Всего за 284 руб. Купить полную версию
Спокойные и рассудительные слова Ричарда немного успокоили лихорадочное раздражение, бушевавшее в душе Ксении. Силясь улыбнуться, молодая женщина протянула Ричарду руку, которую тот любовно поцеловал. Затем, посмотрев на часы, молодой человек сказал:
- Мне пора ехать. В восемь часов я опять буду у вас. Будьте добры, передайте Ивану, чтобы он ждал меня, так как мне нужно поговорить с ним о деле.
- Хорошо! Только о том, что случилось сегодня, я не скажу ни слова; мне это тяжело, - пробормотала Ксения, нервно теребя бант пояса.
- О, конечно! Я вполне понимаю ваше чувство, - ответил Ричард с примирительной улыбкой. - Я требую от вас только одного, чтобы вы успокоились, и чтобы при моем возвращении я не видел у вас распухших глаз и такого погребального вида, - прибавил он, прощаясь с молодой женщиной.
IV
Оставшись одна, Ксения заперлась в своей комнате и горько расплакалась. Возбужденные нервы ее долго не успокаивались, и ей только большим напряжением воли удалось вернуть себе наружное спокойствие. Молодая женщина только что успела вымыть себе лицо холодной водой, как Даша подала ей письмо.
Печальная и усталая Ксения села к столу и вскрыла конверт. Письмо было от ее приемного отца. С присущей ему спокойной и дружеской, но сдержанной манерой Леон Леонович просил приемную дочь чаще писать ему и откровенно сообщать все впечатления своей новой жизни.
"Ты не можешь сомневаться в том участии, какое я принимаю во всем, что касается тебя. Может быть мои советы и мой жизненный опыт будут иногда тебе полезны. Я хотел бы ошибаться, но по различным причинам боюсь, что много туч будут омрачать твою супружескую жизнь. Итак, помни, что я всегда готов помочь тебе и защитить тебя по мере моих сил".
Со вздохом облегчения Ксения сложила письмо. Добрые слова приемного отца вернули ей спокойствие. Теперь она чувствовала себя уже не такой одинокой. У нее всегда будет убежище, куда она может укрыться, если жизнь здесь сделается для нее слишком невыносимой, и найдется друг, который поможет ей создать себе трудом независимое положение.
Час спустя вернулся Иван Федорович. Он был в отвратительнейшем расположении духа. Небрежно поцеловав жену и заметив собачку, которую та держала на коленях, он с досадой сказал:
- Что за собака? Где ты достала эту дрянь?
- Мне привез ее сегодня утром Ричард Федорович.
- Право, у этого Ричарда иногда бывают странные фантазии! Не хочешь ли ты завести здесь целый зверинец? Попугай, собака… Не достает еще только обезьяны!
- Если ты недоволен, то я могу попросить твоего брата взять собаку обратно. Кстати, он хотел приехать в восемь часов и просил тебя подождать его. Ему нужно поговорить с тобой о каком-то деле.
- Хорошо, я подожду его. Возвращать же обратно принятый подарок не следует. Только прошу тебя, позаботься, чтобы это животное не вертелось у меня под ногами, когда я дома.
По окончании обеда, Иван Федорович объявил, что пойдет немного отдохнуть до приезда брата. Ксения ушла в свой будуар и стала играть с собачкой. В ней начал просыпаться дух возмущения и оппозиции против эгоистичного человека, допускавшего развлечения только исключительно для себя.
Когда приехал Ричард, Ксения читала с таким спокойным видом, что молодой человек не мог удержаться, чтобы не сказать:
- Браво, Ксения Александровна! Я вижу, что мои советы не пропали даром. Но где же Иван? Иосиф сказал мне, что он дома.
- Он спит, - насмешливо ответила Ксения. - Мой муж еще ничего не знает о выходке своей красавицы. Он очень недоволен вашим подарком - собакой, и сделал мне строгий выговор.
- Правда? Но Жужу пользуется вашим расположением! Смотрите, как она спит у вас на коленях; я скажу моему братцу, что собака моя и что я только отдал вам ее на воспитание. В таких пустяках он не захочет отказать мне. А пока до свидания! Пойду смущать сон вашего мужа.
Иван Федорович, очевидно, только дремал, так как при входе старшего брата тотчас же приподнялся и спросил недовольным тоном, о каком деле он хочет говорить с ним. Тон и фигура его ясно доказывали, что он все еще находится в дурном расположении духа. Он употреблял все усилия, чтобы не показать этого Ричарду, но в эту минуту раздался визг собаки, и этот пустой случай дал выход его раздражению.
- Ах, Ричард! Что за мысль явилась у тебя привести это отвратительное животное? Оно вечно лежит на коленях Ксении, и кончится тем, что перепачкает мне мебель и портьеры.
- Не раздражайся из-за пустяков! Мебель и все остальное, касающееся меблировки дома, принадлежит твоей жене. Это мой свадебный подарок ей. А так как Жужу принадлежит мне, то я считаю себя ответственным за всякий вред, какой она может причинить моей невестке, и, конечно, исправлю его. Но я приехал поговорить с тобой о более важном деле. Скажи мне, тебе известно, где находится в настоящую минуту госпожа Брейтнагель? Видел ты ее после свадьбы?
