- Старшая почка, - Шарик внезапно вылез из подушек, где еще утром устроил себе что-то типа гнезда, - а зачем вы поставили у дверей стулья?
- Что? - несколько секунд Тина растерянно изучала любопытные глазки унса, и вдруг начала хохотать.
С каждой секундой все неудержимее и громче.
- Действительно, - смущенно фыркнула Слава, и, наконец, не выдержав, тоже рассмеялась, весело и от души.
Они хохотали почти минуту, валяясь на постели и и хлопая от полноты чувств по подушкам, а едва стихали в изнеможении, как всплывавшие в памяти детали устройства баррикады уносили в очередной приступ смеха.
- Васт и Тарос входят в комнату, - серьезное сообщение Шарика подтвердил грохот упавшего стула, сопровождавшийся звоном бокалов, - очень быстро входят.
Слава представила себе это вторжение и ее накрыла новая волна смеха.
- Ох, не могу… сделай что-нибудь, - почти простонала женщина и вдруг услышала над головой горький и разочарованный голос Тароса.
- Зачем же вы так?!
Как? - Хотелось выкрикнуть Славе, но слова застряли в горле, едва она увидела побледневшее лицо Ливастаэра со стиснутыми губами и хмурыми, как дождливый день, глазами.
В его взгляде не было ни упрека, ни злости, только тень застарелой боли, но и та продержалась всего миг, сменившись полнейшим безразличием. Потом Васт, так и не сказав ни слова, развернулся и, неслышно ступая, вышел из спальни.
Ну, вот и окончился бал, разочарованно вздохнула Слава, поднимаясь с постели и оправляя сбившиеся юбки. А она уже почти сумела поверить, что что-то значит для такого неординарного мужчины… обидно конечно, но и не такое пережила. Переживет и эту потерю, так удачно еще не успевшую стать находкой.
- Как ты посмел ворваться в спальню мамы и привести с собой Васта? - услышав почти змеиное шипение, землянка даже не поверила в первый момент, что так разговаривает ее Костик.
- Но вы хохотали так громко… - еще пылая возмущением, обвиняюще уставился на Тину Тарос, - сразу стало понятно…
- Ни-че-го тебе НЕ ПОНЯТНО! - взорвалась целительница, - немедленно выметайся из этой комнаты и если войдешь сюда еще раз, я отрублю себе руку вместе с этим чертовым браслетом.
- Но Тиночка…
- Я тебе НЕ Тиночка! А Тин! И немедленно вон! И этого… психа забери! А возле двери разрешаю сидеть только Зайчику!
- Костик, - не выдержала Слава, - прекрати. Они не поняли…
- Тебе кажется, что просто не поняли, - рыкнул сын, - а меня уже выше крыши достали со своими заморочками! Почти два месяца одно и то же! И ладно бы только этот, плейбой провинциальный! А твой-то уже умнее быть должен, в четвертую фазу вошел! Так, чего стоим?
Это он снова обнаружил, что Тарос застрял возле двери, где Васт возился со стулом, прилаживая отломанную ножку, сообразила Слава, выходя вслед за Тиной в будуар.
- Быстро отсюда, оба! И Зайчика к дверям! - Судя по голосу, Тин уже немного остыл, но сдаваться не собирался.
- А знаешь что? - решила вдруг, неожиданно даже для себя самой, Слава, - это вы с Таросом идите, погуляйте, а мы с Вастом немного поговорим.
От этого заявления все трое зависли, как любил говорить Костик. Смотрели на Славу недоверчивыми глазами, и не двигались с места.
А она, не став ничего повторять, спокойно прошла к дивану. Сбросив туфли с уставших ног, уселась в уголке, поджав их под себя и прикрыв длинным подолом. Так сидеть она любила когда-то очень давно, лет пятнадцать назад, когда еще не вылез проклятый остеохондроз. Но теперь он, похоже, и в самом деле остался в родном мире, и ничто не мешало ей вспомнить старую привычку.
- Ладно, - растерянно буркнул Тин и первым шагнул к выходу.
Уже у двери заметил свои босые ноги, на миг затормозил, оглянулся на внимательно следившую за его передвижениями мать и нехотя пошел назад, в спальню. Знал, что мать все равно вернет обуваться, полы в коридорах были выстланы мраморной плиткой. Через минуту, уже обутый в невысокие бархатные ботиночки с замысловатым узором, гордо продефилировал к двери, всем своим видом выражая неодобрение поступком матери.
- Шарик, - тихо шепнула Слава, не желая повторять своего промаха, - ты не можешь перечислить мне эмоции Тина?
- Возмущение, восхищение, немного растерянности и сожаление… - перечислил унс и выдал заключение - ей нужно пить успокаивающее зелье.
- Я бы взяла тебя к себе медсестрой, - как-то странно похвалила старшая почка и приказала, - проследи за ними и докладывай, если появится злость или сильная обида.
Васт еще немного постоял возле закрывшейся за воспитанником двери и сделал несколько неуверенных шагов в сторону дивана.
