Даниэла Стил - Прекрасная незнакомка стр 9.

Он отрицательно повел головой, снова постарался улыбнуться:

- Нет. Ни за что. Хочу, чтоб ты почаще выбиралась из дому. Тебе это полезно. Увидишь… - Он сбился в этом момент, искал в памяти что-то, явно улетучивающееся оттуда.

- …Маму, тетю, двух двоюродных сестер.

Он закивал. Смежил веки.

- Тогда, значит, ты в безопасности.

- Я всегда в безопасности.

Он еще раз кивнул, на вид крайне устало, и она поднялась со стула, поцеловала, наклонясь, его в щеку, затем столь же мягко высвободила свою руку из его пальцев. Ей было показалось, что он стал засыпать, но тут Джон Генри открыл глаза навстречу ее взгляду.

- Береги, себя, Рафаэлла.

- Обещаю. Я позвоню тебе.

- Не обязательно. Отчего б не отвлечься от всего здешнего и не повеселиться?

- С кем? С мамой? С тетей? - Ее подмывало издать вздох, но она сдержалась. - Я вернусь очень скоро, все тут знают, как меня найти, если я тебе понадоблюсь.

- Не понадобишься… - Он едва заметно ухмыльнулся. - Ну не до такой степени, чтоб испортить тебе это развлечение.

- Ничего ты не испортишь, - шепнула она ему и склонилась, чтоб еще раз поцеловать.

- Я буду скучать по тебе.

Теперь он покачал несогласно головой и отвернулся от Рафаэллы.

- Не надо.

- Дорогой мой… - Пора было уходить, отправляться в аэропорт, но ее не покидало сомнение, вправе ли она вот так оставлять его. Вечное сомнение. Вправе ли? Может, не ехать?

- Джон Генри… - Рафаэлла коснулась его руки, он вновь обернулся к ней.

- Мне пора.

- Вот и хорошо, малышка. Все будет хорошо. - В его взгляде она прочла отпущение себе, теперь уже он взял ее точеную руку своими скрюченными сморщенными пальцами, некогда столь крепкими и столь здоровыми. - Счастливого пути. - Он старался вложить в эти слова как можно больше весомости и покачал головой, заметив слезы в ее глазах. - Езжай, со мной все будет лучшим образом.

- Обещаешь? - Ее увлажнившиеся глаза блеснули, а его улыбка была нежнейшей, когда он поцеловал ей руку.

- Обещаю. Веди себя хорошо, девочка, съезди и развлекись. Обещай мне, что купишь себе в Нью-Йорке что-нибудь потрясающе распрекрасное.

- Например?

- Меха или добротные драгоценности. - На секунду ему стало жалко себя. - Что-нибудь, чему ты обрадовалась бы, если бы это купил тебе я. - И улыбчиво глянул ей в глаза.

Она качнула головой, слезы скатились со щек. Они только прибавили красоты ее взгляду, а черная вуалетка - загадочности в очах.

- Мне никогда не быть такой щедрой, как ты.

- Совершенствуйся изо всех сил. - Он постарался выпалить это ей, обоим стало смешно. - Обещаешь?

- Ладно, обещаю. Но не очередные меха.

- Тогда нечто искрящееся.

- Погляжу. - А где ей это носить? Дома в Сан-Франциско, сидя у камина? Бессмысленность затеи Рафаэлла вполне уяснила себе, когда улыбнулась ему и помахала рукой, задержавшись в дверях.

ГЛАВА IV

В аэропорту шофер докатил на машине до барьера секции с надписью "Вылет" и предъявил полицейскому пропуск. Специальные пропуска, возобновлявшиеся ежегодно, шоферы Джона Генри получали в ведомстве губернатора. Им разрешалось парковаться где потребуется, сейчас пропуск позволил водителю оставить автомобиль впритык к барьеру, дабы сопроводить Рафаэллу в здание и посадить в самолет. Авиакомпанию обязательно предупреждали о ее появлении, и Рафаэллу впускали внутрь самолета раньше всех остальных.

Теперь они не спеша шли через огромный гудящий зал, шофер нес ее дорожную сумку, публика оглядывалась на ошеломляюще красивую даму в пальто из выдры и в вуали. Шляпа подбавляла интригующего духа, под безупречно обрисованными скулами, окаймлявшими восхитительные темные глаза, лежали горестные тени.

- Том, обожди меня минутку, пожалуйста, - она чуть коснулась его руки, чтобы остановить своего провожатого, нацелившегося поскорее доставить ее на борт самолета. Джон Генри Филипс не желал, чтоб Рафаэлла околачивалась в аэропортах, хоть уже давно журналисты и фоторепортеры не досаждали им. Ее настолько берегли от любопытства публики, что даже репортеры не знали, кто она такая.

