Всего за 419 руб. Купить полную версию
Тетрадь была самой ценной вещью. Она погладила коричневую кожу, зная каждую трещину. Она описывала каждый день с момента, когда ей исполнилось восемь лет, даже если в день удавалось записать всего пару слов. Вскоре ее жизнь полностью изменится, станет новой и другой. Она не хотела забывать, как жила до этого, глупые смертные мысли, что когда-то ее тревожили. Было важно помнить свои корни.
Она открыла тетрадь на первой записи, отмеченной 21-м декабря.
"Прошлой ночью было зимнее солнцестояние. Мне снилась заснеженная долина в лесу. И там была красивая женщина с темно-каштановыми волосами, ниспадавшими до земли. У нее были самые добрые глаза на свете. Она улыбнулась и положила ладонь мне на голову. Во сне я была ужасно счастливой.
Утром, когда я проснулась, ее метка была на моей груди над сердцем. Она выбрала меня. МЕНЯ".
Самый счастливый день в жизни. Самый важный момент для нее.
Этот день будет через два месяца, зимнее солнцестояние десять лет спустя. От этой мысли нервы покалывало, желудок делал сальто. А потом послышалось урчание. Она закрыла тетрадь, спрятала в шкатулку, которую вернула в чемодан. Потом она поищет для нее безопасное место.
Встав на ноги, она подошла к двери и отодвинула ее. Снег кружился над крытой тропой, озаренной теплым светом из дома. Она нерешительно пошла по ней. Жили все, наверное, в центре дома, откуда открывался лучший вид на сад и храм. Почему за ней не пришли? Солнце село час назад. Где Минору и Катсуо? Они уже бросили свою работу стражей?
Она посмотрела на пруд в саду и спешно перевела взгляд на дом. Ей не стоит бояться священного пруда. Она же не параноик? Воздух охлаждал ее кожу, она спрятала руки глубже в рукава.
Свет лился из ближайшего проема, двери были чуть раздвинуты. Голоса доносились до нее: медленный и дрожащий голос Фуджимото и резкий тон Нанако. Пахло мисо-супом, и она сглотнула. Она поспешила к комнате.
У дверей в нос ударил запах горелого масла. Она отпрянула.
- …не стоило оставлять плиту без внимания, мы можем оскорбить госпожу, - теперь резкие слова Нанако было хорошо слышно. Кривясь, Эми делала еще шаг назад.
Голос Фуджимото было слышно четче, он мог быть прямо за дверями.
- Я оставил всего на минуту…
- Я просила посмотреть всего минуту, - рявкнула Нанако. – Если хотите впечатлить маленькую принцессу изысканным ужином, можно было постоять тут тридцать секунд.
Фуджимото что-то пробормотал.
- Зачем вы согласились на это? – звякали тарелки, запах гари стал сильнее. – У нас два фестиваля на носу, нужно отремонтировать крышу храма к зиме. Не хватало еще и нянчиться с мико из Шиона семь недель. Она им так надоела, что они не могла потерпеть ее еще два месяца?
- В Шионе для нее слишком опасно. Ты знаешь, что случилось три года назад, - он неловко кашлянул. – Всего два месяца. И пока мы будем заняты заботой о ней, храм Шион предложил помочь с ремонтом, как и добавить пару нововведений, в ответ на наше гостеприимство и…
- Они вас подкупили, - перебила Нанако со звоном, словно сковорода ударилась о плиту. – Нам не нужны их деньги.
- Не только деньги, - Фуджимото почти скулил. Он кашлянул. – Принимать камигакари – честь. Она первая за сотню лет, Нанако. И камигакари в нашем храме. Это честь.
Нанако фыркнула.
- Она не первая за сотню лет. Просто она первая столько прожила.
Эми вздрогнула и попятилась.
- Мико Нанако, - голос Фуджимото стал строже и уже не дрожал. – Ты не подведешь нас. Ты покажешь все уважение камигакари, пока она с нами, и мы заслужим этим благословение ками.
Девушка издала звук, похожий на рычание.
- Я буду служить ее испорченному высочеству изо всех сил, и все прошло бы лучше, если бы вы не испортили ее ужин. Прочь из кухни, чтобы я все переделала.
Фуджимото кашлянул, зазвучали шаги. Эми развернулась, ее носки скользили по доскам, она поспешила прочь по тропе. Зал, ведущий к лестнице, был ближе, чем ее комната, и она завернула за угол и прижалась спиной к стене. Дверь ее спальни выходила на открытый сад, был велик риск, что ее кто-то заметит. Она мяла в руках край длинного рукава, чувствуя себя здесь глупо. Если она вернется в комнату, может прийти Фуджимото и начать неловко извиняться за поздний ужин. Решив избавить себя от этого, пока пошла по залу к двери, обула сандалии и вышла за дверь.
Снаружи она вдохнула освежающий воздух. Унижение пыталось пробраться к ее сердцу, но она отогнала его. Не по ее вине Шион был опасным. Не по ее вине ее перемещали из храма в менее заметный храм каждые шесть месяцев последние три года. Не по ее вине Шиону приходилось торговаться с храмами, чтобы ее забрали, словно она была попрошайкой-замарашкой, молящей о ночлеге. Как и сказал Фуджимото, принимать ее было почетно. Но был риск нападения, и потому к ней приставляли двух сохэев. Конечно, Шион отплачивал храмам за проблемы.
