- Мне трудно в это поверить, но ведь я сам минуту назад, казалось, коснулся пламени, ощутил его даже сквозь твою кожу. Поэтому я знаю, что ты говоришь правду.
Ноэль опустился на колени рядом с Эдвином, зашуршали длинные полы рясы, коленки неприятно ударились о твердый гладкий мрамор. Собственное одеяние казалось Ноэлю непривычным и неестественным. Там, в Рошене, он привык носить яркие накидки, шитые золотыми и серебряными нитями кафтаны, одеваться в броские цвета, упражняться в верховой езде и фехтовании, а теперь у него остались лишь книги и длинный балахон, больше похожий на монашескую сутану, казалось, что он снят с чужого плеча и так навсегда и останется чужой вещью, которую Ноэль вынужден носить против воли. Откуда такие мысли? Ноэль и раньше сокрушался, что всего лишился и должен заниматься тем, к чему не лежит душа, но до границ безумия его отчаяние никогда не расширялось. Еще недавно он со всем смирился, а теперь его снова гложили мятежные помыслы. Эти мысли, как будто, посылал ему кто-то другой…тот, кто сидит перед ним.
Эдвин, словно уловив сомнения Ноэля, бросил на него быстрый лукавый взгляд из-под ресниц.
- А хочешь, я верну тебе твой титул, твои поместья и все твое несметное наследство до последней монеты, а злоумышленников, отобравших у тебя все это, накажу, - по ангельскому лицу вдруг скользнула дьявольская, проказливая улыбка. - Поверь, Ноэль, я не заставлю тебя заключать со мной ни пари, ни договор, ни хартию, а сделаю все это для тебя за так, как для друга.
- У тебя есть такая сила, чтобы повернуть все события вспять? - Ноэль никак не мог поверить в такое.
- Вполне возможно, - кивнул Эдвин. - Я могу сделать так, что все обо всем забудут. Никто не вспомнит про вторую жену твоего отца, про двоих ее сыновей, которые отняли у тебя наследство. Не будет ни единого человека в Рошене, который посмеет заикнуться о том, что были когда-то другие претенденты на твое имущество. Все тяжелые для тебя прошедшие годы просто сотрутся из памяти людской. Всего одно мое повеление, и все твои испытания останутся позади, не было у тебя никакой мачехи, и ты никогда не был ничьим пасынком, а те двое вертопрахов, которые заняли твое место уже и не вспомнят о том, что когда-то называли тебя братом, они будут чистить котлы на твоей кухне или ухаживать за садом и радоваться, что ты не гонишь их взашей.
Эдвин плавно взмахнул рукой, будто демонстрируя свою мощь.
- Возможен еще и другой вариант, - предложил он. - Я обличу перед всеми твоих врагов, ты снова займешь подобающее тебе место, а Франциск и Сандро, твои сводные братья, отправятся на один из грандиозных костров Августина.
- Но это же жестоко, - возразил Ноэль.
- А разве они поступили с тобой не жестоко, - Эдвин подозрительно сощурился, словно пытался заглянуть в душу Ноэля, но не мог потому, что нестерпимо яркий свет этой души слепил его. - Что-то я не пойму мыслишь ты, как лорд или как священник, хочешь быть знатным и богатым, или всего лишь праведным? Кстати, эта ряса тебе не идет.
Эдвин, как будто впервые, увидел образ самого Ноэля вместо безликого собеседника. Этот образ молодого человека со светлыми волосами и яркими синими глазами он мог бы назвать красивым, если бы бедное коричневое облачение не равняло его с затворником или монахом.
- Видишь, я тебя искушаю, - Эдвин улыбнулся уголками губ. - Ты хочешь смерти тех, кто причинил тебе зло?
Ноэль растерянно пожал плечами.
- Нет, - подумав, ответил он. - Но я хотел бы призвать к ответу того, кто оставил ту кровавую отметину на твоем плече.
- Вряд ли тебе это удастся.
- Почему?
- Потому что это был демон.
- Неужели ему не положено наказание за то, что он поранил тебя.
- Вряд ли, - Эдвин устало тряхнул головой, и золотистые локоны упали ему на лоб, прикрывая погрустневший взгляд. - Крест призван был очистить меня от зла, поэтому рана так долго не заживала.
- Так долго? Но она ведь затянулась спустя какую-то минуту, и даже следа не осталось. У людей царапины-то никогда так быстро не затягиваются.
- А у таких созданий, как я, любое ранение заживает всего спустя миг. Мы почти что неуязвимы.
- Мы? - конечно, таких, как Эдвин должно было быть множество, целая крылатая рать, но Ноэль с трудом мог это себе представить. Он привык считать Эдвина единственным и, как это ни странно, неповторимым.
- Нас много, - Эдвин едва заметно кивнул. - Точную цифру назвать нельзя. Скорее, подходит слово "неисчислимо", но я сейчас не имею в виду нас всех. Все мы разные и часто совершенно не похожи друг на друга. Помнишь, я говорил тебе о девушке, о моей ученице…о моей возлюбленной.
- Возлюбленной? - это слово почему-то неприятно кольнуло Ноэля. Ему показалось невозможным, почти противоестественным то, что Эдвин в кого-то влюблен.
