Джексон Лайза - Бремя страстей стр 2.

Гонсалес оторвался от двери, выхватил из упаковки на столе пластиковую чашку и налил в нее тоненькой струйкой кофе из стеклянной кружки, подогревавшейся на электрической плитке. Потом подошел с кружкой к женщине и, не спросив ее согласия, долил ее чашку.

Уилсон развернул стул и оседлал его. Об­локотившись на спинку, он наклонился вперед и уставился на женщину сердитым взглядом. Она выдержала его взгляд.

- Мы только пытаемся уточнить, что про­изошло и кто там находился. К счастью, у ва­шего мужа был при себе бумажник, в против­ном случае мы не смогли бы его узнать. Он в ужасном виде. Опухшее лицо в порезах, воло­сы сожжены, челюсть сломана и нога в гипсе. Врачам удалось сохранить ему поврежденный глаз и он даже сможет ходить, если будет стараться.- Он заметил, что женщина содрог­нулась. Значит, муж ей не безразличен… хотя бы немного.- Второго мы не знаем. Не идентифицирован. Лицо у него тоже здорово изуро­довано. Сплошная багрово-черная маска. Не хватает нескольких зубов и руки страшно обожжены. Волосы сгорели почти начисто. Мы потратили уже черт знает сколько времени, чтобы вычислить, кто бы это мог быть, и поду­мали, может, вы сумеете нам помочь.- От­кинувшись назад, он взял в руку чашку с уже остывшим кофе.

- А как… насчет отпечатков пальцев?

- Их чертова прорва. Руки Джона Доу обгорели, поэтому снять с него отпечатки паль­цев невозможно. Пока, во всяком случае. Из-за выбитых зубов и сломанной челюсти идентифи­кация по зубам потребует некоторого времени…

Прищурив глаза, Уилсон задумчиво смот­рел на женщину, машинально пощипывая ще­тину отросшей за два дня бороды.

- Если не выяснится другое, останется предположить, что мерзавец специально сжег себе руки, ну, понимаете, чтобы не иметь с на­ми дела…

Лицо у нее исказилось.

- Вы предполагаете, что это он устроил поджог?

- Не исключено.- Уилсон взял свою кружку с отбитыми краями и сделал большой глоток, затем подал знак Гонсалесу, чтобы он приготовил еще кофе.

- Я ведь сказала вам, что не имею поня­тия, кто он.

- Он встречался с вашим мужем на ле­сопилке.

Она колебалась.

- Вы уже говорили мне, но я… я не была в курсе дел моего мужа. Я представления не имею, с кем он встречался и зачем.

Брови Т. Джона изогнулись.

- А-а, у вас был один из тех новомодных браков… ну, знаете, когда он сам по себе, она сама по себе?

Гонсалес снова топтался у плитки, разры­вая пакет сухих сливок… Этот отвратительный на вид белый порошок не вызывал никаких ассоциаций с коровьим молоком.

- Мы подумывали о разводе,- призна­лась она, в голосе ее прозвучала нотка рас­каяния.

- Вот как? - Уилсону удалось сдержать улыбку. Наконец-то ему удалось докопаться до чего-то более-менее важного. Вот и мотив… или хотя бы зацепка. А большего ему и не требовалось. - Шеф пожарных считает, что имел место поджог.

- Я знаю.

- Способ поджога… хм, черт возьми, он ведь может оказаться точной копией того, что произошел семнадцать лет назад, когда запо­лыхала мельница. Вы помните, не так ли? - Она слегка поморщилась, стиснутые губы по­белели. - Да-а, догадываюсь, что вам трудно забыть такое…

Она отвела взгляд, руки, державшие в ладо­нях чашку, дрожали. Ей ли не помнить тот пожар! Каждый житель Просперити помнил. Тогда пострадало все семейство Бьюкененов, это была ужасная драма, от которой большинство из них так и не оправилось. Старший - отец Кэссиди - так и не набрал былую мощь, его жизнь, дела компании, его своенравная дочь вышли у него из-под контроля.

- Может, вы хотели бы съездить в боль­ницу и взглянуть на пострадавших? Только предупреждаю, зрелище не из приятных.

Она направила на него твердый взгляд жел­тых глаз, и он вспомнил, что она не только репортер, но еще из породы Бьюкененов.

- Я настаиваю на встрече с мужем с того момента, как с ним случилось несчастье. Врачи говорили, что я не смогу увидеть его, пока не даст разрешения шериф… будто бы на нем висит подозрение.

- Ладно, к черту, давайте поедем! - вос­кликнул Уилсон и тут же, едва она встала, передумал.- Только прежде выясним еще кое-что.- Женщина застыла на месте, потом мед­ленно опустилась на обшарпанный пластико­вый стул.

Она была воплощенным хладнокровием, придется ему показать ей кое-что. И вновь она лгала, скрывая что-то. И когда Гонсалес зано­во наполнил кофе его старую кружку, Т. Джон запустил в карман руку и достал небольшой пакетик. Сквозь прозрачный пластик видне­лась обуглившаяся цепочка и прикрепленная к ней медалька с изображением святого Христофора, частично обгоревшая. Искривленное и почерневшее изображение святого можно было разглядеть с большим трудом.

