Всего за 73 руб. Купить полную версию
– Может быть, в вашем детстве кто-то хоть что-нибудь о ней рассказывал?
– Они рассказывали о Гоу. Вот о ком они всегда говорили. Какие Гоу гордые да неприступные… Как они завели собственное дело… Вот о чем у нас были разговоры. Моя мать говорила: "Вы только посмотрите на миссис Гоу. Видели ее красную шляпку? А как она в церковь заходит? Леди из себя корчит! А кем они были еще несколько лет назад? Да никем… Как и все мы".
– Да-да, – вставила я несколько нетерпеливо. – Мы знаем, какими были Гоу.
– Но так было не всегда… Как я слышала.
– Они уже давно занимаются своим делом. Еще с 1793 года, так у них на стене склада написано. Я это видела недавно. Как раз в том году умерла эта леди.
– Кое-кто, подзаработав денег, начинает мнить себя выше нас, простых смертных.
– Так вы не помните…
Миссис Терри сказала:
– Был один разговор… Нет, не могу припомнить. Что-то про одну леди из усадьбы. Кажется, она умерла совсем молодой.
– Да, миссис Терри, да.
Старуха пожала плечами.
– Вы должны что-то помнить, – быстро прибавила я.
– Не знаю. Люди умирают. Нужно только надеяться, чтобы перед смертью у них было время покаяться.
Она вздохнула и снова заговорила о семье Гоу.
– Неправильно все это было. Тогда об этом много говорили. Эти Гоу такими уж святошами себя выставляли. Я еще помню… Тогда-то я еще совсем девчушкой была… Его поймали. Как бишь его звали? Вот ведь голова дырявая. Том, кажется. Том Гоу. Его поймали на горячем, с фазаном за пазухой… на чужой земле. Ну и потащили в суд. И чем же закончилось? Гоу идут к хозяину, и никто оглянуться не успел, а браконьер Гоу уже расхаживает на свободе да знай нос задирает. Его просто отпустили и все. Как вам такое, а? Кому-то, значит, можно, а кому-то нельзя. Неправильно это. Не по-людски. Похоже, хозяин ради этих Гоу готов был на все.
– Наверное, это было много лет назад, – сказала я, теряя терпение, потому что мне было неинтересно слушать про успехи Гоу.
– Как я говорила, – продолжила она, – я в ту пору была совсем маленькой… Но так всегда было. За спиной Гоу всегда стояла усадьба. Такие ходили разговоры.
– Что ж, и очень хорошо. Я думаю, за это ими должны были восхищаться.
– Им помогали… Так люди говорили.
– А еще люди говорят: на Бога надейся, а сам не плошай. Вы должны это знать, ведь вы-то лучше знакомы со Всевышним, чем все мы.
Ирония осталась незамеченной. Миссис Терри глубокомысленно кивнула и промолвила:
– Это верно.
После этого, смирившись с тем, что от нее ничего не добиться, я ушла.
Об этом разговоре я рассказала Филиппу.
– Почему ты ею так заинтересовалась? – спросил он. – Только потому, что ее имя похоже на твое?
– Я что-то чувствую.
Филипп всегда с насмешкой относился к мои чувствам. И сейчас рассмеялся.
– Не хочешь покататься? – спросил он.
Я любила верховые прогулки с братом, поэтому с готовностью приняла приглашение, но все равно Анна Алиса не покидала моих мыслей. Я продолжала думать о загадочной юной женщине, покоившейся в заброшенной могиле.
Жара усилилась. Воздух застыл и как будто наполнился ощущением надвигающейся беды.
Все говорили: в такую жару невозможно работать, в такую жару невозможно двигаться и даже дышать.
Но скоро жара спадет, говорили они. Боже, как нам нужен дождь!
Я же окончательно упала духом оттого, что все мои попытки узнать хоть что-нибудь о женщине, которая преследовала меня в снах, оборачивались разочарованием. Миссис Гоу была слишком молода, чтобы что-то помнить, а миссис Терри снедала такая зависть к Гоу, что она попросту не могла сосредоточиться на деле. Где еще искать? К кому обращаться за помощью?
Да и зачем мне все это? Почему мне казалось таким важным узнать что-то о той, что носила имя, похожее на мое, и умерла примерно в моем возрасте? Почему я все время думала о ней? Она как будто постоянно находилась рядом со мной. Филипп говорил, что для меня обычное дело с головой уходить в какие-то непонятные материи. Какая разница, что случилось с этой девицей? Она ведь давно умерла, верно?
Мне казалось, что она умерла несчастной. Я чувствовала это, ощущала и в доме, и рядом с ее могилой. Почему ее могилу забросили? За остальными могилами ухаживали, а эту как будто специально хотели забыть.
В то утро было слишком жарко для прогулок или катания, поэтому я вышла в сад, нашла тенистое место, села в кресло и стала слушать жужжание пчел. Лаванду к этому времени уже почти всю собрали, набитые ее высушенными цветками мешочки уже были разложены по комодам и шкафам, поэтому маленькие трудолюбивые насекомые деловито летали над голубыми цветочками вероники. Я лениво провела взглядом стрекозу, пролетевшую через пруд, над которым навис, словно взмывая в воздух, каменный Меркурий. В воде блеснула золотом рыбка. Все вокруг было неподвижно, как будто сама природа напряглась в ожидании.
