Но надежды, что-то еще "отщипнуть" у ракетчиков, больше не было, и проектирование лунных кораблей проходило под гнетом острейшего весового дефицита. За нами стояли десятки разработчиков составных частей корабля, и равнопрочно разделить между ними скудные весовые запасы было большой проблемой. Мы пытались изыскать резервы веса, в том числе там, где это зависело от нас - в общей компоновке, в схеме полета. Многие решения вынуждены были принимать в ущерб здравому смыслу. Так, к Луне летели только два космонавта, а высаживался на нее только один. В стыковочном узле не было внутреннего люка для перехода из одного корабля в другой, и космонавт, вернувшийся с Луны, после стыковки вынужден был возвращаться в ЛОК через открытый космос. Стыковочный узел представлял собой штырь с фиксаторами, а ответная часть - плату с сотовыми ячейками. Время зависания ЛК для выбора места посадки ограничивалось, 15–20 сек. Время автономного существования ЛК было сокращено до 12–16 часов. Прорабатывали даже надувной бытовой отсек. Эти и другие решения усложняли полет и снижали надежность.
Комплекс в весовом отношении "не завязывался", несмотря на все наши усилия. Сергей Павлович приходил в нашу 315-ю комнату 65 корпуса в сектор Садового, садился за мой кульман, молча смотрел на паутину чертежа, понятную лишь конструктору, и, видимо, сделав для себя какие-то выводы, уходил. Когда кто-то из руководителей, подсев рядом, начинал объяснять, что изображено на чертеже, Королев клал ему руку на колено, и не поворачивая головы, тихо говорил: "Помолчи…"
При обсуждении деталей проекта за кульманом наедине с конструктором Сергей Павлович допускал некоторую откровенность, какую вряд ли позволял себе с вышестоящим руководством и даже со своими замами. При обсуждении весовых сводок, будучи опытным авиационным конструктором и понимая наше катастрофическое положение, он иногда уходил от острых вопросов, переводя разговор на другие темы. Например, обсуждал возможность опережающей летной отработки ЛОКа или перспективы его дальнейшего использования в других программах. Иногда просто наступал мне на ногу со словами: "Я из тебя выжму нужный вес", - но нужный вес "не выжимался". Из некоторых аккуратных замечаний Королева мне становилось понятно, что он не верит в возможность опередить американцев, хотя внешне он не позволял себе даже легких намеков на сомнения.
К завершению проекта я так и не смог свести концы с концами в весовых сводках. Королев в очередной раз пришел за кульман, терпеливо выслушал мои жалобы, взял красный карандаш, написал на чертеже число, обвел его кружком и сказал: "Вот что нужно показывать". Мне помнится, что это было 3800 кг. Речь шла о весе ЛОКа после старта к Земле. Разницу между тем, что написал Королев, и тем, что у меня получалось (в тетради я нашел цифру того периода - 4710 кг), я разделил между составными частями пропорционально их массе, и на полученную величину уменьшил лимитные массы всех систем.
Положение с весами было катастрофическим у всех, а не только у нас, и на долгое время. Королев лично "утрамбовывал" системщиков. Как это выглядело, красочно описывает Б. Е. Черток. В конце 1965 года весовая проблема обсуждалась на специальном совещании у М. В. Келдыша.
4.9. Главные проблемы главного конструктора
Общаясь с Сергеем Павловичем не на совещаниях, а за кульманом, я уже тогда, как мне казалось, правильно понимал его крайне сложное положение. Прочитав удивляющие своей доскональностью воспоминания Чертока с описанием событий, о которых мне не было известно ранее, я нашел в них подтверждение многим своим выводам тех лет. Конечно, Королев стремился на Марс, и в лунную затею он не мог не ввязаться, чтобы не потерять финансирование своего проекта. Он обязан был блефовать, как и его оппоненты. Я не могу себе представить, что главные ракетчики страны Королев, Янгель, Челомей в 1964 году всерьез рассчитывали обогнать американцев.