Рот Кэссиди округлился, но в обморок она не упала. Напротив, она во все глаза смотрела на пакетик, который Гонсалес положил перед ней на выщербленный старый стол. Ладони ее сжали чашку, дыхание заметно участилось.

- Где вы это нашли?

- Любопытная история. Джон Доу сжи­мал цепочку в кулаке и ни за что не хотел выпускать ее, хотя испытывал при этом чудо­вищную боль. С огромными предосторожнос­тями нам удалось ее вынуть из пальцев, и тогда он сказал… угадайте, что?

Она посмотрела на него, потом перевела взгляд на Гонсалеса.

- Что?

- Нам показалось, что он выкрикнул ваше имя, но это только предположение, голос у не­го почти пропал. Легкие разрывались от крика, но звука не получалось.

Кэссиди судорожно сглотнула, но это не был глоток кофе. Глаза ее слегка увлажнились. Определенно, он на правильном пути. Возмож­но, если на нее умело поднажать, то она рас­колется…

- Я подумал, не вас ли ему хотелось тогда видеть… А может, он и видел вас на лесопилке той ночью?..

Т. Джон мрачно взирал на женщину. Она нервно облизала губы, старательно избегая встретиться с ним взглядом.

- Я уже сказала, что меня и близко не было от того места.

- Все равно, вы находились дома в пол­ном одиночестве. Но алиби у вас нет. - Уилсон обернулся к Гонсалесу, забирая со стола пластиковый пакет.- Сняли отпечатки?

Гонсалес едва кивнул.

- Отлично! - Уилсон снова смотрел на женщину, вытаскивая из пакета потемневшую серебряную цепочку.- Интересно, почему страшно обгоревший человек не желал рас­статься с какой-то побрякушкой, будто она, понимаете, представляла какую-то ценность?

Она промолчала, тогда Уилсон небрежным жестом отпустил пакет, и тот тихо спланиро­вал на стол, а сам продолжал держать в руке цепочку так, что медаль с изображением свято­го Христофора зависла на уровне ее лица.

- Интересно, какой в ней смысл? - произ­нес он и тут же заметил, как в ее глазах опять вспыхнули искры гнева. Но она ничего не ска­зала. Уилсон уронил цепочку, почернев­шие звенья которой свернулись кольцами на столе.

Какое-то время она не мигая смотрела на обуглившийся металл, хмурясь все больше, и наконец сказала:

- Мы закончили? Теперь я могу уйти?

Уилсон был посрамлен. Женщина что-то знала и уносила тайну с собой, а он оставался здесь с грандиозным делом об убийстве и под­жоге, впервые за девять лет его службы… А его шанс занять место Флойда Доддса…

- Ничего не хотите добавить к вашему рассказу?

- Нет.

- Даже несмотря на отсутствие у вас али­би?

- Я была дома.

- Одна!

- Да.

- Укладывали вещи? Вы же собираетесь покинуть своего мужа?

- Я работала дома на компьютере. Там есть таймер, так что можете сами убедиться…

- В чем? Что кто-то там был? Или кто-то привел специалиста по компьютерам, который знает, как влезть в машину… в память, чтобы изменить время вхождения? Позвольте мне вам сказать, что вы сами вредите себе.- Он сгреб со стола цепочку и опустил ее в пластико­вый пакет.- Знаете, что бы вы ни натворили, вам самой будет легче, если признаетесь. А ес­ли вы прикрываете кого-то… черт возьми, ка­кой смысл брать на себя ответственность за то, чего вы не совершали? - Она отвела взгляд.- Вы не… Вы ведь не покрываете мужа? Да-да, это глупо. Вы же собирались разбежаться.

- Мне будет предъявлено обвинение? - решительно спросила она.

Два ярких пятна заиграли на ее скулах, а под свободной курт­кой напряглось стройное тело, которое, долж­но быть, похудело фунтов на пять за те двадцать четыре часа, что прошли после пожара. Она не улыбнулась.

- Как я уже заявила, мне бы хотелось навестить мужа.

Уилсон бросил взгляд на коллегу.

- Знаете, миссис Маккензи… Вы не воз­ражаете, если я буду вас так называть, пока вы еще официально замужем? Идея чертовски своевременная. Может, вы и другого парня наве­стите, и у вас появится возможность сказать мне, кто он… Правда, вид у него такой, что, полагаю, и родная мать его не узнает.

Гонсалес переместился к двери.

- Доддсу это наверняка не понравится… чтобы в его отсутствие…

- Предоставь мне уладить это с шерифом.

- Погоришь, дружище.

- Я позвоню старине Флойду. Сделаем визит официальным, о'кей?- Уилсон потя­нулся и встал со стула.- Между прочим, ему вообще не нравится мой метод работы.

Но Гонсалес не отступал.

- Врачи настаивали, чтобы их пациентов не беспокоили.