Всего за 49.9 руб. Купить полную версию
А еще лучше восемь, но сейчас подбривать некогда, не успеем… И, извини, конечно, Жаккетта, но посмотри на благородных дам, что нынче собрались. Самые красивые – госпожа Жанна, госпожа Рене, госпожа Бланка, госпожа Анна. Видишь, какие они все худые, да бледные? Это очень красиво!
– Отстаньте от девки! – заявила тетушка Франсуаза, появляясь на пороге каморки. (Аньес была ее младшей дочкой.)
Тетушка принесла несколько платьев и стала примерять их к Жаккетте:
– Никаких ей ваших выкрутасов не нужно. Мало ли как благородные дамы выглядят – вы-то, прости Господи, не благородные! Раскудахтались тут: толстая, не толстая. Одно дело – господское тело, а другое – крестьянское. Много ты с такими благородными мослами у очага настоишь или в поле напашешь? Главное, чтобы мужики на твое тело поглядывали, а парней у Жаккетты, небось, поболе чем у тебя было, дорогая Шарлотта!
Тетушка Франсуаза выбрала самое широкое платье и вручила его Жаккетте.
– На вот! А этим вертихвосткам не верь, им бы все графинь, да баронесс изображать, нахватались в покоях благородного лоска. Ну не смех? Аньес прискакала, красное, говорит, для Жаккетты возьму. Да оно же на тебе по швам треснет!
– И все-таки лучше бы красное, но и это неплохо… – оглядев принаряженную Жаккетту, решила Маргарита. – Ладно, пойдемте глянем, что там на пиру делается.
* * *
Пробраться к залу, где пировало высокое общество, оказалось очень трудно – все подходы к дверям и окнам были забиты слугами. Быстро сориентировавшись в ситуации, Маргарита повела девушек к боковой двери, которую оккупировали свободные от караула охранники замка.
– Ребята, мы тоже хотим посмотреть! – звонко крикнула она.
– Смотри, какие красотки пожаловали, прямо клумба с цветами! – балагуря и отпуская грубые, но очень точные комплименты, солдаты расступились и пропустили девушек поближе.
Дверная арка была явно недостаточной для такого количества людей. Жаккетту сжали со всех сторон пахнущие кожей и дегтем солдатские тела, а впереди она упиралась носом в обтянутые синим платьем ребра Шарлотты и ничегошеньки не видела.
– Эта славная малышка слишком низка, чтобы из-за наших спин что-то увидеть! – прогудел над ухом Жаккетты Большой Пьер, тот самый, что в одиночку поднимал, вращая ворот, подъемный мост замка.
Не успела Жаккетта и охнуть, как он вскинул ее на свое широкое плечо. Теперь она разглядела весь зал.
Вдоль длинных сторон зала располагались столы для публики попроще. Тех, кто во время представления сидел в «партере». А в конце зала на возвышении разместились гости из лож.
Такого наплыва народа лет десять не было и тарелок не хватало. Поэтому, следуя похвальной старинной традиции, гости, сидя попарно – кавалер с дамой – вкушали яства с одного блюда.
Молодых это устраивало, пожилых не всегда: тетушку Аделаиду посадили за одну тарелку с господином д’Онэ, а он, как на грех, отличался пристрастием к жгучему перцу. Тетушка же Аделаида перец терпеть не могла и весь вечер с кислым лицом ковыряла с краешка жаркое, всем своим поведением показывая, что мирской удел для нее слишком тяжек.
Барон де Риберак окончательно угнездился около Жанны, и довольная мадам Изабелла уже подсчитывала в уме, когда же лучше всего сыграть свадьбу.
На другом конце зала, напротив «высоких» столов, актеры установили ширму и небольшую сцену и с помощью грубо вырезанных марионеток вовсю посвящали восхищенных зрителей в самые сокровенные тайны королевского двора.
Как раз в этот момент показывали очередную скандальную историю.