Всего за 134.9 руб. Купить полную версию
На всякий случай Ира еще раз взглянула на одноклассников, потом на дверь и, сделав три неуверенных шага, дрожащей рукой потянулась к дневнику Надыкто. В этот миг ей показалось, что голоса одноклассников внезапно смолкли, и девушка даже ощутила устремленные на нее взгляды. Одернув руку, она резко обернулась. Нет, все было в порядке. Фишкин и Черепахина в этот момент склонились над партой Андреевой, разглядывая картинку в каком-то журнале. Так, во всяком случае, показалось Ирине. Не дав себе более времени на колебания, девушка решительно открыла дневник Надыкто и вложила между страниц листок со стихотворением. И хотя все было проделано ею с молниеносной быстротой, краем глаза Ира успела выхватить числа, написанные аккуратным почерком Надыкто. Случайно Ира открыла дневник как раз на текущей неделе. "Ну и ничего, – успокаивала себя Наумлинская. – Быстрее заметит". Девушка перевела дух. Сердце колотилось, как после стометровой пробежки. Ира чувствовала, как пульсирует в висках кровь. Кончики пальцев замерзли и даже слегка посинели. Так случалось с ней всегда – в минуты сильного волнения начинали мерзнуть руки. Наумлинская спрятала их в карманы вязаного жакета и с силой сжала кулаки.
А в это время за стеной класса, в коридоре, происходил следующий диалог:
– Володь… понимаешь… В общем, мне…
– Да говори, что случилось-то? У тебя вид такой…
Глаза Снегиревой и вправду казались ненормальными. Они горели лихорадочным блеском, взгляд метался от одного предмета к другому, будто хотел, но не мог ни на чем остановиться. Наконец девушка резко, даже, как показалось Володе, со свистом выдохнула из легких воздух и выпалила на одном дыхании:
– Володя, мне срочно нужны деньги… Я уже ко всем обращалась, но ни у кого…
– Сколько? – перебил ее Надыкто. При этом его правая рука уже шарила в заднем кармане джинсов в поисках кошелька. – Куда же я его сунул, черт, – пробубнил Володя себе под нос, после чего снова обратился к Снегиревой: – Так сколько тебе нужно, Галь?
– Триста рублей, – брякнула она первое, что пришло в голову. – Только ты не думай. Я отдам, обязательно отдам…
– Короче, слушай… – Наконец Надыкто удалось отыскать кошелек. Тот лежал во внутреннем кармане его вельветовой песочного цвета куртки. – Столько у меня при себе нет, – быстро, по-деловому заговорил парень, доставая из кошелька деньги. – Вот, возьми… Тут около ста восьмидесяти рублей. На большой перемене я смотаюсь домой и принесу остальные. Или тебе прямо сейчас нужно? – спросил он с такой готовностью, что, если бы Галя ответила "да", он тут же сорвался бы с места и понесся домой сломя голову. Но девушка горячо поблагодарила его, спрятала деньги и сказала:
– Нет, что ты! Не беспокойся… И на перемене тоже не надо… Я смогу спокойно подождать до завтра.
– Если хочешь, мы можем после уроков ко мне зайти…
– Спасибо, – повторила Галя, постаравшись вложить в это слово всю теплоту, которую ощущала сейчас в своем сердце по отношению к этому парню. – Я правда могу до завтра подождать… Честное слово.
– Ну смотри, – с недоверием покосился на нее Володя, однако больше настаивать не стал.
Через минуту оба уже сидели в классе. Каждый на своем месте. Снегирева слегка качнув головой, дала Наумлинской знать, что у нее, мол, все в порядке. В ответ Ирина прикрыла глаза, что означало: "У меня тоже".
Первым уроком у них в этот день была химия. Девушки с замиранием сердца ждали, когда химичка вызовет к доске Надыкто. Но этого не случилось. На истории Володю тоже не вызывали, зато вызвали Наумлинскую, и она схлопотала "пару", так как вчера даже не открыла учебник, поглощенная совсем другими заботами и переживаниями.
– А если его вообще сегодня не спросят? – теребила рукав Снегиревой Наумлинская, когда во время большой перемены подруги направлялись в буфет.
– Ну ничего… – попыталась успокоить ее Галя. – Дома, значит, увидит.
– Ну как ты не понимаешь, я же хотела посмотреть на его реакцию! – выкрикнула Наумлинская так громко, что две девчонки-первоклашки, чинно прогуливавшиеся по коридору, обернулись на них и даже остановились в ожидании продолжения интересного разговора. Но его не последовало, потому что Галя схватила Ирину под руку, и, резко развернувшись, одноклассницы зашагали в обратном направлении.
– Куда ты меня тащишь? Мы же в буфет собирались? – возмутилась Наумлинская, выдергивая руку.
– Не пойду я с тобой ни в какой буфет. Вон все на нас оборачиваются.
Гале всегда было важно, что о ней думают окружающие. Даже если эти окружающие были неразумными первоклашками.
– Нет, ну ты скажи, – продолжала ныть Наумлинская, не слишком-то расстроившись от внезапной перемены планов. – Почему он домашнее задание в дневник не записывает?