Лицо Ивана Федоровича, слегка омрачившееся при заявлении, что все в доме принадлежит Ксении, при этом вопросе омрачилось еще больше.
- Я ее не видел, но знаю, что она приехала из Ялты, так как бомбардирует меня письмами и извещает, что родила мальчика, происхождение которого великодушно приписывает мне. Понятно, я ей ничего не отвечал.
- И ты поступил неосновательно. Каролина Карловна - женщина далеко не робкого десятка, сегодня утром приезжала сюда и устроила скандал твоей жене, третируя ее, как негодяйку, отнявшую у нее любовника. Я, право, удивляюсь, как ты до свадьбы не покончил с этой грязной историей!
Темный румянец залил лицо Ивана Федоровича, и он, вскочив с дивана, с гневом вскричал:
- Как! Эта каналья, эта посетительница всех кабаков осмелилась сделать это? Погоди же! Я научу ее быть сдержаннее и не повторять подобных вещей. Как же Ксения мне ничего не сказала?
- Я нахожу это вполне естественным. По-моему, тоже не совсем удобно молодой жене говорить мужу: в твое отсутствие ко мне приезжала твоя любовница и сделала мне скандал.
Дрожа от ярости, Иван Федорович стал поспешно одеваться.
- Я сейчас же поеду к этой дряни и укажу ей ее место! - проворчал он.
Ричард покачал головой.
- К чему ехать сегодня и притом еще под влиянием гнева? Ты должен хладнокровно и серьезно объясниться с этой женщиной и выдать ей известную сумму.
- Ничего я ей не дам! У меня нет лишних денег, чтобы платить всем негодяйкам, цепляющимся за меня. Пусть она докажет, что я отец этих детей! Ее одновременно со мной посещало немало мужчин, так что этот вопрос остается весьма сомнительным.
- Неужели ты хочешь довести до суда такое грязное дело? Ты, право, не думаешь о том, что говоришь! Но если ты уже решил ехать сейчас, то я поеду с тобой. Мое присутствие удержит госпожу Брейтнагель от чрезмерных претензий.
Иван Федорович, ни минуты не колеблясь, принял это предложение. Он предчувствовал, что присутствие брата при его свидании с Каролиной повлечет за собой то, что Ричард возьмет на себя вознаграждение его любовницы, что могло только доставить ему удовольствие.
В одну минуту он был одет и прошел в будуар проститься с Ксенией.
С легким смущением он подошел к молодой женщине и поцеловал ее, обещая скоро вернуться. Ксения не ответила ни слова, не возвратила поцелуя и даже не взглянула на мужа. Зато она так сильно пожала руку Ричарда и наградила его таким теплым и полным признательности взглядом, что в сердце Ивана Федоровича шевельнулась было ревность, но он тотчас же убедил себя, что Ксения хотела только посердить его из ревности.
По отъезде обоих мужчин, Ксения переоделась в пеньюар, причесалась на ночь и хотела заняться чтением. Но ее мучило какое-то смутное беспокойство. Отбросив книгу, она позвала Дашу и при ее помощи стала разбирать большой ящик с хрусталем, который получила накануне от своего приемного отца в дополнение к своему приданому.
Когда все было разобрано и убрано, Ксения немного успокоилась. Она села к бюро и начала писать письмо Леону Леоновичу, в котором благодарила его и описывала все случившееся с ней.
С полной откровенностью она описывала невероятный прием, устроенный ей матерью мужа, свое разочарование в муже и горькое сожаление, что она не послушалась мудрых советов своего покровителя.
"Я до такой степени наказана, что надеюсь, что вы сжалитесь надо мной и позволите мне укрыться под вашей кровлей, если мне понадобится убежище, пока мне удастся трудом создать себе независимое положение", - так закончила она письмо.
Молодая женщина готовилась заклеить конверт и надписать адрес, когда ее внимание было привлечено грохотом нескольких экипажей в обыкновенно такой пустынной и молчаливой улице. Экипажи, казалось, остановились у подъезда их дома.
Минуту спустя, раздался звонок в дворницкую, а затем послышался смутный гул голосов. Даша, бледная, как смерть, стремительно пробежала через столовую в переднюю и открыла входную дверь.
Обеспокоенная и взволнованная Ксения направилась в гостиную, но, как парализованная, остановилась на пороге столовой. В подъезде показалась группа мужчин, несших какой-то длинный сверток. Их сопровождал Ричард, не перестававший повторять:
- Тише, тише!.. Здесь порог… Идите осторожнее и несите прямо в спальню!
Когда все вошли в переднюю, Ксения увидала, что несли человека, завернутого в плащ; голова его была бессильно откинута назад. Минуту спустя она узнала Ивана Федоровича и заметила, что из-под плаща свешивалось окровавленное белье.
Ксения почувствовала, что ноги ее подкашиваются. Темное облако застлало ей глаза, а из сдавленного горла не выходило ни звука. Она зашаталась и инстинктивно ухватилась за дверной косяк, чтобы не упасть.