Она не была виновата, что не нравилась Нанако. Многим мико она не нравилась. До нее у них был шанс. Может, Нанако каждую ночь молилась, чтобы выбрали ее, как делала и Эми. Но ками выбрала Эми, и Нанако так и останется мико в забытом храме маленького городка у горы.
Вздохнув, она бесцельно пошла по каменной тропе. Она вела за угол дома, мимо сада, объединялась с главной дорогой, что вела к… мосту.
Конечно, она остановилась вдали от моста, дрожа из-за снега и жалея, что на ней нет еще нескольких слоев одежды. Она и не планировала гулять. Нервно пригладив волосы, она посмотрела на невинный мостик. Он был длиной в десяток шагов. Переходить его быстро. А пруд не мог быть глубже пары футов.
Три года назад мост был намного длиннее. Хотя ручей мог быть и не глубоким.
Она закрыла глаза и медленно вдохнула, а каждый выдох создавал белое облачко перед ней. На восьмом вдохе она пошла уверенно вперед. Топ, топ, топ. Ее сандалии стучали по доскам.
Ее сердце колотилось в груди, с каждым шагом становилось все страшнее. Последнюю часть она преодолела в прыжке, размахивая руками, и приземлилась неловко на тропу. За ней беззвучно насмехался пруд.
Она пересекла мост, почти не испугавшись. Прогресс. Расправив хакама, тряхнув рукавами кимоно, она сцепила холодные руки и пошла ко двору. Как и многие подобные храмы, этот состоял из нескольких построек: крытый фонтан, где очищались перед молитвой, сцена для выступлений и фестивалей, зал богослужений, где можно было молиться ками, и святилище, маленькое здание, где хранилась сила ками. Только каннуши храма мог ухаживать за этим священным зданием.
Хотя она не могла их видеть, здесь были и кладовые, где хранились артефакты, важные предметы для богослужения и книги. В больших храмах были отдельные здания для мико, где они учились, было много каннуши и даже отводилось место для тренировки сохэев. В храме в Шионе было и не такое.
Она была на половине пути к фонтану, когда поняла, что она не одна. Две девушки стояли перед главным залом, купаясь в свете бумажных фонариков, висящих по краю крыши. Они стояли у здания, дрожа из-за холодного воздуха, их голые ноги были бледными под краями их одинаковых серых юбок в складку – школьной формы.
Одна из девушек склонилась к другой.
- Что теперь делать? – прошептала она. Голос был тихим, но в безмолвии двора он разносился так, словно она кричала.
Эми подавила улыбку и повернула к девушкам, а они обернулись, когда она подошла. Им было четырнадцать или пятнадцать, у обеих были модно остриженные короткие волосы.
Эми поклонилась.
- Могу я вам помочь?
- Кхм, - девушки переглянулись. – Пожалуйста?
- Вы очистили руки и рот в фонтане?
Они рьяно кивнули.
Эми повернулась к храму. Полдюжины ступеней вело к широкой платформе, где стояла коробка для пожертвований. Толстая плетеная веревка, украшенная бумажными гирляндами, висела между колонн, поддерживающих выступающую крышу. За коробкой были двери в зал, закрытый от мира.
Перед ступенями по бокам были статуи кома-ину – стражей-близнецов храма. Собаки, похожие на львов, были идеально похожими друг на друга, но у правой рот был закрыт, а у левой – открыт. Эми всегда нравились кома-ину, она считала их верными защитниками от зла.
Улыбнувшись девушкам, Эми повела их между статуй у коробке для пожертвований. Вторая, узкая веревка покачивалась над коробкой, соединенная с колоколом, прикрепленным к балке крыши.
- Вымыв руки и рот, вы очистили дух, - сказала она им. – Теперь нужно очистить разум и тело, и вы сможете помолиться ками. Если можете, оставьте подношение для ками, а потом потяните за веревку. Колокол привлечет внимание ками.
Одна из девушек полезла в карман. Выудив монету, она бросила ее в ящик, который сверху был решетчатым, и от души потянула за веревку. Колокол неприятно зазвенел. Может, Фуджимото еще и заменит его колоколом получше.
- Повернитесь к храму и дважды поклонитесь, - Эми показала и ждала, пока девушки поклонятся. – А теперь дважды хлопните в ладоши. Это точно привлечет внимание ками, которые слушают так много молитв.
Эми руки не мыла, потому не хлопала, а ждала, пока девушки выразят желание молиться.
- А теперь закройте глаза и наполните разум желанием для ками. Когда закончите, поклонитесь еще раз, чтобы поблагодарить ками за то, что вас услышали.
Девушки склонили головы и зажмурились, хмурясь от сосредоточенности. По какой бы причине они ни пришли сюда, а это мог быть их первый поход в храм не на фестиваль, все явно было серьезно.
Они поклонились почти одновременно.
- Спасибо, - сказала высокая девушка. – Думаете… ками услышит?
- Ками всегда слушает, - серьезно ответила Эми. – Она не всегда отвечает, но постоянно слушает.
- Она?