- Было, - выдохнул ей в волосы Конс, - я… мы, лет в пять спросили у нее, не знает ли она, кто мой отец. Альбина Юрьевна и рассказала, как прямо из роддома пошла к нему. Тогда он еще жил в нашем городе… наверное, потому потом и переехал, что боялся встретить нечаянно…
- Да, - мрачно поддакнула Тина, - а с Альбиной Юрьевной мы договорились, что тебе ничего не скажем… но ты сама к нему пошла, когда отвела меня в первый класс. Я помню… как ты плакала и бросала в несчастный сарайчик тот проклятый нож… Всё, что он нашел, чтоб отделаться от тебя.
- Негодяй… - выдохнул с ненавистью Тарос, - жаль, что до него нельзя добраться…
- Я думала… - закусив губу, чтоб не расплакаться, пробормотала Ярослава, - что он захочет познакомиться… у них с женой не было детей… а ты как раз подрос и стал таким послушным и рассудительным… у меня на работе все коллеги наперебой хвалили…
- Но он не пришел, и даже не вспоминал обо мне еще несколько лет, ни конфетки в день рождения, ни подарка на новый год… но тогда я этого и не ждал, - хмуро продолжил исповедь Стан, - мне просто хотелось, чтоб он был, разговаривал со мной, играл или гулял. Я ведь даже не понимал, что он не помогает матери меня воспитывать вовсе не от бедности, а из принципа, он же ей запретил меня рожать. Маленький был, не знал, что он зарабатывает во много больше, чем ма, и тратит на один поход в ресторан столько, сколько мы тратим на еду в месяц. И все же он пришел… много позже, когда разошелся с женой. Однажды я вернулся с занятий и сразу заметил, что возле дома бродит чужой мужчина. Не знаю, чем он меня задел, я насторожился и спрятался. Мать была на работе, он потоптался и пошел в ближайшее кафе. Я пошел за ним, хотя денег было только на чай… но сделал все как в лучших детективах, сел у него за спиной и стал пить свой чай самыми маленькими глоточками. А он заказал всего самого вкусного, много… ел долго, с чувством, и коньячку накатил… мне чай пришлось еще покупать.
Слава слушала с каменным лицом, не замечая, что у нее по лицу текут слезы, и Тина осторожно промокает их платочком.
- А потом он снова пошел к нашему дому… и по пути купил в ларьке шоколадку, - стараясь не смотреть на мать, продолжал рассказ Стан, уже остро жалея, что затеял все это, разве пробьешь таких твердолобых?
Однако не договорить тоже не мог, что-то прорвалось в душе и требовало освобождения.
- Я ждал почти час, не хотел входить при нем в дом, и зашел только, когда он ушел. Ма была какая-то задумчивая, все вздыхала и смотрела на меня, а я искал глазами ту шоколадку… но ее нигде не было, хотя ма никогда не прячет сладкое. Когда мы сели пить чай, я не выдержал… спросил, - никакой конфетки нет? Ма достала вазочку с гусиными лапками… вот тогда я его и возненавидел. И понял, что никогда не смогу простить… потому что это не просто жадность… это отношение ко мне. Если бы ма решила к нему вернуться, он бы достал свой шоколад… а раз нет, то и шоколада нет.
Горько всхлипнула Юнхиола, тихо стирала мокрые дорожки со смуглых щек Майка и как-то странно морщилась Адистанна. Стан мог бы поклясться, что плачут они вовсе не над его историей, а над чем-то своим, аукнувшимся в ответ на его слова.
- А ради вас отец готов на все… да я бы за такого… но ты ведь дурак, - устало выдохнул командир и, шагнув к дивану, обнял мать сзади за плечи, - прости!
- Почему ты тогда не рассказал… - обиднее всего для Ярославы оказалось, что она просмотрела, не поняла… не смогла ничем помочь сыну в тот проклятый день.
- Что случилось? - дверь распахнулась как от пинка, и в комнату влетели два белокурых вихря.
- Слава! Ты почему плачешь? - Васт оказался около землянки в три прыжка, присел у ее коленей, заглянул снизу в залитое слезами лицо, - кто её обидел?!
И так яростно он рыкнул последние три слова, что у Ярославы как-то сама собой выползла на губы довольная усмешка, грозен-то как! Вот вроде и мелочь, но так приятно, когда всему миру заявляют, что готовы наказать любого, кто посмеет ее обидеть.
- Мой отец, прям сейчас побежишь убивать?! - необидно усмехнулась Тина, с интересом рассматривая блондина, вот таким она его еще никогда не видела.
Наряд ничем не уступит по роскоши самым разодетым из гостей, но всё так ловко сидит на его стройной фигуре и так изящно вышито, что можно не сомневаться, ее телохранитель привез все это с Анлезии. И где, интересно только хранил, что все вещички как новенькие? Или в Дилле есть места, где можно такое купить? Любопытно бы там побывать… возможно, найдутся не только тряпки а и что-нибудь поинтереснее?
- Если нужно, пойду прямо сейчас, - невозмутимо и холодно отрезал Ливастаэр, доставая вышитый платок тонкого полотна и бережно отирая им щеки Славы, - только скажи, любимая.
- Что? - поперхнулся Конс, ничего не знавший об утреннем происшествии, - ты не с дуба рухнул, красавчик?!
