Так вот, все записи, любые упоминания обо мне исчезли в тот момент, когда он пришел в себя. Самое невероятное то, что меня забыла даже Пэм, как только Лео открыл глаза. А я, злобная стерва, изуродовала его дом ни за что ни про что, доказательств-то нет. Ну, как сказать 'нет', я приказала ей подтвердить каждое мое слово. Благодаря руне, нанесенной мной, это было возможно, но создать изображение, которое Пэм могла бы предъявить в качестве доказательств, я не могла. И то, что я заставила её, всплывет наружу сразу же, как только Лео удастся избавить свою 'домовиху' от руны подчинения мне. Хотя, я и сама толком не понимала, что именно она вспомнит, если конкретно меня в её воспоминаниях больше не было. Конечно, выслушав наш рассказ о том, что Пэм впустила в дом Лиама, он согласился, что я была права, ограничив её. Но поверил ли? Вряд ли.
Что спасло меня тогда? Кровь, что же ещё. Во второй раз я жива лишь благодаря цвету своей крови. Мы, я и Каа'Лим, рассказали, что его потеря памяти стала следствием заклинания, что применила к нему Тамэя. На закономерный вопрос, что это было за заклинание, ни я, ни дэйург с ответом не нашлись. Каа'Лим не знал такого. Я и подавно. Что говорить, тут мы опростоволосились.
'Единственный способ повредить мой мозг, это отрезать от него половину и засунуть обратно', - зло припечатал тогда Лео, сказав, что это мне на будущее, если захочу у кого-нибудь забрать память.
Что я должна была сказать? Что встречалась с хозяйкой Грани? Что умоляла её на коленях не забирать его и согласилась на странный, ещё не пробудившийся Дар, и отдать его любовь в обмен на жизнь? Рассказать, что теперь в буквальном смысле этого слова держу его нить в руках? Разве могла я так поступить с ним? Это было не честно! Я не хотела заставлять его чувствовать вину или быть обязанным мне. От него я хотела совсем другого! И сколько бы Лео ни говорил мне раньше, что демоны не мучаются виной или навязанным чувством ответственности, я не верила ему. А как же я? Я-то почему все это чувствую столь остро и болезненно?
- Я рассказала тебе все, - слабо отозвалась я на его гневную тираду. Нет, он не кричал, ни разу не повысил голос, но я прекрасно понимала, что в его случае это означает едва ли не ненависть.
- Я так не думаю, девочка, - прямо взглянув на меня, спокойно сказал он. - У меня отменный нюх на ложь. А от тебя и твоего Шаи ею буквально несет за километр.
Я смотрела ему в глаза и не находила слов. Любое произнесенное вслух слово будет звучать для него как оправдание, жалкой ложью, которую он почувствует. Когда мы только познакомились, он мог читать мой разум - сейчас я была закрыта. Я, глупая девчонка, толком не видевшая жизни, была закрыта от него! Непостижимо? Вовсе нет, это подозрительно.
Порой я ощущала его попытки проникнуть в мои мысли. Это было как легкий зуд на грани сознания, и если бы не Каа'Лим, который рассказал мне, что это означает, я бы так и не поняла. Но вопреки моему желанию открыть хотя бы часть мыслей, я не могла этого сделать. Хозяйка Грани позаботилась в этом отношении и о Тарии с Орэном. Казалось, она предусмотрела все, чтобы не дать мне лишней лазейки чтобы заслужить его доверие легким путем. И все, что на данный момент росло и множилось между нами, - это подозрение. Подозрение в чем? Я не знаю, на этот вопрос мог ответить лишь Лео. Чего он, разумеется, не делал.
- Я не могу ответить на вопросы, ответов на которые у меня попросту нет, - через силу разомкнув губы, всё же сказала я.
На что он обольстительно улыбнулся, кривя губы, и почти ласково произнес:
- Посмотрим. Кто ставил тебе блок?
- Это пришло вместе с изменением, - ответила я, стараясь не позволить сердцу стучать чаще, тем самым выдав, что точно знаю, кто и зачем это сделал. Как он отнесется к тому, если я скажу, что Она сделала это преднамеренно, чтобы не позволить ему влиять на меня?
- Ты приняла Дар?
- Да, - все больше и больше наши разговоры сводились к форме допроса. Он пристально отслеживал мою мимику и реакции организма, не имея возможности каким-либо ещё образом понять меня. Не тогда, когда знал, кто я и рядом был Каа'Лим. - И в чем он заключается?
- Я пока не знаю, он всё ещё дремлет во мне.
- Вот как, - улыбка слетела с его губ, словно и не было её там никогда. Остался лишь пристальный взгляд, направленный гораздо глубже, нежели просто на меня. - Позавтракать не прочь? - вдруг спросил он.
Чего мне стоило не фыркнуть в ответ, сказав, что это я никогда не прочь. Но всё же ограничилась простым:
- Ещё бы! Я ведь расту и не ела три дня!
