажгла лампу под расшитым бисером розовым абажуром и посмотрела на часы - слишком поздно для звонка из химчистки или от дантиста, у которого Агнес делала ужасно дорогой протез. Рядом со стаканом минеральной воды лежали таблетки снотворного, из книги с глянцевой обложкой торчали очки.
- Агнес, это я. Ты все ещё дуешься?.. Разбудил? Извини.
Она не могла говорить, горло сжал спазм - голос Пита совсем не изменился. Он звучал так, словно с тех пор, как они расстались, прошла неделя и ссора слишком затянулась.
- Ты где? - Она задрожала от нетерпения: увидеть его вот что ей так давно было необходимо! Выплакать на груди Тихони все обиды и горечи, смотреть в глаза, полные обожания. - Пит! Приезжай скорее.
- Я в Брюгге. Совсем рядом. Но для путешествия сейчас поздновато. Лучше я назначу тебе свидание.
- Свидание, Пит? - Агнес только сейчас поняла, что прошло тридцать лет и пробежала кончиками пальцев по своему лицу. - Ты меня не узнаешь…
- Это невозможно. Помнишь кафе на набережной в Остэнде, недалеко от казино?
- Там, где меня стошнило, а ты в туалете замывал мою пелерину?
- Прекрасные воспоминания. Не думал, что ты пронесешь их через целых три десятилетия.
- Я помню все. Постарайся узнать меня, Пит…
Больше Агнес уснуть не удалось. В окне, выходящем в садик, начали возиться птицы, проехала с легким грохотом тележка мусорщика, хлопнуло окно справа и оттуда вырвался вопль: "Не стреляйте! Я знаю, где найти эту сволочь!" Соседка уже смотрела утренний сериал. Возможно, она вообще не выключала телевизор. Но в это утро Агнес не возмутилась - её мысли витали так далеко.
- Ах, Господи, Тихоня наверняка женат! Обзавелся выводком детей и внуков… - сообразила она, представив пропасть промелькнувших лет. - Целая жизнь. Та самая, которую мы собирались прожить с Николосом, которую мечтал провести вместе со мною Питер и которая… - Агнес села в кровати, боясь сделать очевидный вывод. - Которая не удалась тебе, "великолепная Петти". Пора признаться в этом, старая карга.
Она встала, приняла контрастный душ и отправилась в салон красоты красила волосы, приводила в порядок лицо, руки. Потом бегала по магазинам, придумывая себе то такой, то этакий сногсшибательный туалет.
Дома, вывалив покупки из пакетов и коробок на кровать, Агнес принялась мерять их, придирчиво рассматривала себя в зеркале. Все варианты не радовали: либо слишком претенциозно и моложаво, либо через чур солидно и скучно.
Сегодня, выспавшись с помощью пилюли, Агнес тщательно оделась, выбрав именно эти вещицы. - Эн кивнула вниз, где за столиком по-прежнему сидели двое. - А потом, уже выходя из квартиры, приколола к волосам розу. И, как ни странно, почувствовала себя легче. Что-то вернулось к ней - тень былого куража, былого везения. Желтая роза… Смешно.
- Ах, скорее грустно. Теперь мне ужасно печально смотреть на её цветок…Я даже готова счесть белую розу желтой, но… - Ди с мольбой посмотрела не сестру: - Ну, пожалуйста, Энн, придумай так, чтобы у них все кончилось хорошо.
- Бог ты мой! Ничегошеньки я не придумываю! Давай прислушаемся вместе. - Эн настороженно подняла палец. Голос Эльтона Джона, звучащий из кафе мороженого, заглушали даже шум прибоя.
- Что он говорит? - не выдержала Ди. - У него такое лицо…
- …Я богат, Агнес. Уже давно. Оказалось, что мой двоюродный дядя одинокий зануда-скупердяй держал "в кубышке наследство". Я решил судьба дала мне выкуп за тебя. Ведь мы тогда расстались.
- Ты убежал, Пит. Ты бросил меня одну. Впервые я осталась без твоей поддержки… Конечно, я наделала глупостей! - Агнес прищурилась. - И хочешь знать, кто виноват во всем? - Ты! Помнишь ночь в Сплин, дождь, пальмы под ветром за балконной дверью…
- И двое молодых людей под атласным одеялом… Не забыл, - усмехнулся Пит.
- А теперь скажи, хоть теперь признайся - я должна понять: почему ты больше ни разу не притронулся ко мне?
- Ждал, когда позовешь.
- Дубина… Я тоже ждала… Я тогда так сильно кого-то ждала… И перепутала - подумала, что мой мужчина - Ник!
- Да, он подвернулся вовремя…
- Но почему не ты? Почему ты отдал ему чемодан и спокойно смотрел, как меня уводит другой?
- Я думал - ты богиня, Агнес. С богами не спорят.
- Вот и остался один!
- Я не один.
- Женат?
- Не совсем… - Питер огляделся, словно ожидая помощи. - Я виноват перед тобой. Ты должна была знать. - Его губы дрогнули. Глаза под блеснувшими очками закрылись. Он что-то пробормотал и, откинувшись на спинку пластикового кресла, опустил голову.
- Что случилось? Да что с тобой, Пит?
Сестры замерли, словно и в самом деле, прислушиваясь к разговору внизу.