Шофер стал у колонны, а она торопливо вошла в книжный магазин, оглядываясь назад, где стоял на посту у стены ее шофер, крепко держа в руке большую кожаную сумку Рафаэллы. Наблюдая с того места, он мог любоваться ее поразительной красотой, пока она бродила меж полками журналов, книг, сластей, разительно отличающаяся от остальных пассажиров, теснившихся там в своих ношеных джинсах, в куртках и полупальто. Нет-нет и мелькнет привлекательная женщина, или же прилично одетый мужчина, но никого такого не видать, чтоб сравнились с миссис Филипс. Том рассмотрел, как она сняла с полки книгу в твердой обложке, перешла к кассе, раскрыла сумочку.

А в это время Алекс Гейл, спеша, входил в аэровокзал, с портфелем в одной руке и с саквояжем, болтавшемся на другом локте. Был он озабочен. Время в запасе было, но предстояло еще дозвониться в свою контору, прежде чем сесть в самолет. Остановившись у ряда телефонов возле книжного магазина, Алекс поставил на пол вещи и полез в брючный карман за мелочью. Быстро набрал свой номер и вложил дополнительные монеты, когда там взяли трубку. В последнюю минуту понадобилось известить кое о чем партнеров, растолковать секретарше оставленные поручения, и еще было важно узнать, звонили ли из Лондона, чего он очень ждал. Едва закончил задавать вопросы - и, оглядевшись, случайно увидел забавное зрелище: экземпляр самой новой книги его матери приобретался у книжного прилавка. Покупательницей оказалась дама в выдровом пальто и в черной шляпе с вуалью. Не без любопытства начал он разглядывать эту женщину, пока секретарша вынудила его подождать, пока ответит по другому телефону. И как раз тут же Рафаэлла направилась навстречу ему, вуаль чуть прикрывала ее глаза, книгу она держала в облаченной в перчатку руке. А когда проходила мимо него, то усладила ароматом своих духов, и Алекса вмиг осенило, что очи эти он видит не впервые.

- Господи! - вырвалось шепотом у него, стоявшего вперясь в незнакомку.

Ту самую, сидевшую тогда на ступеньках. И вот она здесь, растворяется в толпе пассажиров, с новой книгой его матери в руке. Охватило безумное желание окрикнуть, но приходилось дожидаться у трубки, не отойдешь, пока не отзовется секретарша с ответом на его вопрос. Взор его лихорадочно прочесывал кишащую без устали толпу. Лишь на секунду, невзирая на его старания не терять ее из виду, мелькнула она и вновь исчезла. В следующую секунду секретарша продолжила разговор, но только лишь чтобы огорчить своим ответом и сказать, что ей надо вернуться к другому аппарату.

- Так ради этого, Барбара, я столько прождал на телефоне?

Впервые за все обозримое время, подметила секретарша, он выказал себя сердитым, но лишь успела промямлить "Извините" и стала отвечать еще двоим позвонившим.

Потом, словно еще можно было отыскать ее, если поторопишься, он сам не свой устремился сквозь толпу, высматривая пальто из выдры и черную шляпу с вуалью. Однако вскорости стало ясно, что в обозримой окрестности ее нет. Но, черт возьми, что это меняет? Кто она? Ему никто. Незнакомка.

Он осудил себя за романтический порыв, заставивший гнаться за какой-то неведомой дамой через весь аэровокзал. Это походило на поиски белого кролика в "Алисе в стране чудес", только объектом поисков была для него темноглазая красавица в выдровом пальто и в черной шляпе с вуалью, да еще с "Любовью и ложью" Шарлотты Брэндон. Остынь, сказал он себе, пробиваясь сквозь толпу в тот сектор вокзала, где уже выстроилась очередь на получение мест и посадочных талонов. Народу впереди него оказалось видимо-невидимо, и пока подошел его черед, свободные места были только в двух последних рядах самолета.

- Отчего б вам не впихнуть меня в туалет? - угрюмо глянул Александр на молодого человека за стойкой, а тот лишь улыбнулся:

- Поверьте, кто бы ни пришел после вас, всех затолкнем в багажный отсек. Самолет набит под завязку.

- Ишь какая радость.

Работник авиакомпании, с разоружающей улыбкой, развел руками:

- Что поделаешь, мы популярны. - И оба рассмеялись.

Вдруг Алекс поймал себя на том, что вновь высматривает ее, по-прежнему бестолку. Ему сдуру захотелось спросить этого парня за стойкой, не видал ли он ее, но Алекс сообразил, что такие расспросы заведомо бредовы.

Представитель авиакомпании вручил ему билет, и Алекс присоединился к очереди на выход. Стоя там он думал о клиенте, с коим предстояло повидаться в Нью-Йорке, о своей матери, о своей сестре и Аманде, племяннице. Однако ж дама в выдре вновь не выходила у него из головы, как и в ту ночь, когда он увидел ее плачущей на ступеньках. Или он свихнулся, и это вовсе не та женщина? Тут и посмеялся над собой: сотворенные им призраки покупают произведения его матери. Ну чистая психопатия, непорядок в рассудке. Но предстоящее сулило надежду отвлечься. Хоть и медленно, очередь все-таки продвигалась вперед, наконец и он вынул посадочный талон из кармана. И опять обратил свои мысли к тому, чем предстояло заняться в Нью-Йорке.