Затишье перед бурей, подумала я.
Жара продолжалась весь день. После обеда мы остались сидеть за столом. Бабушка М сказала, что по такому пеклу не поедет в Грэйт Стэнтон. Я согласилась.
Спать легли рано. Душная жара сделала сон почти невозможным. Буря началась около двух часов ночи. Я тогда едва начала дремать и проснулась, как только раздался первый яростный раскат грома – мне показалось, прямо у меня над головой. Я села в кровати. Значит, давно собиравшаяся буря наконец разразилась.
Вспышка молнии на миг осветила комнату, и тут же последовал новый оглушительный удар грома.
Казалось, небо охватил огромный пожар. Никогда еще я не видела такой грозы. Услышав шум в доме, я решила, что встал кто-то из слуг.
Грозы были нечастым явлением и всегда быстро заканчивались, но на этот раз буря бушевала прямо над нами и вспышки следовали одна за другой.
Я встала, взялась за платье и туфли, и, как только я надела их, раздался самый громкий из всех ударов. Сердце чуть не выскочило у меня из груди, я замерла, втянув голову в плечи.
Потом снова загрохотало… Прямо наверху. Как будто на дом вывалили кучу тяжелых камней.
Я выбежала в коридор и чуть не столкнулась с Филиппом.
– Молния во что-то попала.
– В дом?
– Не знаю.
Новый удар. Потом еще один и еще.
Появилась бабушка М.
– Что произошло? – спросила она.
– Пока не знаем, – ответил Филипп. – Кажется, молния ударила в дом.
– Так давайте выясним!
Прибежали несколько слуг.
– Мистер Филипп думает, что в нас могла попасть молния, – объявила им бабушка М. – Не нужно бояться. Наверняка ничего страшного не произошло. Скоро мы все выясним. Ох!
Прямо над нами снова раздался жуткий треск.
– Филипп… и вы, Дженнингс. – Он указала на только что появившегося в коридоре дворецкого. – Сходите посмотрите. Как думаете, куда могла ударить молния?
– Думаю, в крышу, миссис Мэллори, – предположил дворецкий.
– Значит, где-то в дом льется вода, – заметил Филипп. – Нужно поскорее найти это место.
Я слышала, как дождь хлестал по окнам, когда Филипп и остальные бросились вверх по лестнице.
Мы с бабушкой М последовали за ними.
Наверху раздался крик. Кричал Филипп.
– Крыша пробита!
В воздухе чувствовался запах гари, но ничто не горело. Наверняка дождь быстро погасил огонь. По коридору текла вода.
Бабушка М была спокойна и держалась хозяйкой положения. По ее указанию были принесены всевозможные сосуды и емкости, чтобы ловить дождь. Поднялась такая суматоха, что про саму бурю все и позабыли, хотя гром продолжал греметь.
Впрочем, у одной из горничных началась истерика.
– У нее всегда такое бывает во время грозы, – пояснила мне другая горничная. – Это из-за того, что, когда ей было пять лет, тетушка запирала ее в шкафу и говорила, что гроза бывает, когда Бог сердится и хочет наказать мир…
Две горничных ушли успокаивать истеричную компаньонку.
Дженнингс с таким же невозмутимым видом, как и бабушка М, осмотрел повреждения и вынес вердикт:
– До завтрашнего утра ничего сделать нельзя, миссис Мэллори. А потом придется звать Гоу.
Неистовство продолжалось еще час, мы все это время бегали с ведрами дождевой воды и пытались спасти дом от дальнейших повреждений. Все с облегчением вздохнули, когда дождь прекратился и вода начала литься в посуду уже не потоками, а струйками.
– Ну и ночка! – сказал Джон Бартон, который пришел из конюшни помогать.
– Не волнуйтесь, миссис Мэллори, – спокойным тоном произнес Дженнингс. – Все не так плохо, как мне показалось сначала. Я схожу к Гоу, как только они откроются.
– Хорошо. А теперь, – объявила бабушка М, – нам нужно согреться. Чем-то по-настоящему горячим. Думаю, пунш будет в самый раз. Дженнингс, будьте добры, займитесь этим. Семье, пожалуйста, организуйте в моей гостиной и проследите, чтобы на кухне накрыли.
После этого мы отправились в бабушкину гостиную, стали пить горячий пунш, прислушиваясь к отдаленным раскатам грома, и говорить друг другу, что эту ночь мы не скоро забудем.
Утром явился Уильям Гоу, чтобы оценить повреждения. Он сообщил, что на нашей улице еще в один дом ударила молния. Люди говорили, что такой грозы не бывало уже лет сто.
Уильям Гоу довольно долго пропадал на крыше и спустился с озабоченным видом.
– Все хуже, чем я думал, – объяснил он. – Придется поработать… И не только с крышей. Вы же знаете, миссис Мэллори, как трудно подобрать черепицу для старых домов. Она должна быть старой и одновременно крепкой. Но дело не только в черепице. Деревянные части кое-где тоже повреждены. Их придется заменить.