- Нет, - так же спокойно отозвался лучник, всем своим видом демонстрируя, что не намерен ни ссориться с клонами, ни отвечать на нелицеприятные выпады, - я приехал из Дилла, искал одну вещь…
- Какую? - не вытерпела Тина, очень уж важно и значительно произнес эти слова анлезиец, - или это секрет?
- От вас - не секрет, - сегодня блондин был сама вежливость и невозмутимость, - это браслет. Ты возьмешь мой браслет, любимая?
- Что?
Ярослава оторопела на целых пять секунд, изумленно вглядываясь в глаза сидевшего перед ней на корточках молодого мужчины. Слишком молодого и слишком красивого, чтоб она смогла прям так сразу поверить в необыкновенную любовь с первого взгляда. А если не с первого - слишком мало он был с ней знаком и слишком плохо ее знал, чтоб такое предлагать.
А потом ее оторопь взорвалась, распалась на целый букет самых противоположных чувств. Главным среди них так и осталось недоверие, но теперь к нему примешивался стыд и возмущение. Да как он посмел, при всех, в такой неподходящий момент и неуместной обстановке? А в самой глубине сердца почему-то проснулась слабенькая надежда, неизменный житель всех женских душ, а вдруг это и правда любовь?
- Ты возьмешь мой браслет, любимая? - мягко повторил анлезиец, не отводя настойчивого взгляда от ее глаз.
- Да ты с ума сошел, - вспыхнула Ярослава, - с чего это вдруг? Я тебя совсем не знаю… да и ты меня второй день видишь…
- Ма… - сидевшая рядом Тина настойчиво дергала мать за рукав, - скажи, что подумаешь… я тебя прошу, просто подумаешь, ладно?
- Слава… - сзади на плечи легли прохладные ладони моряны, - не торопись с ответом. Тина правильно советует… отложи принятие окончательного решения на вечер?! Мне-то ты доверяешь?!
- Тебе - да, - машинально пробормотала Слава, и только потом сообразила, что сказала, - и Тине, конечно тоже, но…
- МА!
- Ладно… хотя я не уверена… что за это время что-то изменится… - в глядящих на нее потемневших зеленых глазах снова заискрилась надежда, - я подумаю до вечера и дам ответ.
- Вот и умница, - как маленькую погладила ее по голове моряна, - вот и правильно. А теперь вернемся к указу.
Васт каким-то образом оказался рядом со Славой, вместо отодвинувшейся Тины, и землянка только собралась высказать свое возмущение, как дверь в комнату снова открылась.
- Все куда-то сюда побежали… - несмело произнес женский голос, и в читальню вошла королева.
Сопровождающие ее гвардейцы, едва завидев адмирала, мгновенно сориентировались, махнули в поднятыми в приветствии старшему офицеру левыми ладошками, как первоклашки, желающие идти к доске, и плотно прикрыли за собой дверь.
- Лиокания… - ринулся навстречу любимой, растерянно озиравшей толпу почти незнакомых людей, адмирал.
- Инвард?! - она вдруг испуганно оглянулась, кого-то ища, - тебе нельзя… он рассердится.
- Его больше нет, и никто на тебя больше не посмеет сердится, - адмирал уже стоял рядом с нею, крепко ухватив безвольную ладошку, - мы тут решаем… как спасти Сузерд… и не отдать хамширцам Дагеберта.
- Тсс! - приложила она палец к губам, - это тайна! Он сказал… никому нельзя говорить, все вокруг шпионы… и тебе нельзя со мной разговаривать… вдруг кто-то догадается?
- Все уже знают, ваше величество, - моряна стояла рядом с королевой и смотрела в ее отрешенные от мира глаза, а потом вдруг сказала, не оборачиваясь, - Дэконс, мне кажется… тебе следует попробовать… я буду ее держать… чтоб не скатилась, это сейчас лучший способ.
- Я помогу, - Ярослава дернулась встать, но Васт оказался на ногах первым и бережно поднял ее с дивана.
Это что, он так и будет теперь со мной обращаться как с тортиком из взбитых сливок, хихикнула про себя женщина, но сопротивляться не стала. Как ни крути, но она сама позволила до вечера считать себя кем-то вроде невесты. Хорошо, что вечер уже не за горами.
- Мне нужно сбегать за инструментом, - шагнул к двери Конс, - хотя я не уверен… всё-таки зелья.
- Зелья я вывела, еще вчера вечером, - как о чем-то несущественном сообщила моряна, - теперь нужно просто вернуть ее в реальность… она блуждает где-то среди навязанных ей запретов и страхов.
- Моряна… если вы это сделаете… - Инвард задохнулся эмоциями и смолк.
- Мы постараемся, - тем же терпеливым голосом доброй тетушки пообещала правительница, ненавязчиво подталкивая Лиоканию к креслу, - садитесь, ваше величество.
Пока ждали возвращения Конса, королева пыталась завести великосветскую беседу о погоде и последней моде на драгоценности, но присутствующие могли только вежливо кивать и поддакивать. Слишком сильно было нетерпение, и больше всех нервничали Геб с Ади.
И если принц не пожелал нарушать своего обиженного молчания, то Ади вскоре не выдержала.