- Ничего, переживешь все это, - сказал как-то ободряюще Эндрю в один из тех редких случаев, когда был достаточно трезв, чтобы вести разумный разговор. - Ты была увлечена, а он только-только стал оправляться после трагедии и вынужденного одиночества. Не строй планов. Я ведь тебя предупреждал, разве не так? Пол уже подростком охотился на женщин. Глупые секретарши ложились к нему прямо на письменный стол, откровенные приглашения приходили от совершенно незнакомых красавиц. Многие женщины рисковали репутацией, чтобы привлечь его внимание. Николь, ты милашка, но, к сожалению, у него была куча женщин милее тебя. У тебя никогда не было шансов удержать Пола.
Пол был абсолютно честен с ней тогда, он говорил то, что есть на самом деле, нравилось ей это или нет. Пол неизбежно полюбит и женится еще на одной богатой женщине.
- Отнести ваш чемодан сейчас, миссис Бартон?
Николь резко обернулась, застигнутая врасплох, как будто последняя мысль крупными буквами отпечаталась на ее лице. Шофер Пола терпеливо ждал у порога спальни. Кивнув и повернувшись, чтобы идти за сыном, она снова подумала об Эндрю, о том, насколько была глупа, относясь к нему как к другу и доверяя свои тайны.
Эндрю рос и воспитывался в доме деда, чтобы позднее постоянно подвергаться невыгодным сравнениям с Полом. Неудивительно, что он не любил двоюродного брата. Младший брат мог громогласно объявить о своей интимной связи с Николь, хотя бы из-за потребности возвыситься над кузеном. А Николь все еще пребывала в ужасе оттого, что Эндрю, которому она доверила тайну своей беременности, мог рассказать о ней деду, Полу и еще Бог знает кому.
Пол буквально застонал, увидев Николь, когда та спускалась по лестнице с Джимом, прицепившимся к ее ноге.
- О Господи! Ведь зима на дворе. Ты же замерзнешь. Я думал, ты наденешь что-то более подходящее.
Николь заметно покраснела от смущения.
- У меня есть только это.
- Мы по пути остановимся у магазина и купим тебе пальто, - сказал Пол, будто разговаривал с очень маленьким и глупым ребенком.
- Нет, мы нигде не остановимся и ничего не купим, - отрезала Николь. - Надеюсь, я знаю достаточно, чтобы опасаться итальянцев, дары приносящих.
Пол опешил, а потом не на шутку рассердился.
- Ты оскорбляешь меня.
- Не странно ли, каким чувствительным ты становишься, когда дело касается тебя, и остаешься бесчувственным по отношению ко мне? - проговорила Николь сквозь яростно сжатые губы.
Она прошла вниз с высоко поднятой головой и забралась в лимузин. Там она посадила Джима в специально оборудованное сиденье для ребенка, располагающееся против нее. Вероятно, сиденье было сделано специально для ее сына.
Отметив это, Николь удивилась. Новая одежда для нее - это одно, а удобство и безопасность ребенка - совсем другое.
Пол уселся рядом с ней, и машина тронулась. Она повернула голову и уставилась на мелькавшие за окном дома, деревья, окрестности, сама не заметив, как уснула.
Через какое-то время Николь проснулась. Ее щека покоилась на жестком мужском бедре, пальцы расслабленно лежали на другом. Отметив, что спала буквально на коленях Пола, а теплая давящая на плечи тяжесть - его рука, она поспешила отодвинуться.
Николь убрала со лба растрепавшиеся волосы и откинулась на спинку в противоположном конце сиденья, пристегивая ремень, который отстегнул, очевидно, Пол. Джим спал по-детски, с придыханием, слегка похрапывая.
- Он составил мне замечательную компанию, - заметил Пол не без улыбки, наблюдая ее смущение. - Ты не можешь поверить, сколько коров, овец и лошадей потребовалось, чтобы объяснить расстояние в сто пятьдесят миль.
- Ради Бога, который час? - Николь взглянула на руку, в смятении заметив, что проспала более двух часов.
- Мы даже видели поезд, это было самое интересное в нашем путешествии, - продолжал Пол с улыбкой. - Но то, что у меня останется в памяти, - это просьба Джима остановиться, когда мы проезжали мимо автозаправки.
- Тебе пришлось сводить его в туалет? Почему же ты не разбудил меня? - в замешательстве воскликнула Николь.
- Ты спала как убитая, и я решил быть великодушным.
В носу Николь невыносимо зачесалось, и она расчихалась, засуетилась в поисках одноразовых салфеток, хотя знала, что их у нее не было. Старательно сложенный льняной платок был тут же положен в ее ладонь.
- Спасибо, - пробормотала она, чихая уже, кажется, в пятый раз, и попыталась задержать дыхание, надеясь, что это поможет, как при икоте. Не помогло. Она начала кашлять. - Извини, я, кажется, простудилась.
- Как только мы приедем, сразу ляжешь в постель.