– А ты много в дневник записываешь? – начинала уже всерьез злиться Галина. – Я тоже, например, кружочками в учебниках все отмечаю…
Девушки не заметили, как ноги сами привели их к классу, хотя до начала урока оставалось еще целых десять минут.
7
– Это про кого? Про меня, что ли? Вот, блин, сюрпризик! – Володя стоял возле своей парты.
В руках он держал написанное от руки, печатными буквами на обыкновенном тетрадном листочке стихотворение "Рыцарь-невидимка". Вокруг него собралось человек семь. В основном это были девушки. Ошарашенные же Наумлинская со Снегиревой так и замерли на пороге класса.
Видимо, Надыкто успел дочитать стихотворение до конца, потому что щеки его сплошь были покрыты пунцовыми пятнами.
– Ой, что там? Дай посмотреть? – так и прыгала на месте, пытаясь заглянуть в листок, любопытная Катя Андреева.
Володя одернул руку и, обводя класс растерянным взглядом, спросил, обращаясь непонятно к кому:
– А может, это случайно ко мне попало?
– Ой! – взвизгнула Катя Андреева, получившая от Юрки Ермолаева за свой неугомонный нрав прозвище Каркуша. – Там стихи! Я точно видела!
– Значит, это наша народная поэтесса постаралась! – высокомерно изрекла Луиза Геранмае, заметив стоящих на пороге Снегиреву с Наумлинской. – Ясный пень, она! Кто же еще на такое способен?
После этих слов Снегирева с высоко поднятой головой приблизилась к группе однокласcников и, выбросив вперед руку, потребовала, глядя Надыкто прямо в глаза:
– Дай сюда!
– Зачем? – еще больше краснея, спросил Надыкто.
В этот момент перед Володиными глазами быстро мелькнула чья-то рука, а уже в следующий миг взгляды всех одноклассников были устремлены на Тополян. Она же, крепко зажав в обеих руках листок, пятилась, отходя к доске. Когда спина Светы уперлась в стену, она вздрогнула, подняла голову и сказала:
– Не думала я, что ты окажешься таким дураком!
И хотя девушка в этот момент смотрела куда-то вверх, все поняли, что слова эти были адресованы Надыкто.
– Извини… – начал оправдываться он, – но я правда думал, что это по ошибке ко мне в дневник попало…
– Считай, что это так и есть, – тряхнув русоволосой шевелюрой, парировала Тополян и решительно зашагала к своей парте.
– Так, значит… О боже! – застонал Надыкто и, обхватив голову руками, со всего маху плюхнулся на стул. – Какой же я осел!
– Вот именно, – бросила Тополян, даже не повернув в его сторону головы. – Похоже, Володечка, я в тебе очень сильно ошиблась.
– Но это же не ты написала! – не выдержала Снегирева.
– А кто? – повернула в ее строну голову Тополян. – Может, ты?
– Нет… – почти простонала Снегирева, отворачиваясь к окну.
Все это время Ира Наумлинская продолжала стоять в дверях. Ее то и дело толкали спешащие к началу урока одноклассницы, но она, не замечая этого, почему-то не сходила с места, будто по каким-то причинам не могла его покинуть. На самом же деле девушка находилась в состоянии шока, плохо понимая, что затеяли ее одноклассники. Наконец до Иры начал доходить весь страшный смысл происходящего. Она метнулась было к выходу, но тут же развернулась и медленно пошла на свое место. В следующий миг к ней подсела Снегирева.
– Успокойся… Я тебя прошу, пожалуйста, возьми себя в руки, – в самое ухо Иры зашептала Галя. – Мы обязательно что-нибудь придумаем. Я тебе обещаю!
– Зря я тебя не послушала… – еле шевеля губами, отозвалась Наумлинская. – Нужно было подойти к нему и без всяких стихов поговорить…
– Да теперь-то уж чего, – с досадой выдохнула Галя. – Слушай, – внезапно оживилась она. – А ведь еще не поздно!
– В смысле? – захлопала ресницами Наумлинская.
– Встань прямо сейчас и скажи, что это ты написала, и все дела!
– Я не смогу, – глухо отозвалась Ира, роняя голову на руки.
Больше до конца урока она не произнесла ни звука.
И лишь по дороге, когда Галя провожала Иру домой, между девушками состоялся такой разговор:
– Если ты не можешь, значит, я сама подойду к Надыкто и все расскажу.
– Ты не сделаешь этого, – угрюмо пробубнила Наумлинская. – А если сделаешь, то для меня ты просто перестанешь существовать, – с неожиданной твердостью в голосе добавила она.
– Но так нельзя! Нужно бороться за свое счастье! – размахивала руками Снегирева. На ее щеках выступил румянец.
– Ой, – поморщилась Ира. – Только давай без громких фраз.
– Неужели ты не понимаешь, что Тополян не из тех людей, что останавливаются на полпути? – продолжала возмущаться Снегирева. – Если она, не моргнув глазом, присвоила себе наше стихотворение, то можешь не сомневаться, через неделю Надыкто будет бегать за ней, как теленок! Ты видела, какими глазами он на нее смотрел?!
– Видела.