- Ты хочешь узнать о ней и обо мне, и о моей недолгой земной жизни?
Ноэль кивнул. Тихий, проникновенный голос Эдвина убаюкивал и уносил куда-то в глубины времен, в прошлое, в древность, туда, где началась вся эта история.
- Тогда слушай, у нас впереди ночь, целых суток на мой рассказ не хватит, но я буду по возможности краток.
Эдвин
Церковь - единственное место, где чувствуешь, что рядом есть что-то сверхъестественное без присутствия волшебных существ. Они бы просто не посмели войти сюда. Я закончил свой рассказ, поудобнее уселся на полу и огляделся по сторонам. Здесь нет никого из моих подданных и никого из теней, но ощущается присутствие некой высшей силы.
Мое повествование было кратким. Многое я пропустил, о большинстве событий вообще не успел упомянуть, но Ноэль смотрел на меня так, будто я был знаменитым героем, сошедшим со страниц его любимой книги. Точно так же когда-то смотрела на меня графиня Франческа, которая первой разоблачила меня и все равно сделала своим кумиром, и которую я погубил.
- Неужели ты сдашься? Не попытаешься ничего сделать? - с чувством спросил Ноэль, когда я упомянул про события в склепе и свое изгнание.
Я мог только пожать плечами и еще раз с унынием вспомнить про то, что я отвергнут.
- Возможно, это расплата мне за все мои ночи, - я посмотрел за окно, где уже сгустилась мгла. - За каждый мой полночный налет, за ночи боли, крови, убийств, обманутых надежд, за каждое разбитое сердце. Я губил и обжигал, но не думал, что кому-то удастся обжечь меня самого, но Роза оказалась той самой роковой свечой, к которой лучше было бы не подносить ладоней.
- Ты будешь снова искать ее, Розу? - Ноэль весь напрягся, ожидая ответа. Он не хотел, чтобы я погиб, но также ему не хотелось, чтобы я был несчастлив.
- Да! - ответил я, ко мне вернулась былая решимость. Я встал, плащ яркой шелковистой волной взметнулся у меня за плечами и полностью закрыл крылья. Я снова собирался стать всего лишь путником в сложном лабиринте дорог, ведущих к склепу. Я собирался идти или лететь, провести в лесу всю ночь или целый год, но добраться назад до того места, где поселилась Роза.
Окно само распахнулось передо мной, свежий воздух приятной волной окатил разгоряченную кожу, я запрыгнул на подоконник и в последний раз обернулся на Ноэля. Ему безразлично, к каким силам я принадлежу, он все равно будет молиться за меня. Вид покаяния и покорность судьбе так не подходили ему. Я бы хотел помочь ему прямо сейчас, независимо от того даст он свое согласие на мое вмешательство или нет, но гораздо важнее для меня было найти дорогу к гробнице.
- Прощай! - я быстро махнул Ноэлю рукой перед тем, как выпрыгнуть из окна и пуститься в полет, и он ответил мне:
- До встречи!
Воя волков было не слышно. Метель прекратилась уже давно, и в лесу царило спокойствие. Как же хорошо сумела спрятаться вся та нечисть, с которой я недавно сражался, если я не могу уловить ни единого признака их присутствия вблизи, ни звука, ни вздоха, как будто их и вовсе нет, но я-то знал, что они здесь, попрятались по укромным уголкам и выжидают. Пока я первым не уберусь из леса, они не вылезут из своих нор.
Я очень быстро нашел ту дорогу, по которой шел к склепу, для этого мне пришлось всего лишь прибегнуть к тайному зрению, чтобы различить остатки собственных следов под слоями наметенного за день снега. Для меня одного они горели тусклым оранжевым свечением и указывали путь. Я долго шел по ним, узнавал знакомые места, даже набрел на тот куст, под которым валялся увядший розан. Кто-то сорвал его с ветки и бросил в снег. Еще совсем немного, и я должен дойти до места, но дойти никак не мог. Передо мной маячились уже виденные однажды купы кустов, ели и заросли смешанного леса, но до склепа дойти я никак не мог. Казалось, что я брожу кругами, а склеп скрыт от меня плотной пеленой. Мои усилия тщетны, а за спиной у меня кто-то злобно и радостно хихикает.
Вся местность превратилась для меня в лабиринт, из которого невозможно было выйти. Клубок дорог перемешался, перепутались и остатки моих следов. Я бродил всю ночь, а потом целый день, но склепа так и не обнаружил.
Сейчас я был таким усталым и голодным, что разодрал бы пополам любого волка, которого заметил, но, очевидно, поняв, что я в дурном расположении духа, не только волки, но и все мелкие зверьки старались держаться подальше от тех дорог, по которым я брожу.
- Я еще вернусь! - крикнул я, перед тем, как уйти, и был уверен, что какой-то невидимый шпион все слышал и передаст мое обещание Розе и всей собравшейся вокруг нее нечисти.
Кто-то захихикал и сбросил на меня с веток охапку снега, когда я все же свернул с дороги. Снежинки попали за воротник, и я бы с радостью растерзал проказника, но ни поймать его, ни даже заметить мне не удалось.