- Неужели ты думаешь, что я смогу там задержаться до Нового года? - сказала Николь упавшим голосом, потому что с каждой милей, которая приближала их к "Старому озеру", она становилась все напряженнее.
Теперь, когда дорога стала такой знакомой, сердце ее бешено заметалось. Мгновение спустя лимузин въехал в украшенные башенками ворота имения и стал подниматься вверх по мощенному толстыми бревнами проезду. Николь подалась вперед, напряженная как туго натянутая и готовая разорваться струна.
- Расслабься, Ники, - участливо посоветовал Пол. - Ты приехала домой.
Лимузин миновал усыпанный гравием двор и остановился перед фасадом здания. Взгляд Николь теперь бы прикован к внушительному главному входу в замок.
Сонно потягиваясь, Джим проснулся и довольно что-то промурлыкал, когда Пол отстегнул ремень и взял его на руки. Николь даже не заметила этого. Она забыла о ребенке, когда выходила из машины, и медленно пошла в сторону двери. На пороге стоял отец, застывший в ожидании, - маленький, тщедушный человечек, облаченный в старомодный темный костюм.
- Папа, - начала она дрогнувшим голосом…
- Добрый день, мадам… сэр, - говорил Николас Бартон без всякого выражения, чуть наклонив голову. Он всегда так делал, когда встречал хозяина и гостей дома. - Я надеюсь, у вас была приятная поездка сюда из города. Прекрасный, свежий день, не так ли?
От этого приветствия даже Пол застыл. Затем он оторвал одну руку от прильнувшего к его плечу ребенка и положил ее на негнущуюся спину Николь, которая промерзла до основания.
- Бартон?
- Мистер Уэббер ожидает вашего появления, сэр, - продолжал ее отец с деревянной четкостью. - Вы хотите, чтобы я вначале проводил ваших гостей наверх?
- Когда придет время, я сам провожу гостей наверх, Бартон, - сказал Пол, длинные тонкие пальцы которого лежали на дрожащей спине Николь. - Мы увидимся с моим дедом немедленно, но тебе нет надобности докладывать о нас.
- Как вам будет угодно, сэр, - педантично сказал дворецкий и отступил, пропуская их в дверь.
5
Пол опустил Джима на пол.
- Мартин должен быть в гостиной.
- Не смей притворяться, будто не заметил того, что сейчас произошло! - Слезы страдания наполнили глаза Николь. - Могли вы с Мартином хоть на минуту задуматься о том, как отец прореагирует на мое появление здесь?!
- Я сочувствую человеку, который считает, что нужно избрать такой странный способ, чтобы продемонстрировать свое осуждение, - проговорил Пол с ухмылкой. - Но эта маленькая сцена была возмутительным фарсом.
- Папа не считает, что я принадлежу к этой части дома. Честно говоря, он, очевидно, не хотел бы видеть меня где бы то ни было под этой крышей. Так чья же это вина?
- Эндрю, - мрачно ответил Пол. - И в большей степени твоя собственная. Твои отношения с отцом были натянутыми даже до того, как ты ушла.
- Они всегда были такими, - проговорила Николь с полной откровенностью. - Если бы ты узнал отца только в тринадцать лет, посмотрела бы я, как бы ты повел себя. Он всегда был мне совершенно чужим.
- Бартон обломается… у него нет выбора, - заключил Пол с непоколебимой уверенностью. Он был поражен поведением слуги.
- Не смей ему ничего говорить. Не смей его унижать! - предупредила Николь с яростью, в которой сквозило беспокойство за отца. - Меня не волнует, что он относится ко мне как к невидимке. Я перенесу это. Но ты, Пол, не смей вмешиваться!
Пораженный, Пол рассматривал ее лицо, выражающее страстную готовность защитить отца.
- Господи! Ты так глубоко привязана к отцу!
Устав дергать Пола за брюки, чтобы привлечь внимание, путающийся у них под ногами забытый малыш широко простер вперед руки почти в театральном жесте и пролепетал:
- На лучки, Пол.
Очнувшись от своих мыслей, Николь посмотрела на ребенка, не веря тому, что слышит.
- Хочу на лучки, - уже не так жалобно сказал Джимми, подходя бочком к коленям Пола и просяще глядя на него. - Хочу поносить. Николь потянула сына к себе, но он отчаянно стал сопротивляться.
- Хочу Пола, - настойчиво сказал он, поражая мать столь явно выраженным предпочтением.
- Он просто не привык к мужчинам, - торопливо сказала она. - Джордж Кларк редко бывал дома, чтобы замечать даже собственных детей, не говоря уже о еще одном лишнем. Извини.
- Почему ты должна извиняться? Мы с Джимом познакомились, пока ты спала.
- Я как раз не хотела, чтобы он беспокоил тебя, - пробормотала Николь.
- Я люблю детей, хотя и не имею чести быть ответственным за твоего ребенка. Но, уверен, мы с ним подружимся, - сказал Пол уверенно.