Никакой "лунной гонки" между конструкторами Королевым и фон Брауном не было, и никому ничего наша ракетно-космическая страна не проигрывала. Это были "наши внутренние разборки". Я думаю, что эти два величайших конструктора XX века скорее всего с уважением относились друг к другу. А если и была гонка, то это была гонка самолюбий и тщеславия лидеров двух сверхдержав. И тут ничего не поделаешь. Нужно признать, что глава нашего государства, к большому сожалению, эту гонку проиграл. Нашлись и те, кто активно помог ему в этом. Королев получил вместе с победой над оппонентами невыполнимую задачу. Не имея возможности возражать или отказаться от задания, он, видимо, рассчитывал, что высшее руководство, в конце концов, поймет бесперспективность лунной затеи, и тогда можно будет в полную силу продолжить работу над марсианской экспедицией, которая практически продолжалась. А пока нужно было думать о том, чтобы лунный проект был выполнен добротно, не оказался в корзине, а был максимально использован в дальнейшем. То, что Королев выжимал из всех веса, не было стремлением "втереть очки" высокому руководству - он работал на создание перспективных космических систем для своей главной задачи. ЛК стал бы в дальнейшем марсианским кораблем, поменяв баки двигательных установок. Отработка его проводилась бы на Луне, до которой три дня полета. ЛОК стал бы необходимым межорбитальным буксиром, нашли бы применение и другие элементы лунного комплекса.
На мой взгляд, подобная ситуация с постановлением по Луне стала возможной в результате того, что наши центральные руководящие органы не хотели полностью передать Королеву, совместно с привлекаемыми им организациями и, в первую очередь с Академией наук СССР, право выбора направлений перспективных космических исследований, как это было при разработке сложных боевых ракетных комплексов. В данном же случае ему была необходима еще большая стратегическая свобода, однако он ее не только не получил, но вынужден был ориентироваться на мнение созданного при министерстве головного института, мнение которого чаще всего совпадало с политическими и другими интересами руководства. В конце 1963 года по поручению Королева я разработал под руководством Тихонравова несколько схем, иллюстрирующих структуру перспективных пилотируемых космических исследований. Их черновики также сохранились в моей тетради. В них главным образом были представлены два направления исследований: полеты в околоземном пространстве и межпланетные полеты. Насколько я понимал поставленную мне задачу, Королев предполагал выйти с предложением передать околоземные работы в другие руки. Орбитальными станциями военного назначения и кораблем для облета Луны начал заниматься Челомей, но вскоре эти темы вновь вернулись в ОКБ-1. Позднее я познакомился с содержанием докладной записки, направленной в правительство за подписью Келдыша и Королева 27 мая 1959 года, "О развитии научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ по освоению космического пространства". В ней обосновывается необходимость создания центральной научно-исследовательской организации - Института межпланетных исследований - на базе привлеченного к работам в этой области авиационного КБ и завода. В 1963 году Королев добился создания Института медико-биологических проблем, о котором говорится в докладной. Возможно, в начале 1964 года он рассчитывал продолжить эту созидательную деятельность, но "лунные страсти" помешали реализации данного замысла.
Постановление по Луне нанесло тяжелый удар по марсианскому проекту, но он устоял, благодаря позиции Королева, который фактически объединил эти проекты в одну большую программу, осуществление которой практически не прекращалось. Весной 1966 года мне пришлось расстаться с моим самым большим кульманом. Мы с Олегом Макаровым и нашими коллегами по 9-му отделу, Жорой Гречко и Валерием Кубасовым, были зачислены в образованный в ОКБ-1 отряд космонавтов. Но это другая история, хотя и она - часть марсианской программы Королева.
Глава 5
Практическая реализация марсианского проекта
5.1. Кто соберет межпланетный корабль на орбите и полетит на Марс?
23 мая 1966 года В. П. Мишин, выполняя волю С. П. Королева, своим приказом образовал отряд гражданских космонавтов в ОКБ-1. Обстоятельства появления отряда, напрямую связанные с марсианским проектом, известны далеко не всем. Думаю, что о них надо рассказать.
Занимаясь марсианским проектом, мы обратили внимание на ряд проблем эксплуатационного характера. Это, прежде всего, длительный изолированный полет, невозможность получить реальную техническую помощь, проведение долгосрочных заводских операций по сборке и испытаниям комплекса на орбите перед стартом, необходимость регулярной доставки на орбиту специалистов и грузов, проведение экспериментов на тяжелой орбитальной станции по отработке систем и оборудования ТМК, и многое другое. Такие вопросы на кульмане не решишь.
Во время бесед на эти темы с Тихонравовым мы давали волю фантазии, пытаясь представить, как все будет проходить в реальности. И складывалось вполне определенное мнение, что справляться с этими проблемами, в первую очередь, связанными со сборкой и испытаниями марсианского комплекса на орбите, придется специальным бригадам космонавтов, чья квалификация должны будет соответствовать лучшим сборщикам, монтажникам, технологам, испытателям, проектантам, конструкторам, материаловедам и системщикам - словом, лучшим специалистам ОКБ, завода, полигона и смежных организаций. На эту тему не было отчетов. Возможно, Тихонравов делился некоторыми соображениями с Королевым, а может, наоборот, они фантазировали вдвоем, а затем Михаил Клавдиевич проверял на нас устойчивость их позиции.