- Садись, - мягко предложила Слава, но лицо анлезийца вдруг исказилось какой-то странной гримасой.
- Не нужно… любимая. Ты очень добрая… но лучше… ничего не говори. Я и так все понял.
Что он такое мог понять, изумилась Слава, глядя, как незадачливый жених разворачивается в сторону выхода, и вдруг очень четко осознала, он и в самом деле сейчас уйдет, и больше уже никогда у неё не будет возможности вернуть этот момент. Есть такие маленькие, почти незаметные поворотики в жизни, которые нам позже страстно хочется возвратить, вот только не суждено.
- Стоять! - Приказала она почти яростно, боясь не успеть, - вернись и садись на диван.
- Хорошо… - в его голосе прозвучала обреченность, но спорить анлезиец больше не стал.
Прошел к дивану и устроился в противоположном углу.
Жених называется, саркастически хмыкнула про себя Слава, при всех обнимает, а наедине забился в уголок и даже не смотрит.
- Рассказывай, - еле заметно вздохнув, предложила женщина, сообразив, что сам он разговор ни за что не начнет.
- Что?
- Все. И лучше по порядку. Про себя, про свои привычки и вкусы, про правила и обычаи своего народа. Потом объяснишь, с чего ты взял, что я тебе любимая. Начинай.
- Зачем?
- Что, зачем?!
- Зачем тебе это?
- Ну, должна же я знать, за кого выхожу замуж? - пошутила Слава и вдруг поняла, что это совсем не шутка.
Вернее, было шуткой, еще в тот миг, когда она это произносила, а едва слова сорвались с губ и стали звуками, и она их услышала, что-то в щелкнуло в мозгу… или в сердце?!
Точно так бывает, когда кто-то посоветует сделать именно то, что ты и сам хотел в глубине души, но еще не решился заявить об этом вслух. И теперь идея с замужеством больше не казалась ей такой уж странной и невозможной, но выяснить и понять всю подоплеку этой истории Слава все же собиралась.
- Ты… - Васт вгляделся в лицо женщины с внезапной надеждой, - не издеваешься?
- Да откуда в тебе такие мысли, - расстроенно всплеснула руками Ярослава, - ну с чего мне над тобой издеваться? А вот узнать побольше я все же хочу.
- Хорошо… - серьезно кивнул он, - я все расскажу… но сначала… извини… я должен знать…
Одним неуловимым движением Васт оказался рядом со Славой, обнял одной рукой за талию, а второй обхватил за плечи, притянул к себе, напряженно вглядываясь в изумленно распахнувшиеся серые глаза, и вдруг прильнул к ее губам в нежном и страстном поцелуе.
Опомнилась она только через несколько минут, когда почувствовала, что задыхается без воздуха. Неохотно отстранилась, раскрыла непонятно когда закрывшиеся глаза и обнаружила, что одной рукой крепко держится за гибкий мужской торс, а второй нежно наглаживает удивительно мягкую белокурую шевелюру.
- Славочка… любимая… - глаза анлезийца сияли загадочными зелеными звездами, в голосе появились волнующие низкие нотки, и Слава сообразила, если сейчас не проявить твердости, то выяснять волнующие ее вопросы станет поздно.
- Стоп… - уперлась она руками в грудь блондина, - ты что-то слишком торопишь события. Проверил, я не шучу? Давай рассказывай.
- Может, возьмешь сначала браслет?
- Почему мне кажется, что меня пытаются наколоть? - уперлась Слава.
- Что такое - наколоть? - Оторопел Васт.
- Ну… это непереводимое выражение. Вроде как - обвести вокруг пальца. Или - надуть. Все равно не понятно? Ох. В общем, мне кажется, что ты немного… хитришь.
- Понятно. Нет, я не хочу тебя обмануть, да и никогда не смогу, - Васт и не подумал пересесть или отстраниться, наоборот, устроился поудобнее, потеснив Славу из уголка и снова притянув ее к своей груди, - и прости… что использовал такой способ… чтобы узнать твои эмоции.
- И что же ты выяснил? - осторожно поинтересовалась она, - вроде вы и так все чувствуете?
- Чувствуем только положительные эмоции, по ним и ориентируемся. А вот если в человеке нет ни доброжелательности, ни искреннего интереса, начинаем следить за ним с особым вниманием. Вот и в тебе интереса сначала не было… но зато теперь есть надежда, что когда-нибудь ты тоже полюбишь меня.
- А что ты… почувствовал? - взяло верх самое банальное женское любопытство.
- Интерес… как к человеку… и мужчине… - он не дал возмущенно фыркнувшей Славе отстраниться, крепче прижал к себе, нежно провел свободной рукой по волосам, - а еще сочувствие, желание понять и помочь… и именно это дает мне надежду на счастье. Ты не представляешь, как тяжело много лет подряд видеть во взглядах женщин бездумное обожание. А изредка затаенную ненависть или страх быть обманутыми.
- А соплеменницы? - заикнулась Слава и тут же пожалела о сказанном, все тело анлезийца на миг напряглось, стало твердым как дерево, - нет, если не хочешь, не говори.