Интересно, знала ли Она, что из-за того, что она вернула его подобным образом, первое, что возникнет между нами, - это недоверие? Не симпатия, не дружеское отношение, а именно сомнение зародится в его сердце? Мне казалось, что да. Она точно знала, что где упадет семя неверия - любовь не взрастет. Как и знала, что я не смогу рассказать ему всего так сразу, просто вывалив на Лео все, что было между нами. А ведь было-то не так уж и много. Это для меня каждый наш момент имел особый смысл и значение. Как я смогу придать ему ту же значимость, облекая в простой рассказ от незнакомой женщины? Что-то типа: 'Знаешь, мы целовались несколько раз, ты подарил мне праздник на День рожденья и несколько раз спас'? Смешно. Все это пустые слова. А для того, кто прожил не одну сотню лет, это должно было звучать и вовсе бредово
- Что ж, идем, - сказал он, легко оттолкнувшись от бортика, на который всё это время опирался.
А это уже было что-то новенькое. С тех самых пор, как Лео пришел в себя, он ограничил мой доступ в свои покои, то есть в спальню. Я его понимала, тоже бы испугалась, если бы ко мне темной ночью приперся незнакомый мужик и полез целоваться, я хотела сказать 'проверить дыхание'. Но приглашение позавтракать у него приняла без задней мысли. Все же я-то не воспринимала его как постороннего.
Мы спустились по узкой деревянной лестнице, ведущей на тот ярус корабля, где располагались наши каюты. Интересно, у него тоже маленькая каморка три на три метра или чуть больше? Когда же он открыл дверь, я потеряла дар речи. Его апартаменты, а по другому и не назовешь, впечатляли. Изысканно обставленная прихожая переходила в просторную гостиную, из которой можно было попасть ещё в две комнаты, которые сейчас были закрыты. Ну, это я догадывалась, что их две, но зная Лео, можно предположить, что их там бесчисленное количество.
- Очередной пространственный карман? - спросила я, с интересом обходя гостиную по кругу и разглядывая обстановку.
- Естественно, - пожал он плечами. - Ненавижу тесные помещения, где даже дышать нечем.
- Когда ты научишь меня делать нечто подобное?
- Когда ты расскажешь о том, кто ставил на тебе блок? - вопросом на вопрос ответил он.
- А если расскажу, научишь? - с улыбкой спросила я.
- Когда расскажешь, тогда и спросишь, - фыркнул он, подходя к небольшому обеденному столу, который был полностью сделан из стекла, лишь витая ножка была из серебристого металла. - Так и будешь хлопать глазами или присядешь? - спросил он, обрывая мое любование.
В этот момент Лео галантно отодвинул стул, предлагая мне сесть. А у меня внутри зародилось нехорошее предчувствие: чего это он такой любезный? Не к добру…
Как только я присела, он устроился напротив меня и небрежно взмахнул рукой над пустой поверхностью стеклянного столика. В то же самое время на нем, появляясь из воздуха, возникло несколько пышущих жаром блюд. Чего тут только не было! Быстро пробежавшись взглядом по поверхности стола, я отметила для себя жареную рыбу под каким-то белым густым соусом, которую я просто ненавидела все время вспоминая, как страдала от зуда в детстве, стоило попробовать даже самую крошечку. Несколько видов мяса умащенных различными видами специй и соусов. Фрукты, тушеные овощи, какие-то каши, яйца, соки. Одним словом, это была непонятная мешанина из различных видов блюд на любой вкус.
Живя отдельно от Лео, я успела позабыть, что значит в его понимании легко позавтракать, удовлетворяясь тем, что можно было купить на чаевые в таверне. Странно было другое: половина продуктов относилась к тем, что Лео старался в пищу не употреблять. Так, например, он почти не ел овощи и каши, с трудом выносил запах вареных яиц и рыбы. Но тут все это было.
- Угощайся, - указывая жестом на представшее моему взору многообразие, сказал он. Не подав виду, что меня что-то смущает, и я полностью сосредоточена на том, чего он от меня хочет, пригласив на этот 'завтрак у Лео', я взяла первое, что попалось под руку. Как говорится, тебе либо везет - либо нет, и под руку попалась овсянка. Ставить её обратно было неудобно, потому просто сунула ложку в рот, стараясь думать о чем угодно, кроме вкуса. С некоторых пор каши стали мне неприятны, как и некоторые овощи с фруктами. Лео усмехнулся чему-то и сказал:
- Не знал, что ты столь непритязательна в еде.
- О, чем это ты? - так и не прожевав до конца вязкую жижу, прошамкала я. - Я обожаю овсяную кашу, - кивнула, подтверждая свои слова, не став добавлять, что в детстве питалась именно кашами по большей части, остальное организм почти не воспринимал.
- Да? В этом мы схожи, - кивнул он, - на завтрак я тоже предпочитаю, что полегче, - и придвинул к себе миску с вареными яйцами. Вдохнул поглубже, но как можно более незаметно и уже приготовился сунуть яйцо в рот, когда до меня, наконец, дошло, что он тут делает.
- А я думала, ты ненавидишь яйца, - как бы, между прочим, заметила я, продолжая уплетать вонючую жижу и стараясь не думать, что всего в нескольких сантиметрах от каши лежали такие манящие отбивные… отбивнушки… отбивнушечки… Жадно сглотнула я.